Все будет хорошо

      Говорят, чтобы отвлечься от грустных мыслей, от ненужных эмоций, надо с головой нырнуть в работу, и тогда вся дурь из головы выбивается напрочь. И Арсений нырнул, набрав как можно больше воздуха, потому что-то, что в последнее время происходило в его жизни, все то, что писали в соц. сетях, превращая личное пространство Попова в поле для выяснения чужих отношений и ужасных комментариев, а также творчество шипперов, выводило импровизатора из равновесия. Видит Бог, он до последнего пытался быть открытым, пытался быть ближе к тем, кто его любил и восхищался его творчеством, справедливо полагая, что народ попустит. Но становилось только хуже. И в какой-то момент он не выдержал и одним кликом ограничил доступ к своей персоне. — Добро пожаловать в клуб, — хохотнул Матвиенко на другом конце трубки. Ну конечно, лучший друг — на то и лучший, что не упустит случая поддержать в трудную минуту. — Ты меня еще, блин, постеби, — Арсений выдохнул и зашел на кухню. Зачем он сюда зашел? Импровизатор нахмурился, а затем нажал пуск на электрическом чайнике. — Да ладно тебе, чего ты. Вон Шастун закрыл и все, никакая сволота не лезет. Это ж ты у нас наивный одуванчик. Кстати, а че ты трубку не берешь, когда тебе Антоха звонит? — Хочу и не беру, — отмахнулся Арсений, мысленно желая, чтоб у Матвиенко села в телефоне батарея, и ему бы не пришлось отвечать на вопросы, на которые он и сам не знал ответов. — Хочешь и не берешь, — пробормотал лучший друг. — Как сложно у вас все. — Сережа! — прошипел Арсений, вскипая одновременно с чайником. — Ладно-ладно, не кипятись, я позвонил, чтоб уточнить, что встречаемся завтра в три. Маличу перезвони, уточни, где он будет нас ждать. Или сам доберется? — Перезвоню, — Арсений вздохнул. — И Шасту перезвони, хорош морочить парню голову и… — голос Сергея резко прервался, потому что Арсений, не выдержав, нажал отбой.       В свете последних событий Арсений прекратил контакт с Антоном, вызвав у того недоумение, и еще массу других чувств и эмоций. Не хотелось, чтоб возникало еще больше пересудов и разговоров о них двоих. Давать пищу для новых фанфиков шипперов он не собирался. Арсений понимал, что все заходит слишком далеко. Он помнил, как он сам успокаивал Антона в таких ситуациях. А теперь, попав в такое положение сам, он не желал, чтоб его успокаивали и говорили, что все будет хорошо.       При последней их встрече Арсений нагрубил Антону, наговорил столько всего ему резкого, обидного, наивно полагая, что так одним махом разрубит узел, связывающий их. Но в итоге узел не разрубил, а сделал только больнее, себе, а главное, Антону.       И теперь Попов пытался скрыться от проблем и волнующих его вопросов в работе. Ее, слава Богу, в последнее время хватало. Вечеринки, корпоративы, вот завтра они с Сережей ведут свадьбу, а послезавтра вечеринка Comedy Club. Думать о всякой чепухе было некогда, чему Арсений был несказанно рад.       Потрясающая свадьба не менее прекрасной пары Анастасии и Никиты проходила в «Sydney Beach Club». Потрясающая атмосфера ресторана не оставляла никого равнодушным. Собственная вертолетная площадка и пристань центрального яхт-клуба, несомненно, были изюминкой заведения. Приплывут молодожены или прилетят — было тайной, как для гостей, так и для ведущих торжественного события.       А на следующий день была вечеринка Камеди, где ребята отрывались по полной. Где-то в районе трех часов ночи Арсений наконец-то попал домой и тут же завалился спать. Ведь завтра их ожидало еще одно мероприятие. От усталости думать о всякой чепухе не было сил, и импровизатор забылся сном.       А на следующий день все вновь завертелось каруселью. Три пропущенных от Антона были проигнорированы. Не думать о чепухе, работать, корпоратив строительной фирмы в Зеленогорске ждать не будет. И Арсений вновь нырнул в пучину обязанностей ведущего.       Четыре пропущенных от Шастуна, и Арсений вновь не думает, ведь следующий этап — свадьба в гольф-клубе. Тут главное не увлечься, и не поздравить невесту с днем строителя.       Мероприятие на площадке, игра в гольф, а также Матвиенко отвлекают импровизатора от грустных мыслей, и лишь поэтому, когда у него звонит телефон, он берет трубку, не глядя на дисплей. — Арс, Арс, пожалуйста, не клади трубку! — голос на том конце Воронежа очень быстрый и полный отчаянья. — Не звони мне больше, пожалуйста! — шипит в трубку Арсений и, нажимая отбой, выдыхает. — Во дурак. — Матвиенко, стоящий рядом, крутит пальцем у виска вслед уходящему Арсению. Возможно, Попов поступал не по-мужски, а самое главное, не по-человечески. Сам приручил, а теперь гонит, но на тот момент ему казалось, что лучше закончить все резко и не тянуть кота за все подробности.       