Я вроде не гей, но ты мне нравишься

В общем и в целом, я незаметно для себя стал привязываться к Корсакову. Почему? Да просто у меня с детства не было друзей, Копейкина не в счет. Странно, конечно, иметь друга-препода, но в том есть и свои выгоды. Хотя, естественно, дело даже не в зачете или халявной оценке, а в человеческом понимании, которое проскальзывает в его общении со мной. После вечера в кафе прошло больше месяца. Этот месяц не был особенно примечательным в плане событий, он характеризовался лишь тем, что я ближе узнавал Романа - мы сходили на футбол, в клуб и картинг. Я обнаружил в нем родственную душу - удивительно, неправда ли? Копейкина тоже поменялась с тех пор, как в нашем бравом лошковском кружке появился он. Розовая футболка с Ханной Монтанной сменилась на кремовую блузку, за место классических джинс - юбка-парашют. Брекеты(ненавистные мне) канули в небытие,поэтому крокодилий оскал превратился в дружелюбную улыбку. А про фигуру стоит вообще промолчать(з.ы. откуда, епта, у нее талия появилась, сиськи и ноги от ушей?!). Короче, я ошибался в них обоих. Сегодня, 15 апреля сего года, Максиму свет Александровичу исполняется двадцать один год. Патихарда с Блэк Джеком и шлюхами, правда, не будет, но скромный вечер с друзьями вроде как намечается. - Ань, здорово, в парк го в шесть? - я делал билетами в парк аттракционов волны и прижимал к уху трубку. - Макс, прости меня, - послышался унылый голос. - Меня же на олимпиаду в другой город вечером отправляют. Но подарок в следующую пятницу я привезу, честное слово! - Бля, Копейкина, ты как всегда: то понос, то эпилепсия! Иной раз шваброй не выгонишь, а теперь и дробовиком не загонишь. Кидалово, - фыркнул я и отключился. Ну, зашибись день рождения отметил. С одним Ромой идти, что ли? - Да? - размеренный голос оповестил меня, что я таки набрался смелости позвонить. - Короче, сегодня у меня день-пельмень, типа на год старше стал. Поэтому приглашаю в парк аттракционов в шесть. Согласен? - Я не против, - по голосу стало заметно, что он улыбнулся. - Хочешь, я могу за тобой заехать? - Лады. На этом содержательный мужской разговор окончился. Я начал приготовления, так как через четыре часа мне предстояло сесть в "Лексус" премиум-класса. Слава Богу, конечно, что я не девушка: волосы, маникюр, педикюр, макияж, пуш-ап и прочее, а то возиться пришлось бы дольше. А так - рубашка, футболка, джинсы, куртка и кроссы. Ну ладно, так и быть, своих барашков на голове тоже причешу. Стоит также рассказать про подарок, который мне подарили родители, а он офигенен, это точно. Угадайте, кто летом летит в Нью-Йорк на две недели? Когда отец вручил мне билеты и путевку, я вначале не поверил надписи, а потом, осознав все это, скакал козликом по гостиной и расцеловывал маму. Америка - уже не мечта, а реальность. Итак, шесть часов. Я при параде вышел из подъезда, и одновременно засигналил клаксон черного внедорожника. Надраен он был до блеска, литые диски поблескивали от солнца, окна, все кроме передних, были затонированы, что можно было смотреться, как в зеркало. - Макс, не тормози, - Рома опустил окно и махнул рукой, в знак того, чтобы я садился. Внутри тачка оказалась такой же безупречной, как и снаружи: кожаный салон, бортовой компьютер, удобные кресла, ненапрягающая подсветка и какая-то детская деталь - кубик Рубика на торпеде. Проследив за направлением моего взгляда Корсаков пояснил: - Это когда в пробках делать нечего. Куда едем-то, босс? - он мягко усмехнулся. Я назвал ему адрес, и внедорожник рывком сорвался с места. Еще один предмет, который я не заметил сразу, черканул лезвием мою память - упаковка маленьких сникерсов. - Если хочешь, возьми. Я просто сладкоежка, - он что чутьем чувствует?! - Что родители подарили? - Я в Америку летом лечу! - я зарделся от гордости то ли за себя, то ли за папу с мамой. - Воу, отличный подарок, - улыбнулся Рома. До этого я как-то не замечал, что Корсаков вообще способен на улыбки: в универе он был несколько отчужден, будто летал где-то в облаках, и когда он улыбался, его черты лица становились еще более миловидными. - Может, с тобой рвануть? - задумчиво задал вопрос Роман. - Да погнали, а то я английский знаю на уровне, как мое имя и сколько мне лет, - хмыкнул я. - Приехали, именинник, - он заглушил двигатель, но двери еще не разблокировал. - У меня для тебя тоже есть нечто особенное, - Корсаков развернулся ко мне, сверкая синими глазами в полумраке. Из недр заднего сидения досталось нечто средне-большое, может, сантиметров пятьдесят на сорок, в оберточной упаковке и толщиной сантиметров семь. - Распаковывай! Я недоверчиво потянул за узел ленты, потом, словно какой-то волкодав, на кусочки истерзал цветастую обертку и обомлел. Там. Был. Последней модели. Макбук! - Ох-ре-неть, - по слогам изумленно проговорил я. - Ромка, спасибо огромное, я даже не знаю, что и сказать. Кроме матерных слов удивления ничего не лезет. Он засмеялся. - Пошли уж, я на горках лет десять не катался. С диким визгом(лично я) мы катались на американских горках, огромной штуковине, поднимающейся вверх, а затем со скоростью сто км/ч летящей вниз, естественно, мы не обошли стороной комнату ужасов - я опять-таки визжал, как девчонка, а Корсаков неистово угорал надо мной. Сами представьте зрелище: худощавый, высокий, кучерявый паренек с наивными глазами орет, как последняя тп, спотыкается об кость и рожей падает на разделанный трупак. Последней стадией стал батут. К восьми часам вся школота мелкая рассосалась, и на батуте мы скакали вдвоем. Если я был похож на кривую жабу в полете, то наш мистер идеальность умудрялся еще и делать сальто. - Смотри, у меня получается, - вякнул я и в следующий момент, по закону подлости, зацепился за свою же ногу и упал на спину. Рома не удержался рядом и тоже шлепнулся, только уже на меня. Он дышал рывками и пристально разглядывал меня, что аж по коже мурашки табуном пробежали. Его рука коснулась моей щеки, зацепила край губы, дотронулась до подбородка. Я со страхом смотрел в глаза. Лицо Корсакова приблизилось, и я ощущал уже на себе его дыхание. А потом поцелуй. Я потянулся сам(эпик! Занавес!), привстав на локтях. Губы были горячими, строптивыми, властными. Холодные ладони держали лицо, пальцы зарывались в волосы. - Я тебя не отдам никому, слышишь? - тихо прошептал он. - Поехали ко мне. Судорожный кивок подтвердил мое согласие. Как мы доехали до дома Ромы, я помню туманно. Все будто бы происходило снова во сне, вот только рука, лежавшая на моей, была определенно материальной. Я видел, что он был счастлив. Как бы не пытался скрыть это Корсаков, радость била ключом изнутри. В квартире мы быстро покидали свои вещи. Рома, словно нетрезво, расстегивал пуговицы моей рубашки, периодически целуя меня. С собственной одеждой он расправился за доли секунд. - Знаешь, я как-то очкую. Секс с мужиком - это финиш.