За пределами Тьмы Солнце светит ярче

Однажды, в конце две тысячи четырнадцатого года, я приехала в гости к Адель. Не то, чтобы это было всего лишь однажды, просто это самое «однажды» — тот случай, когда она продемонстрировала мне свои магические способности в невероятной интерпретации. До сих пор в трансцендентный мир меня погружали либо темные силы, либо сводящий меня с ума своими воздействиями на мой разум Темнобог, либо Боги противодействующих Адель пантеонов, но я никогда не улетала туда по воле пусть и живущей много сотен лет ведьмы, но все же человека — из плоти и крови. И, развлечения ради, она решила мне показать, как это работает с неожиданным приятным бонусом. На этот раз никаких видений пугающих, ужасающих и принуждающих заниматься чем-то, чего я не желала. Однако… Они унесли мое сознание в ситуации того, из чего всегда состоял мой астральный мир, мир моих видений, исполненных ненасытной эротоманией и мрачным вожделением. Их обоих. Рая и Вела. Ведь это были всегда две стороны медали. Черное и белое. Свет и тьма. Одержимость и светлое чувство. Две половины меня, которые неотрывно следуют по пятам, сколько я себя помню. Очертания квартиры Адель постепенно растворились, и я оказалась где-то посреди утомленного вечера лета под проливным дождем. Он вымочил меня насквозь, заставив продрогнуть до костей мое тело, покуда волосы прилипли к лицу. Быстрым шагом, почти бегом я скользнула под козырек многоквартирного здания и, через несколько мгновений, уже была дома. Развесив на стульях промокшие до нитки вещи сушиться, в одном нижнем белье, я укуталась в одеяло, включив старенький, проживший долгую жизнь телевизор. Перелистывая каналы со скучающим видом, согревая себя горячим шоколадом от зябкости под раскаты грома на улице и посверкивающую изредка молнию, я искала, к чему привязать взгляд. Из-за дождя антенна телевидения плохо работала, экран поминутно разрезали помехи, да и передачи оставляли желать лучшего. Еще одна вспышка молнии, и, посреди посеревшего экрана возникла картинка. Фильм был достаточно мрачный, типичный боевик. Посреди экрана нарисовалась фигура высокого и крепкого блондина в темном, тенью преследовавшая кого-то. От прикосновений каблуков его черных ботинок к брусчатке раздавалось гулкое эхо. Его черная кожаная куртка была полураспахнута, под ней виднелась черная футболка. Довершали образ иконы стиля черные брюки. Он глубоко дышал, и даже бег не нарушал его сердечного ритма, лишь дыхание заставляло грудь мерно вздыматься. Пустынную улицу осветили фары проезжавшего мимо фольксвагена и фигуру мужчины с пистолетом в руке, облокотившегося на красную кирпичную стену пришедшего в запустение дома. Подождав, пока владелец фольксвагена скроется из виду, и улица опустеет, он тихо процедил сквозь зубы. — Я знаю, что ты здесь. Давай же. Ты же знаешь, что прятаться бесполезно. Я все равно найду тебя. Во тьме улицы его глаза блеснули опасным ледяным огнем. Словно тень, как и раньше, в предночных сумерках, он проскользнул в полуразрушенный дом, щелкнув колыхающимся на ветру пламенем зажигалки во мраке развалины. Это был какой-то давно заброшенный склад. На полу здесь покоились бесполезной грудой полусгнившие доски, металлические обломки непонятного происхождения, картонные коробки, проржавевшие до основания бочки, детали всевозможных механизмов. Ничего, что бы могло обладать достаточной ценностью. Хлам разной породы происхождения издавал стонущие, позвякивающие, хрустящие звуки под его ногами. Оглядевшись вокруг себя, он заметил старую, проржавевшую от времени ванну, заваленную строительными материалами приличного срока давности. Расшвыряв доски, он нашел меня, с кривой усмешкой присвистнув. — Так и знал, что ты здесь. Ты совсем не умеешь прятаться. Или, может быть, не хочешь? Коснувшись дулом пистолета моей щеки, а затем губ, он грубо и насильно ввел ствол мне в рот, практически уткнувшись им в горло. Палец нордический блондин не снимал с курка. Сердце мое бешено колотилось от приступа страха, а привкус ледяного металла во рту вызывал тошноту. Стянув с себя ремень свободной рукой, он обхватил им мою шею, туго сдавливая ее и фиксируя