Зазеркалье

       Джинни снова на него обиделась. Честно говоря, Гарри уже чертовски устал от её бесконечных истерик, претензий, обид... Казалось, что угодить ей попросту невозможно. Он громко выдохнул, отпихнув в сторону сундук, и поднялся на затёкшие от долгого сидения ноги. Чердак в доме Сириуса казался ему таким же огромным, как и Большой Зал в школе. Уже неделю он пытался здесь прибраться, но складывалось такое впечатление, что чем больше он отмывал и разбирал, тем больше скапливалось здесь дерьма и хлама на следующий же день. Может, это место было проклято? Утерев взмокший лоб тыльной стороной ладони, он пробрался вглубь комнаты к небольшому круглому окну и присел возле него, подставляя лицо под едва ощутимое дуновение ветра. Август выдался на удивление жарким и душным в этом году. В кармане джинсов завибрировал мобильник. Утомлённо прикрыв глаза и вновь тяжело вздохнув, Гарри потянулся за телефоном. Наверняка опять смс-ка от Гермионы с требованием немедленно пойти и помириться с Джинни. Рон, слава богу, так и не научился пользоваться большей частью маггловской техники, иначе бы он точно сжил Гарри со свету. Хотя у него всё впереди. Почему-то все члены семьи Уизли считали своим священным долгом вмешиваться в их с Джинни отношения. Нередко Гарри думал, что именно из-за этого у них ничего и не получается... Они были помолвлены уже почти три года, но жениться ему хотелось всё меньше и меньше. «Боже, я ведь её совсем не люблю», подумал он про себя с горечью, сощурившись от яркого света экрана. "Гарри, нам надо серьёзно поговорить, позвони мне." Серьёзно поговорить им надо! Это всё, что они делают: разговаривают и разговаривают, обычно криком. Зато серьёзно. Он низко зарычал, громко захлопнув раскладушку, и разгневанно уставился на завал позади себя. Слева от старого серванта и трёх прогрызенных, одному Мерлину известно кем, матрасов вдруг образовался коридор между колоннами коробок и корзин. — Откуда это здесь?! Чёрт побери, этого тут не было! — взорвался, наконец, Гарри, вскочив на ноги. Он озлобленно метнулся в узкий лаз и тут же остановился, как вкопанный. За лазом оказалась ещё одна чуть ли не такая же огромная по своему размеру комната, заваленная ещё большим количеством дерьма, о существовании которого он и не подозревал. Тут были даже какие-то обломанные мраморные колонны и часть старой винтовой лестницы, сплошь заставленная банками и кувшинами. — Да чтоб тебя! Сплюнув в сердцах на пыльный пол, Гарри со всей силы врезал кулаком по ближайшей коробке, и вдруг, как домино, вслед за ней повалились и все стоящие за ней кучи вещей. В воздух поднялась плотная, золотистая пыль, от чего Гарри зажмурился и начал истошно чихать, чертыхаясь сквозь зубы. Когда он смог, наконец, раскрыть слезящиеся глаза, то увидел, что всё пространство снова изменилось - и его конфигурация, и его наполнение. Нет, дом Блэков на площади Гриммо был определённо проклят. Гарри застонал, раздражённо потирая воспалившиеся глаза. Сейчас, как никогда, он жалел, что избавился от Кричера - опять же, по желанию Джинни - и не мог приказать ему разобраться с этим ужасом. Честно говоря, он уже забыл, зачем он вообще полез на этот несчастный чердак. Ему ведь надо было что-то найти... Устало потирая ноющую шею, сморщившись от досады и злобы на Джинни, Гарри попытался пройти вперёд, высоко задирая ноги, чтобы перешагнуть через корзины с какими-то подозрительно реалистично выглядящими костями. Внимание его привлекло мерцание чего-то золотистого справа от него. Он обернулся и неуклюже пополз по мешкам, стремясь добраться до неожиданной находки. Зеркало! Узкое и длинное, точно дверь, зеркало в золотой раме. Оно было почти полностью скрыто под