За пределами Тьмы Солнце светит ярче

Такого страшного ураганного шторма в нашем мире еще не случалось. Я лежала в длинном черном и блестящем платье в пол на диванчике на первом этаже замка, шагах в тридцати от высоких и готических входных дверей, открывающихся сами по себе, слушая рокочущие раскаты грома под старинную Серенаду. Отправив единственного обитателя моего замка, дворецкого Роберта, отдыхать в свои покои, я осталась совершенно одна, но надеялась, что это ненадолго. Конец ноября, а такая буря… С другой стороны, если мир всегда был эмоциональным отражением меня, то подобная погода совершенно точно не вызывает удивления. Снаружи — мнимое спокойствие, изнутри — как и обычно, шторм… Молния расколола небо надвое, когда двери распахнулись настежь. Дождь лил, как обезумевший, а очередные грохочущие громом и ослепляющие вспышками удары молнии, осветили в дверном проеме статную фигуру мужчины с длинными волосами, собранными в элегантный хвост на затылке, в темных брюках и белой рубашке, расстегнутой сверху на две пуговицы. Он стоял, крепко сжимая кулаки, и, видимо, еле сдерживая себя, чтобы не взорваться во вспышке агрессии и ярости. Вальяжно растянувшись и поправив волосы, забранные в высокий хвост, я улыбнулась. — Проходите, Ваше Дьяволейшество. Присаживайтесь. — Я погладила пустовавшее рядом с собой место на диванчике рукой с заострившимися когтями. — Ты обещала не применять магию на мне. — Разъяренный, он подошел ближе и склонился надо мной, видимо, желая убить одним взглядом. И выглядел он, как демон. Настоящий демон в своей неконтролируемом гневе. — Что поделаешь. Со мной шутки и отъезды плохи, сам знаешь. Ну, а помимо этого, никогда не верь ведьме. — Заманчиво улыбнулась я. Он все еще был готов извергать из себя вулканы брани, когда я встала с диванчика. — Только не говори мне, что сам не хотел вернуться. Если бы это было не в твоих интересах, ты бы сейчас с такой особой силой не боролся с собой, Велизар. Кроме ярости есть в твоей груди что-то еще. Потаенное и глубокое. Моя рука с опьяненным страстью взглядом уже покоилась на его груди, желая приступить к расстегиванию остальных пуговиц, когда он отшвырнул меня к стене. — Наркоманка! Зависимая! Ты убьешь себя… — Эй. Девушка должна умереть красиво! — Удар о стену рассек мою губу, и в уголке рта появилась тонкая струйка крови. Я пересекла залу, не смотря на стесняющее движения платье, в доли секунды, раболепно склонившись перед ним на колени и вжавшись головой в его колено, сжав его ладони в своих с хрипом. — Мастер, не гони меня. — Встань на ноги. Сколько я учил тебя быть гордой?.. — А сколько ломал? Гораздо больше. — Я все-таки поднялась на ноги. Вечность замерла во взгляде в эти черные глаза, озера самой ночи. — Вел… — Лора… Разворот. Обхват сильной рукой под ребра и огненное дыхание с поцелуями на моей шее. Разворот. Одна его рука на моей пояснице, вторая крепко сжимает мою руку. Серенада. Визжит на надрывных тонах, как шлюха во время оргазма. Шаг вперед. И тут же назад. Разворот. Мои туфли отбивают чечетку о мраморный пол. — Эта ночь была волшебна и темна, В тучи спряталась замерзшая луна, Ни звезды на небосклоне, Ни души на том балконе, Где должна стоять она. Концентрация яда в крови зашкалила. Танец превращался в дьявольскую пляску на грани жизни и смерти, а ведь такой грань этого лезвия и была. Край бытия и небытия… — Эта ночь была волшебна и темна, До чего ж у нас холодная зима. Но кому-то все же надо Петь зимою серенады, Несмотря на холода. Закончилось все, как и всегда на обоюдном фиаско под строки: — Серенаду затяну, несмотря на мороз, Это я тебе весну в своем сердце принес. Даже если ты не выйдешь В минус тридцать на балкон, Не услышишь — так увидишь Из оттаявших окон. Где-то чуть чаще забилось сердце, где-то чуть больше концентрации безумия, огня и вожделения. Где-то, возможно, очень глубоко под покровами лжи, скрылась единственная истина о том, что для этого я его и призвала. Марионетка на ниточке кукловода. Бабочка, с которой он всегда меня ассоциировал в этой жизни, распятая на демонической игле. С которой я себя ассоциировала во время последней встречи с поздравлением с днем рождения. Обезумевшая бабочка, рвущая одежды паука-пленителя. Сила вожделения через сны постоянно тянула меня именно сюда. Испорченная моя история любви. Гнилостной для окружающих, настоящей для меня… Поцелуи с остервенением. Яд, парализующий сознание. Зашкаливающая реакция всех органов чувств. Я не могла жить без него и без этой зависимости. Для кого-то подобная связь, с демоном, была бы жуткой и пугающей… Для меня она была столь же естественна, как дышать. Единственное, что в этом было жуткого — цена платы за свой поступок и необходимость понести за него наказание.