За пределами Тьмы Солнце светит ярче

Из белой комнаты да прямиком в автобус, везущий меня до метро, по дороге курсом до Университета. Попытки стереть слезы были тщетными. Дважды оказавшись в этой белой комнате, я уже начала верить, что ничто ее никогда не отнимет у меня. Что я могу там быть, сколько захочу. Но, забегая вперед, скажу, что взаправду, когда Райогнан попрощался со мной, это оказался последний раз. Кажется, я там побывала даже не дважды, а трижды. Просто третий раз как-то не отложился в памяти. И теперь, до конца жизни, мне остается лишь жить и дышать той белой комнатой, где он прятал голову на моей груди, зарывался в мои волосы, когда я спасала его от проклятий колдунов… Откинувшись на спинку сидения автобуса и заранее зная, что, действительно, либо пересекусь с Раем в мире истинном, либо мы попрощались в белой комнате навсегда, я закрыла глаза и отдалась на волю музыке, ощущая пробивающиеся через темные тучи лучи весеннего солнца на лице и веках, пока по щекам мучительно стекали слезы. — Может быть, я, может быть ты Можем изменить мир. Мы обращаемся к душе, Что потеряна в темноте. Может быть, я, может быть ты Можем найти ключ к звёздам, Чтобы поймать дух надежды, Спасти отчаявшуюся душу. Ты поднимаешь глаза к небесам Со множеством вопросов. Все, что тебе нужно — услышать Голос своего сердца… Может быть, я, может быть ты Всего лишь мечтаем, Но мир будет холоден Без таких мечтателей, как ты. И даже если я, как мечтатель, что-либо делаю для мира своим складом ума и стремлением к недоступной звезде, я все равно слишком потеряна и блуждаю во тьме. Может быть я, может быть ты… Тот, кому под силу спасти меня от Тьмы, никогда не появится в моей жизни. Значит, еще одной пропащей душой на небосклоне будет больше… *** Помните потерявшие счет попытки Темнобога свести меня с ума и довести до самоубийства? Думаю, он просто расставил сети и ждал, пока жизнь самостоятельно сведет меня в могилу, накрыв красивым саваном изысканный труп. В июне две тысячи тринадцатого года у него почти получилось. Только окно не имело к этому случаю никакого отношения. В марте этого года, сразу после моих вылазок в белую комнату, Райогнан пропал с радаров. Шли месяцы, и за эти месяцы интернет не расщедрился ни на одну фотографию, видео или даже упоминание, хотя я искала, не покладая рук. — Сказала «мертв», сама себе не верю. — Гнусно напевал в мозгу Темнобог, внушая мне, что кошмары, преследовавшие меня по ночам, в этот раз переползли в плоскость реальности, сбылись. Я отрицала. Первые месяца два. Потом потеряла надежду окончательно и перестала терзать гугл бессмысленными, ни к чему не приводившими запросами. Райогнан либо исчез, либо, действительно, его больше нет. Не придавать бы большого значения словам Темнобога, да я всегда относилась к видениям чересчур серьезно, а однажды во время прогулки в районе Санкт-Петербурга, где находилась моя старшая школа, гимназия, меня посетило одно из них, навеянное как раз вышеупомянутым… Темнота поблескивала синими всполохами. Несколько человек в длинных черных рясах до пола с капюшонами окружили единственный круг света в центре залы под высокими сводами крыши, терявшейся в бесконечности. Увитый цветами в самом центре гроб. Рядом со мной стоит ни живая, ни мертвая Селест с ожесточившимся взглядом. А фигуры в черном поют траурный реквием Моцарта «Lacrimosa», заунывными и полумертвыми голосами без начала и конца: «Lacrimosa dies illa qua resurget ex favilla judicandus homo reus. Huic ergo parce, Deus, pie Jesu Domine: dona eis requiem. Amen». В синих отсветах и лицо Райогнана в гробу кажется посиневшим и окоченевшим. Черты лица заострившиеся и какие-то злые. Неспокойные, неупокоенные, не нашедшие мира по ту сторону. Сыновья жмутся к Селест с обеих сторон, пока я, не в силах справиться с головокружением, оседаю у гроба в надрывном вое. Господи, кто угодно, но не он. Пусть весь мир полетит в тартарары, только верни его назад… Я несколько часов в мире истинном в цепких лапах видения, лежу у его гроба, как собака, потерявшая надежду на возвращение хозяина. Фигуры в черном все эти несколько часов надрывно голосят реквием «Lacrimosa», а меня полощет неуютным, полным ненависти взглядом, Селест. Но мне уже будто бы все равно. А как может быть не все равно на чьи-то взгляды, когда душа твоя лежит