А через несколько дней Арсений возвращался домой с тренировки. Чтобы вообще времени думать не было, импровизатор ушел еще и в спорт. После таких усиленных тренировок в голове вертелась только одна мысль: поскорее лечь спать. Ведь завтра новый день, полный новых планов, дел, идей и новых свершений. Антон все эти дни больше не звонил, но рад ли был Арсений — ответ отрицательный. На сердце было очень тяжело, но Попов старался не думать и об этом. Завтра он летит в Москву, где они соберутся все вместе, ему придется как-то с ним общаться. И холодное равнодушие лучшее что может быть в такой ситуации.       Уже на пороге Арсению показалось, что в его квартире как-то все не так, как-то не совсем пустынно. Да и божественный аромат, тянувшийся из кухни, намекал на чье-то присутствие. Переступив порог кухни, Арсений замер. У плиты стоял Антон, мать его, Шастун. Собственной персоной. Надо будет не забыть отобрать у него ключи от своей квартиры. — Привет, — улыбается Антон. — Чаю хочешь, я ужин приготовил. — Я тебя не звал, — устало произносит Арсений, скидывая с себя куртку. — Арс, послушай. Ну не смешно, правда. Ну ты хоть объясни, что я сделал не так. Или что происходит вообще. — Голос Антона дрожит, хоть парень и старается говорить ровно и спокойно. — Проваливай, и ключи на тумбочке оставь. — Голос Арсения тверд, как скала, в нем нет и капли сожаления. Импровизатор с курткой наперевес идет к шкафу-купе. — Да я ради тебя из Воронежа примчался, я для тебя ужин приготовил, все как ты любишь, и… — Я не просил тебя об этом! — Арсений, уже не сдерживаясь, кричит, появившись в дверях кухни.       Улыбка, последний щит, за которым Антон скрывал горечь и обиду, сползает с лица импровизатора, и Антон, выдохнув, берет мусорное ведро и одним махом сгребает все в него со стола. Что не попадает в мусорку — все тарелки, бокалы, любимая чашка Арсения — все это летит на кафельный пол и разбивается вдребезги. Арсений молча разворачивается и уходит в другую комнату, чтобы не слышать звона бьющейся посуды, не видеть этих глаз, полных решительного отчаянья. Он так устал, а сил успокаивать истеричного Антона совсем не было.       На некоторое время в квартире воцаряется тишина. На кухне Антон сидит на полу среди битой посуды и пытается унять подступающие слезы. Справившись кое-как с эмоциями и убрав весь мусор и осколки, Антон тихо проходит в спальню. В комнате полумрак, Арсений лежит на кровати спиной к нему. Но не спит, Антон это чувствует, он знает.       Арсений и правда не спал. Как можно уснуть, если причина бессонницы все еще находилась в квартире и, похоже, покидать ее не собиралась.       И все-таки он не ожидал, когда его спине внезапно стало тепло, а длинная худая рука обвила его торс и крепко прижала. На затылке чувствовалось горячее дыхание, а потом последовал поцелуй в шею, от которого побежали мурашки. — Прости меня, — тихий шепот Антона. — Это ты меня прости, я не должен был… я просто запутался. Все разом навалилось. — Арсений выдыхает и сжимает в своей руке длинные пальцы, унизанные кольцами. — Ну мы же вместе, и обязательно выпутаемся из всего, и все решим. Ты только не гони меня. — В голосе Антона тихая грусть, и он зарывается носом в короткие жесткие волосы. — Как ты мне обычно говорил. Все будет хорошо. Время расставит всех и все по своим местам. — Всю посуду мне перебил? Истеричка, — улыбается Арсений и легонько целует запястье с браслетами. — Я возмещу и искуплю, — тихо шепчет Антон, и горячее дыхание обжигает уже его шею. — Прямо сейчас, — шепчет Арсений и с упоением впивается в родные губы. А длинные руки обхватывают его за шею, еще крепче прижимая к себе. Так хорошо и спокойно в любимых объятьях. Так уютно и тепло рядом с тем, кого любишь.       Ведь что бы с нами ни происходило, какие бы водовороты не встречались на нашем пути, самое главное, чтобы рядом был человек, который всегда тебя поддержит и не отпустит, что бы не случилось.       Родной человек — это не тот, который скажет, что рядом со мной все будет хорошо. Просто знай, все будет по-разному, но я буду рядом.