на застежку. Когда-то в белой комнате истинным его запахом мне мерещился яблочный, но сейчас же я почувствовала глубокий сандаловый, не подходящий ему аромат. Скорее, присущий его демоническому двойнику. Мужчина собрал мои волосы на затылке, грубо подтянув меня к себе за них, переместив дуло пистолета чуть ниже моего шейного лимфоузла слева, и погрузив мне в рот свое разгоряченное естество. Изредка подергивая за ремень и затягивая его еще туже, он несдержанными рывками овладевал моим ртом. Его глаза потемнели от страсти, губы исказило в полукривой ухмылке полуоткрытого рта, пока я глотала горячие потоки спермы. Ослабив захват, намотав пряди моих волос на руку, он развернул меня к себе спиной, всем телом вдавив в дно ванной. Порвав белье одной рукой, он овладел мной несдержанно и грубо, властно и глубоко. Я закашлялась, когда ремень мучительно передавил мне глотку, пока он уже рычал от нарастающего вожделения. Напряжение перед взрывом сковало все его тело, а я уже физически не могла не двигаться ему навстречу. Горячее и влажное огненное тепло разлилось по всему моему телу, садня между ног. Издав вскрик, я резко села на кровати, пролив горячий шоколад на одеяло, и, ощущая, как мокрая волна оргазма давит тело и череп. Телевизор был выключен. Немигающим взглядом я уставилась в глубину темного экрана… Прыжок в пространстве ментальной петли, и меня выкинуло на вокзал Сигишоары в пелену тумана, на серый пол из гранита, к стене из бежевого камня. Привели меня сюда непрекращающиеся ночные сновидения. Я приехала к родным землям моего ночного гостя. Только ступив с подножки поезда на вокзал, я почувствовала, как будто бы сама почва опалила мою кожу, исполняя всю меня слабостью и пьянящим жаром. Незаметно для себя самой я вышла с вокзала на узенькие дорожки старинных улиц, змеящиеся между домами из трех этажей, некогда выкрашенными во всевозможные цвета, но ныне изрядно поблекшие. Места здесь были диковатые, нужно было бы двигаться по направлению к гостинице, но неведомая тяга в груди манила не сходить с намеченной дорожки. Я шла по наитию, а улицы казались мне знакомыми, каждый поворот, каждый камушек в тротуаре, каждый дом, названия улиц, абсолютно все… Я настолько увлеклась прогулкой, что даже не заметила, как внезапно завечерело. Я вышла к дороге и отсигналила, чтобы поймать такси. Первая попавшаяся на дороге ничем не примечательная машина тут же остановилась, а водитель, пожилой дядечка, спросил, куда меня отвезти. Я попросила его добраться до гостиницы, а он в ответ предложил осмотреть достопримечательности и довезти меня до замка Дракулы. Потом он обещал подбросить до отеля… В принципе, я не возражала, да и радушие водителя расположило меня к нему, а в темном салоне машины ярко поблескивали изображения румынских святых… Я свято веровала в то, что если человек набожный, он не переступит черту морали и не прибегнет к дурному. В непринужденном разговоре и завораживающей потусторонней музыке, проливавшейся в салон из радиоприемника старого автомобиля, пролегла дорога до места. Луна, выглядывая из-за ночных облаков, ярко освещала величественный и грозный замок из белого камня, покуда по окрестностям разливался своей свежестью аромат ночи… Подъем оказался слишком крутым, и водитель помог мне совершить восхождение. Отдышавшись глубоко и тяжело, я попросила пожилого провожатого подождать меня здесь, пока я отправлюсь на поиски того, чем можно было бы напиться. Мистика Румынии окутывала и завораживала меня. Я совершенно забыла о саднившем горле, блуждая по окрестностям замка. Бледной рукой я коснулась тяжелой многовековой и ветхой двери. Влажный запах из глубин помещения пахнул сыростью и легким ароматом кружащего голову тления. Лунный свет просачивался в створки высоких стрельчатых окон, кидая белые тени на темный мозаичный пол. Напрочь забыв о своем проводнике, в эту самую минуту, завороженная луной и ее отблесками, бесконечностью заставлявших утерять ориентир змеистых коридоров, я желала лишь одного — заночевать здесь. Отворив с протяжным скрипом двери одной из спален, я зажгла свечи, которые видели неизвестно сколько эпох, в высоких черных канделябрах на стене, разделась и, зевнув, подумав о том, как устала, и завернувшись в простыню постели, забылась сном. Резкий металлический звук заставил приподняться на кровати. Беспощадные огненные языки уже лизали алый, словно кровь, полог кровати. В тщетной попытке усмирить разбушевавшееся пламя, я получала лишь ожоги на ладони. Оглянувшись в поисках воды, я увидела стеклянный стакан на столе, заполненный до краев прозрачной жидкостью. Поднесенное к огню стекло треснуло, и брызги стекол разлетелись, впиваясь в мое тело. Издав тонкий вскрик боли из-за изрядно мешавшего жить болевого порога, я в тот же момент лишилась чувств… Своды потолка уходили высоко вверх. Темнота и пыль, стоявшая в воздухе душным столбом, мешали полностью разглядеть, что там, у самого неба. Сквозняк летал по зале, заставляя все тело сходить с ума от холода. Под высокими арками сидели летучие мыши, свесившись вниз головой с перекладин. Холод из-за блуждающего ветра дополняла сырость. Лежа на каменном возвышении, я чувствовала неприятно затекшие руки и ноги, ощущала, как сильно озябла. Совершив невероятную попытку подняться, я, внезапно для себя самой, ощутила, что нечто мешает сделать это. Приподняв голову, я увидела, что это было. Черные ленты, вдетые в цепи, прикованные к каменному ложу. Пока я рассматривала себя и все вокруг, посреди тишины раздался звук стука каблуков, эхом разлетавшийся по пустынной зале и отражавшийся от каменного пола. Ласковый, исполненный хрипотцы и приторно омерзительный голос с пугающей нежностью вкрадчиво произнес. — Только попробуй обернуться, тварь. Одно движение, и ты мертва. Сглотнув слюну от волнения, я передумала оборачиваться. — Закрой глаза. Легко повинуясь, я сделала так, как велел голос. Легкое и невесомое, как сон, черное кружево коснулось моих опущенных век. Легкие касания моего лица его порхающими по щекам пальцами сильных и мужественных рук, резкий рывок волос, зацепленных узлом, в который завязывалась кружевная черная лента на затылке. Пальцы, словно стальные тиски, сдавили мой подбородок, заставляя приоткрыть рот. Я ощущала буквально, как меня омывают черные волны, как первородное зло обволакивает все мое тело. Я испытывала сильную слабость и головокружение, а силы будто бы с каждой минутой все больше покидали мое тело. Желание сливалось с отторжением, вызванным ощущением того, что смерть рядом и уже касается меня своими костлявыми пальцами. Ледяные губы накрыли мой полуоткрытый рот. Слюна с привкусом яда мрачно пьянила, пока мир вокруг танцевал в безумном макабре. Черный океан зла накрыл с головой. Он наклонился уже достаточно, чтобы я могла ощущать, как жесткие прямые пряди волос касаются моих щек, щекоча их. Я вытянулась в струну, захватив губами одну прядь, ощущая привкус столетий и тлена, пока его рука давила мое горло, и уже до такой степени, что боль вызывала рвотный рефлекс. Когда я закашлялась, он поставил меня на ноги, оборвав ленты и зайдя со спины. Накрутив мои волосы себе на руку, он рванул меня к себе, запрокидывая мою голову выше, впиваясь мне в шею острыми клыками хищника, жаждущими и ненасытными. Они входили под кожу с такой яростной силой, как я уже возжелала, чтобы он взял меня, не в силах справиться с огнем полоскающим и выжигающим мое раскрытое в безумной пульсации лоно, сходившее с ума в ожидании проникновений его члена. Издав краткий стон, разрезавший звуком выси замка, я вскрикнула вдобавок от обжигающей кожу пощечины. — Ты, ничтожное отродье, молчи. Ты не получишь того, чего так желаешь, пока я не захочу. А перед этим ты будешь на коленях меня умолять. Я ждал так долго этого момента, когда ты, сука, придешь, что еще подождать мне не составит труда. Он отшвырнул меня от себя на пол, на живот. Хлыст с шипами коснулся моей спины. Звуки хлестания, усиленные эхом залы, сливались с моими криками боли от невыносимой жестокости… Стук в дверь заставил меня приподняться на кровати в гостиничном номере. Принесли завтрак. Всего лишь сон. Боже. Здесь, на Его Родине, я и впрямь схожу с ума, ведь я даже не могла припомнить, как добралась до гостиницы. Наскоро подбежав к двери и забрав свой завтрак, поблагодарив изумленную