тяжёлой бархатистой накидкой, но верхний правый угол и небольшая боковая часть как раз на уровне глаз Гарри торчали на виду. Рама была очень красивая и необычная - в доме Блэков не существовало таких ярких и привлекательных вещей, все зеркала напоминали порталы в Ад... Гарри провел пальцем по пыльной резьбе: фениксы переплетались с яблоневыми ветвями и цветами, а также с какой-то волшебной целебной травой, название которой он, конечно же, не помнил, но это всегда можно было узнать у Невилла. Забыв на мгновение о своих проблемах и о чердаке, Гарри широко улыбнулся своему мутному отражению и сдёрнул накидку. Кажется, он нашёл идеальный подарок для Гермионы на её день рождения. — Чёрт! Треснуло! — с досадой ахнул он, увидев некрасивую, зигзагообразную трещину, которая тянулась через всю поверхность зеркала. Но даже повреждённое оно выглядело совершенно необыкновенно и волшебно. Давно ему не попадались такие простые и одновременно красивые в своей простоте вещи. — Да, наверное починить можно, — задумчиво промычал он себе под нос, присматриваясь к трещине. Ничего особенного, она даже и не глубокая совсем. Гарри коснулся её пальцем и подумал, что даже сможет починить это самостоятельно. И это было его последней осознанной мыслью.

***

Когда-то он думал, что принудительная совместная аппарация и пытки Беллатрисы Лестрейндж - одни из самых худших физических ощущений на свете, однако он понял, что очень и очень глубоко заблуждался. Казалось, словно часть его тела засасывает в какую-то невидимую узкую трубку, в то время как другую часть режет и колет, как под Круциатусом. Голова же его нещадно болела и кружилась, а шрам болел как никогда прежде, словно его жгли кислотой. Он не мог понять, кричит ли он вообще, потому что не мог ни слышать себя, ни чувствовать собственного лица. А потом он упал ничком на мягкий ворсистый ковёр, больно ушибив левое колено. От удара о твёрдую плоскость он на долю секунды задохнулся, не в силах сделать вдох, и заскрипел зубами от невыносимо громкого гула в ушах. — А-а-а! Отец! Отец, какой-то бездомный вывалился из нашего зеркала! — высокий визгливый голос моментально привёл Гарри в чувство и он резко вобрал в лёгкие воздух, ошалело озираясь по сторонам. Слава богу, его очки уцелели. Над ним стояли трое: взрослые мужчина и женщина, одетые во всё чёрное, а позади них пряталась девочка лет четырнадцати-пятнадцати, такая же черноволосая и бледная, как её, судя по всему, родители. Быстрый осмотр помещения показал, что он всё ещё был в доме Блэков на Гриммо, только мебель в гостиной стояла почему-то не так, и портреты на стенах висели другие... — Ты кто такой? — холодно процедил мужчина, сузив свои блёклые голубые глаза и покрепче перехватив волшебную палочку, зажатую в его крупной, покрытой взбухшими венами руке. — Я... я... Что... — заплетающимся языком начал было отвечать Гарри, с трудом поднявшись на ослабших руках и кое-как усевшись на здоровую ногу, чтобы ощупать покалеченную. — Вы... Что вы делаете в моём доме? — выдал он, наконец. Волшебники возмущённо переглянулись, и ведьма опустила свою палочку, уперев свободную руку в бок. — Нет, это надо, а?! Какой-то пьяный оборванец ещё и смеет насмехаться над нами в нашем же собственном доме! Никто из благороднейшего и древнейшего рода Блэков ни за что бы не потерпел такое к себе отношение! — Но, но... Я т-тоже Блэк... — проблеял Гарри, сильно смутившись. Он видел эту странную женщину впервые в жизни, но она внушала ему самый натуральный ужас. — Я сейчас же вызову Авроров и пусть Министерство разбирается с этим сумасшедшим, — сухо проговорил её муж, откинув за спину длинные, кудрявые волосы, ужасно похожие на волосы Сириуса. Он вообще внешне очень напоминал Гарри его крёстного... — Папенька, он вывалился из зеркала над камином! — прошептала девочка, взволнованно сжимая в руках рукав отцовского камзола. — Нонсенс! — отрезала её мать. — Это зеркало передавалось из поколения в поколение в нашей семье и никто и никогда не мог им пользоваться, потому что оно треснутое! Именно поэтому, Вальбурга, оно и висит над нашим камином, что через него невозможно путешествовать! Вальбурга! Гарри схватился за голову. Вальбурга же является матерью Сириуса! Но как... Как?! Нет, это всё сон, он не мог попасть в прошлое через зеркало! Маховиков Времени больше не существовало, а других способов возвращаться во времени просто не могло быть! Он это точно знает, ведь он работает в Министерстве! — Я, я не понимаю... — растерянно прошептал он. — Я ведь был у себя дома, убирался на чердаке, нашёл это зеркало... И оказался в гостиной комнате. Как это получилось? — Ну, чего ты ждёшь, Поллукс? Вызывай Авроров! — воскликнула ведьма, непонимающе глядя на мужа, который как-то странно смотрел на Гарри, задумчиво покручивая волшебную палочку в своих руках. — Кричер! — внезапно произнёс он, и перед ним тут же возник давно знакомый Гарри эльф, только он выглядел совсем иначе... Он был меньше, моложе и какой-то... Счастливый, что ли? Гарри трудно было оценить его эмоциональное состояние, так как его собственное оставляло желать лучшего. — Да, хозяин? — подобострастно поклонился колдуну эльф. — Попытайся пройти сквозь зеркало над камином. Кричер послушно вскарабкался по высокому мраморному порталу и трусливо коснулся рукой мутноватой, пыльной поверхности зеркала. Ничего не произошло. — Ах! Господин! Трещина исчезла! — воскликнул эльф и от удивления упал на ковер рядом с Гарри, затравленно на него вытаращившись. — Значит, зеркало всё же работало... — пробормотал Поллукс, погладив свою короткую бороду. Он вновь уставился на незваного гостя, пристально его изучая. — Скажи мне, как тебя зовут. — Гарри, — ответил он, тяжело сглотнув. И, немного подумав, зачем-то добавил, — Гарри Блэк. — Безумие! Беспрецедентное безумие! — ведьма всплеснула руками и нарочито резко уселась на диван, расправив свою пышную юбку. Маленькая Вальбурга тут же уселась рядом с ней, скопировав её позу. — Скажи мне, Гарри, откуда ты родом и когда ты родился? — продолжил допрос Поллукс. Он медленно и размеренно шагал туда-сюда между камином и софой в такт тиканью больших напольных часов. — Я родился в 1980-м году в Англии, — тихо ответил Гарри, следя за колдуном и чувствуя, как нарастает его паника. — Как странно, ведь сегодня десятое июля 1942-го года, — хмыкнул Поллукс. — Сорок второго?! — Гарри вновь схватился за голову. — Я всё-таки совершил путешествие во времени?! Мерлин! Как же... Как же мне вернуться назад? — Чей ты сын? — колдун не обратил внимание на его истерику. — Что ты знаешь об этом зеркале? — Я... — Тут Гарри вновь задумался. Если он действительно оказался в прошлом, что было просто немыслимо, то ему некуда было пойти и не к кому было обратиться, ведь даже его собственные родители ещё не родились! — Я... Я впервые увидел это зеркало пять минут назад. И я... сын Сириуса Блэка третьего, сына Ва-Вальбурги, — едва слышно промямлил он, стыдливо косясь на девочку, глаза которой готовы были вот-вот лопнуть от ужаса. — Салазар! Да почему же ты слушаешь этот бред, Поллукс?! — не выдержала ведьма. — Он же несёт полнейшую околесицу! — А кто её муж? — игнорируя жену, Поллукс дёрнул головой, указывая в сторону своей дочери. — О-орион, её троюродный брат, — совсем смутился Гарри. — Вот откуда он может знать, что Орион - её будущий муж, когда мы это ещё ей не говорили и с Арктурусом не обсуждали? — резонно спросил Блэк у своей супруги, которая то бледнела, то краснела от возмущения и абсолютного непонимания ситуации. — Орион?! — воскликнула Вальбурга, зардевшись каким-то неестественно морковным цветом. — Я не пойду замуж за этого дегенерата! — Так, речь сейчас не о том, чего ты хочешь! — осадил её отец, грозно выставив вперёд волшебную палочку. — Речь сейчас о том, что мы, возможно, смотрим на нашего потомка из далёкого будущего. — Ты волчьей ягоды, что ли, объелся? — Леди Блэк резко встала, негодующе раздувая ноздри. — Да он же самый обыкновенный самозванец! Да ты посмотри, во что он одет! Гарри оскорблённо оглядел свои вполне себе приличные и дорогие джинсы из Левайса и хлопковую полосатую кофту с длинным рукавом из Маркс энд Спенсер. Нормально он был одет, у него, в конце концов, был отпуск. Не в рабочей же униформе и мантии ему разбирать заваленный чердак. — Он из бу-ду-ще-го, Ирма, — закатив глаза, по слогам процедил Поллукс, словно это было чем-то совершенно тривиальным, но слишком сложным для понимания женщины. — Люди в его времени одеваются совершенно иначе. — Ты, что, серьёзно веришь в эту... в эту... ересь?! — А как ещё объяснить тот факт, что он выпал из нашего зеркала, которое не работает вот уже двести лет, потому что второе, парное к этому зеркало было разбито, лишив мою семью возможности путешествовать между домами? А там, кто знает, магические зеркала становятся совершенно непредсказуемыми, когда повреждаются или подвергаются какому-либо магическому влиянию. Я охотно верю в то, что он мог провалиться в это зеркало здесь тогда и оказаться здесь сейчас. — Но... Но... — его жена беспомощно жестикулировала, в ужасе глядя то на мужа, то на "пришельца". — Но если он внук моей дочери, то почему же он носит позорное плебейское имя, вместо подобающего его статусу и происхождению имени созвездия или звезды?! — Вместо того, чтобы визжать подобно банши, сядь и выслушай его, — отмахнулся от неё Поллукс и приманил к себе старый тяжёлый стул из морённого дуба, который Гарри очень хорошо помнил. Колдун уселся поудобнее, забросив ногу на ногу, и выжидающе уставился на своего гостя из будущего. — Ну, Гарри, расскажи-ка нам о своём имени. «Вот ведь засада», подумал про себя Гарри, лихорадочно соображая, какую ложь ему выдать за правду. Что бы он ни сказал, они всегда могли проверить его кровь и удостовериться в том, что никакой он не Блэк... И что будет, когда они раскроют его тайну? Его ведь кастрируют Круциатусом на месте! — М-м... Моя история достаточно сложная и неприятная. Понимаете... Незадолго до моего рождения началась война в магическом мире, и мой отец был на одной стороне, а моя мать - его однокурсница из Хогвартса - на другой. Она сбежала от него и спрятала меня в мире магглов, где меня растили как обычного человека, без магии, и называли Гарри. — Он врал как дышал, а Блэки слушали его, затаив дыхание. — Мой отец попал в Азкабан и просидел в нём двенадцать лет, после чего он бежал, был оправдан и нашёл меня, и я обрёл свою настоящую семью... Так бы меня назвали Драко, но я настолько привык к моему простому имени, что мы не стали его менять... — Драко Блэк? — Ирма сморщилась. — Какая пошлость! И кто же твоя мать? — Она из Поттеров. — Так он хотя бы может оправдать своё не тёмное происхождение. — Поттеры?! — в унисон воскликнули Блэки, и Поллукс разразился громким, лающим смехом. Точно так же смеялся Сириус. — Должен признать, это необычное и взрывоопасное сочетание кровей, — посмеиваясь, добавил колдун. — Моя сестра Дорея вышла замуж за Карлуса Поттера вопреки желанию наших родителей, и теперь мы не разговариваем. Что только она нашла в этом светлом дураке? Деньги? У нас их больше, — снова рассмеялся он. Но вдруг посерьезнел. — Так что это была за война? — Тёмные воевали со светлыми... боролись за власть в Министерстве, — неуклюже попытался выкрутиться Гарри. — Она закончилась, когда мне было два года и с тех пор всё было... нормально. — А нашего потомка - твоего отца - посадили по ложному обвинению? — Д-да. Это была политическая интрига, он не был ни в чем виноват. Странно было говорить о Сириусе с его прародителями. Словно он был жив. Хотя, если так подумать, он ещё не умер, так как ещё не родился. До Гарри вдруг дошло, что ничего из того ужаса, которым была его жизнь, ещё не произошло. Что ни его родители, ни Сириус, ни Снейп ещё не родились и не пострадали от своих и чужих ошибок и махинаций... Не было ни Волдеморта, ни войны, ни распрей между чистокровными и магглорождёнными... Хотя, нет. Был же Гриндевальд! — Ну, как всегда, — Поллукс откинулся назад, скрестив на груди руки. — Наше древнейшее и благороднейшее семейство отдувается за весь род людской. Как знакомо. Уверен, что для твоего отца и тебя это всё было огромной честью - возможность доказать всему магическому миру, что мы, Блэки, не лыком шиты, и мы готовы снести и пережить всё что угодно во имя высшей цели и во имя наших принципов. — Очень огромной честью, — поспешил согласиться Гарри, так же вспомнив о том, что Сириус рассказывал о своих родных. Все они были сумасшедшими фанатиками. С такими людьми лучше не спорить. Эти Блэки наверняка на стороне Гриндевальда сейчас, в нынешней войне. — Хм, и из какого же ты, наследничек, года прибыл к нам? — язвительно спросила его Ирма Блэк, всем своим видом давая ему понять, что она его за человека даже не считает. — Из 2002-го. Я... У меня есть кое-что с собой, — Гарри полез в задний карман джинсов за мобильником, чтобы показать им, но все трое Блэков, как один, тут же направили на него волшебные палочки. — Не волнуйтесь, я не за палочкой тянусь - она у меня в рукаве правой руки, на которую я сейчас опираюсь. Он достал свой маленький складной Самсунг и показал им. Раскрыл и показал светящийся экран, понажимал кнопки, чтобы продемонстрировать звук. Незаметно для них он нажал "вызов" номера Гермионы, но в трубке не было слышно гудков, лишь зловещее молчание. — Это портативный телефон, изобретённый магглами. Волшебники тоже могут их использовать - это удобнее и быстрее, чем отправлять друг другу сов. Но сейчас он не будет работать, потому что магглы ещё не вышли в космос и не поставили спутники на орбите Земли... Судя по их совершенно непонимающим выражениям лиц, Гарри решил, что ему стоит заткнуться. Он совсем забыл, что настоящие чистокровные волшебники мало интересовались миром магглов и совсем не участвовали в его прогрессе. Так что его слова могли казаться им сущей абракадаброй. — Да-а... — протянул задумчиво Поллукс, поглаживая бороду. — Всего шестьдесят лет, а как всё изменится... Я, конечно, плевать хотел на то, что там магглы делают, особенно в нынешней обстановке очередной мировой войны. Но выход в космос... Это даже нам, магам, не под силу. — Многие волшебники одеваются как я в выходные и каникулы, — всё же попытался оправдать себя в глазах ведьмы Гарри. — Вот, это маленькая колдография меня и наследника рода Лонгботтом. — Он показал им фотографию его и Невилла, которая была сделана на большом барбекю, устроенном Молли и Артуром в прошлые выходные. «Это не прошлые выходные. Это будущие выходные, которых у тебя больше никогда не будет.» Эта мысль привела Гарри в чувство, и он поспешно убрал телефон обратно в карман, и решил задать самый главный вопрос. Раз Блэки не собирались его пока убивать, он мог попробовать и попросить их помощи. — Мне очень нужно вернуться домой, в моё время, — обратился он к Поллуксу. — