Цирк уродов

Своё утро Артур Керкленд предпочитал начинать за чашечкой горячего чая, сидя в мягком удобном кресле у окна. Наблюдая за редко проходящими мимо его дома людьми, он как-то всегда успокаивал себя мыслью, что все стабильно. Стабильность для него была в последние дни очень важна. Совсем недавно Артур начал серьезно беспокоиться о своем здоровье. И в этот раз он точно был уверен, что обычной простудой с соплями и кашлем тут дело даже не пахнет. Эта мысль ничуть не грела его душу. Но он все так же продолжал чтить эту традицию чаепития у распахнутого настежь окна, даже когда опаздывал на очередную конференцию или саммит. Вот и сегодня, обычным днем конца лета, он уделил этому занятию немного времени, таким образом успокоив себя тем, что люди не валяются мертвыми на земле, как, казалось бы, совсем недавно, во время “Черной смерти”. Артур всегда старался отогнать эти воспоминания в самый отдаленный уголок своей памяти. И у него это получалось. Со временем глубокая рана зажила и изгладилась, лишь изредка напоминая себе “подарком” в виде шрама на руке. Этой традиции помешал ворвавшийся в дом Альфред. Пришлось прекращать это занятие. Как всегда широкая белоснежная улыбка сияла на этом уже откровенно надоевшем лице. Второй день подряд он заявлялся ранним утром так же, как и сегодня, - без звонка и предупреждения, и уже буквально за дверью дома Керкленда начинал выносить мозг своим бредом. - Черт тебя подери, какого хрена? – рассерженно сказал он, чтобы этот, некогда милый маленький мальчик, хоть немного помолчал. От его быстрой, полной каким-то дибилистичным оптимизмом, речи у Керкленда началась мигрень. - А? Что ты сказал?- прервав свой словесный понос, Альфред уставился на старшего брата. Артур был готов расшибить об стену безмозглую голову этого сорванца. - Повторяю еще раз,- чаша терпения стремительно переполнилась на половину. – Какого хрена ты второй день подряд без спросу вышибаешь мне дверь, а потом несешь полнейшую околесицу? - Эм, а что такого? Чем ты можешь быть занят?- Альфред почесал затылок, начав взглядом рассматривать содержимое полок. Он остановился на полке с целой коллекцией разного виски, после, подойдя к ней, пока Артур разражался тирадой, не замечаяя происходящего вокруг, Джонс решил прибрать к себе одну бутылочку. - Да чем угодно! Могу пить чай, быть в ванной, жрать, спать. Да, может, у меня девушка появилась! Джонс начал смеяться, услышав последнее. - Что смешного?! - Да ладно, брось, Арче, какая девушка? Ты ведь старый, и уже, наверное у тебя... Это вывело Артура из себя. Старый, значит… Керкленд, полный решимости набить этому нахалу лицо, вскочил с кресла. Но тут же рухнул в исходное положение. Голова закружилась, как будто его посадили в карусель и долго мотали туда-сюда, круг за кругом, дыхание участилось, ноги стали ватными и подкосились. Слова Альфред и так выговаривал еле различимо, а теперь они вообще слились в один громкий отдаленный звук. - Сегодня день рождения Арловской. Сам знаешь,чем это может кончиться, если ты не придешь и не поздравишь её,- вдруг уже на полном серьезе сказал Альфред. Беларусь… Дрянная девчонка. Керкленд ненавидел ее. Но Брагинский… Да, все решал Брагинский. Старший брат этой отвратительной особы. Он причинял так много неудобств, и если б его не было, никто даже не пришел на день рождения этой маленькой, но до ужаса назойливой страны. Артур, как и все остальные, не лишенные инстинкта самосохранения, боялся Ивана больше огня. Поэтому, несмотря на ужасную головную боль, Керкленду пришлось собраться и отправиться вместе с Альфредом в дорогу.