чем-то девушку и так же быстро, как открыла дверь, ее захлопнув, я села на кровати, скрестив под собой ноги по-турецки, прокручивая в голове вновь и вновь картины сновидения. Клубничный джем придавал булочке пикантный вкус, и, оканчивая завтрак чашкой кофе со сливками, я уже напрочь выбросила из головы ночные кошмары, списав все на усталость от продолжительного путешествия. Включив радио, я услышала ту же самую завораживающую магнетическую песню, звучавшую в машине у таксиста. Нервно передернувшись от таких совпадений, я поспешно заткнула радио, мерным тоном вопрошающее, слышит ли некто певицу. Приняв решение позвонить подруге, сообщить о том, как доехала, я чертыхнулась, вспомнив о проблеме роуминга и решила зайти в ICQ, чтобы списаться с ней. Несколько секунд подключаясь, вскоре программа загрузила список контактов. Оффлайн пришло сообщение от неавторизованного пользователя Impaler66. Едва только я увидела никнейм, я уже вздрогнула, и тело полоснуло огнем, как кнутом. Проведя по лбу дрожащей рукой, я открыла сообщение. — А ты — находка. Как ты вчера текла и стонала, готовая умолять меня оттрахать тебя. Хотела дать везде. Ты — такая шлюха, хотя иного от тебя и нет возможности ожидать. Еще хочешь?.. Я дрогнула всем телом. Я не знала, что и подумать. Если я была в номере всю ночь, то как это могло вообще происходить; все то, что я видела. С другой стороны, если все, что было в том замке правда, то как я очутилась здесь?.. А, быть может, приманенная Луной, я гуляла во сне? Это могло бы объяснить, как я попала в гостиницу. Надо навестить ближайшую библиотеку и поискать книги о лунатизме. Быть может, извлеку из этого что-то полезное… Дабы окончательно успокоиться, я разделась перед зеркалом. Ни одного следа побоя от хлыста с шипами. Что ж. Хорошо. Но счастье мое от осознания того, что сон был выдумкой, рассеялось бесследно, когда я обнаружила ожоги на ладонях. Я тушила пожар. Черт возьми… Вскочив с кровати, по-быстрому натянув черную кружевную блузку и юбку, причесавшись и обувшись, я стремглав устремилась в ближайшую библиотеку Сигишоары. Библиотека носила номер 166. Сообщение из ICQ. Impaler66, знаменитый и известный всему миру, как колосажатель. В номере библиотеки как раз значилось две шестерки, а единица… Напоминала кол. Я тряхнула головой, дабы попытаться выкинуть навязчивые мысли из обожженного рассудка, пока переступала через порог старого, но сохранившего остатки былого величия, здания библиотеки, находившегося неподалеку от гостиницы. В помещении пахло страницами старых книг и древностью. Крыша давно нуждалась в капитальном ремонте, и вода с нее стекала в расставленные в зале ведра. — Дождь в те моменты, когда крыша прохудилась, а финансирование таких мест, как библиотека, количеством выделенного бюджета оставляет желать лучшего, не дождь, а целая катастрофа. — Слегка улыбнулась пожилая библиотекарша с волосами цвета пепельный блонд, выдав тираду на английском, который я худо-бедно понимала. — Вам что-то посоветовать? Дождь. Вчера… Моя одежда висела расправленной на спинке стула без единого намека на влагу сегодня утром. Черт. Становилось все более странно. В ответ на вопрос я попросила библиотекаршу поискать что-либо о лунатизме, желательно на английском, ибо в румынских текстах, вызывает опасение, что я не разберу ни строчки. Женщина ответила, что, скорее всего, подобные тексты хранятся где-то в разделе парапсихологии, предупредила, что выбор подобной литературы, в виду ее уникальности, крайне ограничен и слишком резво для своего возраста умчалась на поиски. Пока библиотекарша отсутствовала, я рассматривала полки с книгами, но как я ни старалась сфокусировать на них взгляд, перед глазами у меня неизменно вставали две шестерки. Impaler66. Господи. Наваждение нездорового рассудка… Вскоре она вернулась, держа в руках две книги: «Чудеса лунатизма» и «Феномен сомнамбулизма». Поставив свою подпись, где требовалось, я разместила себя в читальном зале и принялась перелистывать страницы описания случаев лунатизма в серьезной, переходящей в клиническую, стадии. На первых страницах был описан случай о том, как женщина, страдающая