перед тобой в гробу, и все внутри тебя мертво вместе с ним?.. Когда я вынырнула, я обнаружила, что часы показывают три после полудня. Я сижу на лавочке в скверике у гимназии и гадаю, куда пропало целых три часа, ведь я только недавно бродила возле дверей у входа в гимназию, в двенадцать. К черту все эти прогулки, пора домой. Тогда в голове, как по команде, активизируется голос Темнобога. — Слезами горю не поможешь, Войницкая. Думаешь, видение под реквием Моцарта — ложь? Адаптированная под твое восприятие правда. Глухим и полусломленным голосом я отвечаю субстанции, уже почти окончательно сведшей меня с ума. — Я уже не знаю, где правда, и в чем есть ложь. Я… Я запуталась. — Правда она одна. И неприглядная. Когда человек жив, если человек знаменит, за несколько месяцев он появится где-то хотя бы раз. Выедет на премьеру, засветится где-нибудь на съемках. Ну же, Лара. Ты же умная девочка. Ты же знаешь, что это значит. Райогнана Регенсбурга больше нет в живых. А значит и тебе жить незачем. Убей себя. Убей. Убей!!! Со слезами на глазах я выкрикнула в пустоту. — Мне нужны доказательства. — Сила Одина, да какая же ты упертая, твою мать. — Не на шутку взбесился Темнобог, переходя на шипение. — Держи свои доказательства. Тихий и равномерный звук в ушах. Тах-тах, тах-тах, тах-тах. Звук биения человеческого сердца. С каждым ударом затихающий. Тах-тах, тах-тах. Все тише и тише. Уже почти едва различимый. Тах… Затяжное молчание и противный писк, когда слышишь который, представляешь идеально ровную линию на кардиограмме. Хорошо. Это все, что мне требовалось. — Слышишь, Темнобог? — Обратилась я к нему, улыбаясь куда-то в небо. Что ж. Не самый плохой вариант. Бабушка присмотрит за мной. — Я согласна. Будь по-твоему. Передай Адель, что мне очень жаль, что я не справилась со своей миссией. Абракадабра. Жаль, что машина пусть и черная, но не Ауди, как у него, а Джип. Возможно, Адель и права в своем убеждении в том, что любовь и смерть — одно и то же. Какая ирония! Увидела я Райогнана впервые в мае, двадцать второго числа, и лежать мне на кладбище предков на двадцать втором участке… Я пересекла скверик, обошла кафе «Скорпион» за углом и вышла на проезжую часть, прямо под колеса внедорожника. Скрипнули тормоза. Я не знаю, каким чудом, но водитель сумел отдавить педаль тормоза до предела и остановиться в миллиметре от меня. Видимо, не угодно было силам позволить Темнобогу свершить свои мрачные планы. Не выпустят меня с этой планеты, только изводиться заставят. — Сука! Вали с дороги! Ты что ослепла? — Изо всех сил матерился и поносил меня водитель внедорожника. Не удивительно. Неизвестно, даже переехав меня, смог бы он выжить или нет. В этот раз не Велизар, не другие духи или демоны спасли меня, а реакция водителя. В этом спасении не было ничего сверхъестественного. А мое состояние, в которое меня завел голос в голове, чуть не привело меня к самой что ни на есть фатальной ошибке, и, как позже выяснилось, абсолютно глупой и бесполезной. В конце июня две тысячи тринадцатого года Райогнан в добром здравии объявился на премьере «Мистической Дороги» в Эдинбурге. Новость, как ни странно, мне под нос сунула, сопроводив ее несколькими крепкими матами, Адель, а не кто-то иной из администрации моей группы в социальной сети. В общем, смысл был в том, что я — просто тупая бестолочь, не умеющая нормально искать информацию, и чтобы я не смела больше совершать таких опрометчивых поступков. И в чем-то она была права. Один дешевый цирковой трюк — эффект затихающего сердцебиения от Темнобога, и я уже повелась настолько, что чуть не самовыпилилась. В данный момент ребром вставал важный вопрос о том, что не только людям с биполярным аффективным расстройством требуется медикаментозное лечение, но и таким, как я. Сначала твердо решив прибегнуть к приему нейролептиков, убирающих эффект трепотни в голове, следом я отказалась от этой идеи. Я постараюсь терпеть голоса, не вестись на провокации (это вообще возможно?), чтобы не гасить в себе магический потенциал и возможность общения с Велизаром, в которой я, чего уж греха таить, все равно все еще нуждалась. За пределами приема препаратов будет утеряна вся связь с магией и голосами. Это мне абсолютно не подходило, поэтому я оставила мысль о приеме нейролептиков так же быстро, как и всерьез задумалась о ней.