Ложка шампанского в бочке медовухи

- Ты не можешь так поступить со мной! - Вообще-то, могу. И я уже поступил так. - Это подло! - Нет, это правильно. - Правильно? Да кто ты после этого?! - Я - король. И я всегда буду поступать так, как лучше для моего королевства. - Королевства, значит? А я для тебя кто, Ваше Величество?! Уэйлин отвешивает мне звонкий подзатыльник. Лупит так легко и без колебаний, будто мне пятнадцать лет, и я провинившийся школьник, а не двадцатидвухлетний принц, его сын, которого он женил неделю назад. Женил не то что без согласия - даже без ведома. Распорядился моей судьбой, как вещью, как чем-то малозначимым, а теперь сообщает мне об этом будничным тоном, как о приглашении на ужин, и снова обращается со мной, как с мальчишкой. Подзатыльник не тяжелый, мне совсем не больно, но внутри все так и кипит, так и бурлит, но пока я придумываю, что еще ему сказать, он цепляет меня одним пальцем за кончик рога и увлекает куда-то вглубь замка. - Пойдем-ка со мной. Я порывисто сбрасываю его руку, но все равно следую за ним. Такой тон у него появляется очень редко, и каждый раз в такие моменты он рассказывает что-то значимое. Мне даже интересно, как то, что он собирается рассказать сейчас, может повлиять на наши теперь уж окончательно испорченные отношения. Уэйлин ведет меня прочь из тронного зала, петляет по коридорам, пока не доходит до небольшой двери, ведущей в центральную башню. Пока мы поднимаемся по витой лестнице, я ловлю себя на мысли о том, что за всю жизнь ни разу здесь не был - дверь всегда была прочно заперта. Добравшись до самого верха, мы оказываемся в просторной, но жутко захламленной и пыльной комнате. Обстановка меня удивляет и даже слегка шокирует - как Уэйлин смог допустить такой бардак в своем собственном замке при всей его этой маниакальной любви к чистоте и порядку? Он проходит куда-то внутрь, а я останавливаюсь, чтобы рассмотреть вещи: книги, шкатулки, какая-то одежда, огромное кожаное седло, несколько стульев, большие и маленькие картины, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся вышивками, карты, свитки, письма... Я взял наугад конверт со стола, сдул с него пыль и прочел на лицевой стороне надпись аккуратным мелким почерком с вензельками: "Моему Уэйлину с нетерпением~" Мое любопытство так и вздулось, и я уже собрался достать из конверта само письмо, как Уэйлин вынырнул из под какой-то портьеры, держа в руках здоровенную раму, закрытую плотной тканью. Я спешно и слегка шкодливо сунул конверт на место , успев краем глаза заметить, что он все равно выделялся на фоне остальных запыленных бумаг, как маяк в тумане. Уэйлин установил раму на одном из столов, прислонив ее к стене, и застыл, положив ладонь на ткань, все еще скрывавшуюю саму картину. Я скрестил руки и хотел было нетерпеливо его окликнуть, но отчего-то передумал. Статная мускулистая фигура отца, всегда вызывающая трепет у любого, кто ее видит, сейчас была какой-то сгорбленной и усталой, а глаза, одним взглядом которых он, казалось, мог прожечь недоброжелателя насквозь, сейчас были полуприкрыты, словно ему было тяжело поднять веки. Уэйлин показался мне...старым? От этой мысли я почему-то похолодел и почти испугался. Сделав осторожный шаг, я наклонил голову и заглянул ему в лицо. Он посмотрел на меня так, словно не ожидал здесь увидеть, но сразу опомнился, выпрямился и медленно стянул ткань с картины. Сначала я ощутил недоумение - на картине была девушка. Она сидела верхом на буллинксе и весело улыбалась, у нее были большие ясные глаза, тонкие запястья, худенькие плечи и вообще вся она была очень маленькая по сравнению с лохматым буллинксом. За ухом у нее был букетик мелких полевых цветочков, на шее кулончик из цветного стекла, а на маленьком пальце левой руки - кружевное колечко. В целом картина мне очень понравилась, девушка была довольно симпатичная, вот только совершенно мне незнакомая. Я не знал ни одну девушку, способную оседлать