лунатизмом, обратилась за помощью в Университет Толедо. Вышло так, что пациентка, находясь в фазе поверхностного сна, не только включила свой компьютер, но и зашла на электронную почту, ввела свой пароль и отправила три письма разным пользователям. Сообщения были написаны разным шрифтом и содержали множество ошибок. Феномен получил название «z-z-z-переписки». Я коротко фыркнула себе под нос вопрос о том, какое название могла бы получить переписка с легендарным колосажателем, коего Брэм Стокер обратил в вампира, в ICQ, и открыла вторую книгу. Та оказалась более старой, и в виду этого гораздо увлекательнее. На картинках были запечатлены люди в одеждах, в которых обычно отходят ко сну, в разных местах вне своих кроватей. Большое впечатление на меня произвела девушка с закрытыми глазами в прозрачной ночной рубашке, зависшая на краю пропасти, занеся ногу над бездной. Черт. И вот я оцарапалась о страницу до крови… Что за… Видимо, в Румынии сохранить кровь внутри своего тела невозможно. Тихий, вкрадчивый и хорошо знакомый голос с хрипотцой где-то над ухом заставил меня неслабо вздрогнуть. — Доброе утро, миледи. Разрешите сесть рядом? Я искал книги по сомнамбулизму, а библиотекарь мне сказала, что Вы забрали единственные экземпляры. Отказываясь верить своим ушам, я медленно перевела взгляд со страниц книги на говорившего. Он был высок и прекрасно сложен, одет в черные джинсы и черный пиджак, накинутый поверх черной рубашки. Бледен. Волосы, забранные в высокий хвост позолоченной заколкой, покоились на левом плече, а в ухе поблескивала золотая сережка. Не зная, что и ответить, ощущая только, что паника напополам с вожделением захлестывают с головы до ног, так, что я даже рот открыть не в состоянии, я просто коротко кивнула. Когда он сел рядом и взял себе мою, уже просмотренную ранее, книгу о сомнамбулизме, начав листать с блуждающей по лицу полуулыбкой-полуухмылкой, я почувствовала запах, исходящий от него, такой знакомый, разъедавший сознание до основания. Сандал. Дыхание все-таки, наконец, накрылось на нервной почве, и я слегка кашлянула. — Не нравится мой парфюм, душенька? — Он с притворным изумлением вперил в меня взгляд своих неживых и черных глаз, чей взгляд как-будто через один лишь глазной контакт высасывал душу. — Нет. Просто здесь немного душновато. — Еще более смутилась я. Не в силах больше смотреть в его гипнотические глаза, я отвела взгляд. Он увлекся чтением, а я, не поднимая головы, краем глаза наблюдала за тем, как загораются искры в его черных глазах под нежными ресницами, пока он читает. Чем больше я смотрела, тем явственнее виделось сходство между ним и румынским господарем, особенно в остроносом профиле. Выглядел он все же иначе, но избавиться от ощущения, что этот облик навязчиво преследует меня и во сне, и наяву я не могла. — Так что… — Он выдержал незначительную паузу, при этом по его губам проскользнула улыбка, более походившая на ухмылку. — Такую юную миледи заставило озаботиться вопросом лунатизма?.. Не дав мне возможности ответить, он вытащил из-под ветхого фолианта маленькую, сложенную вчетверо бумажку. — Не Ваше? Окинув меня своим прожигающим насквозь взглядом, он приподнял правую бровь. У меня сил от резкого головокружения, сопровождавшего каждый наш с ним глазной контакт, хватило лишь на то, чтобы отрицательно покачать головой. — Точно?.. Всепоглощающая страсть!.. — Развернув сложенный листок, он томно продекламировал своим невозможно красивым голосом. — Ты моя во веки веков. Ты всегда будешь моей, даже мертвая. Я через твою… — Сделав еще одну паузу и на выдохе давя смешок, он дочитал. --…всю душу высосу. Меня словно окатили горячим кипятком. Все это действовало на меня гораздо сильнее, нежели должно быть. Неукротимое желание. Каждый его взгляд. Каждый жест. Каждое издевательски прочитанное грязное слово, ведь я уже была уверена, что это он подложил записку. Я пролистала обе книги от начала до конца. Если бы там что-либо было, под любой из них, я бы это обнаружила раньше него в любом случае. Я всем телом воспалилась настолько, что если бы он аморально предложил мне заняться с ним сексом прямо здесь и сейчас, я бы это сделала. Боже правый, я не могу ему сопротивляться. И хочу ли?.. Я была уже не просто уверена. Сердце во весь голос вопило, что это он являлся мне во всех моих снах, включая последний, что это он писал мне в ICQ. Аморальный, жестокий, бесчеловечный. Я вся плыла по невесомости. И жаждала стать ближе каждую секунду все отчаяннее. Видимо, почувствовав мое настроение и состояние, он облегчил беззвучные вопли моего томления, пронизывавшие тело насквозь вибрирующей волной, предложив этим вечером встретиться в парке у беседки с белыми колоннами. Я смутно помнила, как прошел этот день. Ожидание томило и, одновременно с этим, пьянило своей сладостью. Завив волосы, вплетя в них живые незабудки, надев одно из самых красивых платьев, привезенных в Сигишоару, я вышла из номера гостиницы, когда сумерки расцветили небо мрачными узорами полуночных облаков. От повеявшей в воздухе прохлады мне мигом стало зябко. Никак не могла подумать, что к ночи похолодает настолько после дневной жары. Свернув в залитую тенью аллею к парку, я обернулась, чтобы поискать взглядом упомянутую беседку, которой видно не было. Вместо этого я увидела тень в конце аллеи в черном плаще. Видела я так издалека прескверно, поэтому лица, увы, рассмотреть не удалось. Я прибавила шаг, ощущая, как страх сдавливает все тело и пропускает по нему огненную нервную нить. Мужчина в конце аллеи, как и я, прибавил шаг. Тогда я панически сорвалась с места. Он тоже побежал. Догнал он меня в два счета, грубо схватив за руки и отшвырнув на асфальт. Сделав это, он накинулся на меня сверху, как хищник на добычу. Обжигающие пощечины резали лицо, шею и грудь, каждый раз, как я совершала попытку вырваться. Как я ни силилась, лица разглядеть в окончательно сгустившейся тьме оказалось невозможно. — Отпустите… Отпустите! Пожалуйста! — Бессвязно лепетала я, а щеки обжигали все более интенсивные пощечины. — Заткнись, шлюха. Дай мне себя. Хватит сопротивляться. — Искаженный злобой голос. Такой знакомый тембр и интонация… Почему — сообразить мешала паника. Его руки проникли под подол моего платья, разрывая белье. Стиснув мое горло и придушивая, он вошел в меня резким движением, так, что я аж вскричала. Я чувствовала, как стенки влагалища сокращаются от сильного удушья, сдавливая член насильника внутри меня все интенсивнее. В агонии боли, отсутствия кислорода и нараставшего с каждой секундой внутри меня вожделения, по всей округе разносились мои крики, все больше напоминавшие стоны. Его член покинул меня в тот момент, когда я уже агонизировала, готовая взорваться в пламенном оргазме. Он тоже был готов к этому. Запрокинув мою голову вверх, изо всех сил рванув за волосы, он скрежещущим яростью голосом прошипел. — Давай. Открывай рот, сука. Я хочу кончить. Огненное естество коснулось моей щеки, а затем ворвалось в мой рот, всадившись почти до глотки. Едва это произошло, горячая жидкость заструилась в пищевод. Еще несколько секунд удерживая мою голову за волосы трясущимися руками, насильник грубо отшвырнул меня от себя и скрылся в темноте ночи, оставив лежать на траве дрожавшей в состоянии нервного срыва, обнаженной, в потеках слез, крови и спермы. Через пару минут мой мобильный, отброшенный в момент нападения на лужайку, издал пронзительный сигнал пришедшего сообщения от неизвестного абонента. Дрожавшей рукой, не переставая плакать, я дотянулась до мобильного и открыла смс. — Понравилось в беседке? Приходи. Ожидаю тебя в твоем номере для продолжения рандеву. Твой В. Прочитав сообщение, я откинулась на лужайку и потеряла сознание… А пришла в себя уже в квартире Адель. Ведьма-скрипачка хищно улыбнулась. — Устроило путешествие?.. Все, как ты любишь. Ты, он и невыносимая жестокость втроем. — Твоя сила слишком велика. — Едва выдохнула я, стирая со лба испарину пота от возбуждения. — И я не о возможности втащить человека в трансцендентный мир. Ты изучила меня так, что мне даже страшно. Ни одной мысли уже при себе не оставить. — Ну и не надо. — Фыркнула синеглазая бестия. — Чем более открытая голова, тем меньше гнилых планов копошится в мозгу. Предпочитаю знать все и быть готовой ко всему. Как в случае с врагами, так и с друзьями…