буллинкса - да что там, не каждый мужчина на это способен! - так что уж я бы ее запомнил. Я снова поднял взгляд на отца и снова увидел это выражение, будто он не здесь и вообще не он. Мне стало еще более неуютно. Тяжесть, молчаливость, смятение и затягивающиеся паузы - такое поведение было ему совершенно несвойственно. - Кто она? - решился я подать голос. Уэйлин усмехнулся. - А ты разве не знаешь? - хрипло спросил он, и от этой хрипоты мне стало совсем нехорошо. - Пап, не знаю, - а он терпеть не может, когда я его так зову, но сейчас никак не отреагировал, - пап, пошли отсюда, а? Я мысленно тут же отругал себя за проявление такой детской трусости, но атмосфера башни начала давить на меня почти физически. Я снова посмотрел на девушку. Приглядевшись, я в самом деле почувствовал, что где-то эти черты лица ужи видел, но никак не мог вспомнить. Уэйлин медленно положил левую руку на правую ладонь девушки. На его пальце была слегка выцветшая кружевная обручальная татуировка. Я пригляделся к рукам девушки и вдруг осознал, что на ее пальце не кольцо, а точно такая же татуировка, изысканный светло-голубой вензель с завитками, один-в-один такой же, как у отца, и тут в голове у меня что-то щелкнуло, и я все понял. - Это мама! - пораженно сообщил я Уэйлину таким тоном, будто он этого не знал. Он слегка улыбнулся и кивнул. Я снова начал рассматривать портрет, на этот раз с жадностью впиваясь взглядом в каждую деталь. - Мне было семнадцать, когда я ее встретил, - негромко заговорил отец, - я первый раз оказался в седле буллинкса, и конечно он взбесился и понес меня куда глаза глядят. Он побежал в лес, ломанулся через самую чащу, перескакивал через бревна, овраги, и вот под одним из кустов была она. Я так перепугался, только и заметил, что платье ее под копытами, а она вскочила на ноги и умудрилась его успокоить. Только и помню: только что я уворачивался от веток и сучков, вцепившись ему в шерсть, а в следующий момент она уже стоит и преспокойненько гладит его по макушке. Ну и взъерошенный же вид у меня тогда был, совсем не королевский. Уэйлин усмехнулся и оперся плечом о стену, все также не сводя глаз с портрета. - Вот так просто? - скептически спросил я. - Да, вот так просто. Без свах, делигаций и приданного. - Ты никогда мне не рассказывал... Отец поднял на меня тяжелый взгляд. - Я не хочу, чтобы ты думал, что решение о твоей женитьбе далось мне легко. Поставь себя на мое место, как бы ты поступил? - Я бы нашел другой выход! - сразу же почти вскипел я, но Уэйлин резко и холодно оборвал меня: - Найди. Я опешил. - Ты прекрасно знаешь все детали ситуации, так найди, вот прямо сейчас. Мысли с бешеной скоростью закрутились у меня в голове. Наше и лесное королевство, враги на протяжении многих столетий, и сейчас лесной король, раненый отцовской рукой, умирает, оставляя огромную державу без наследника. Но у него есть дочь, которая не может стать правительнецей в силу традиций. Уэйлин не может просто присоединить лесное королевство к своему, народ взбунтуется, посыплются революции, с которыми будет невозможно справиться. Что можно сделать, что можно сделать, что ЕЩЕ можно сделать?... Мои плечи и голова непроизвольно опустились - выхода действительно не было. - Мне жаль, что тебе повезло меньше, чем мне, - продолжил отец, - надеюсь, Плейд тебе понравится хотя бы в три раза меньше, чем я любил твою маму, уже в таком случае вы будете вполне счастливы. Я вздохнул. - Какая она была?... - Точно такая же, как ты. С шилом. С тихим смехом Уэйлин пошел к выходу, попутно потрепав меня по плечу. У самой двери он остановился и негромко, но снова своим голосом, твердым и не терпящим возражений, проговорил: - Свадьба через пять дней. - Я уеду в горы, - неожиданно уверенно ответил я. Потом обернулся, посмотрел ему в лицо и тихо добавил: - ...после свадьбы. Уэйлин посмотрел мне прямо в глаза. - Спасибо, Кашемир. И он ушел вниз, оставив меня наедине с портретом матери.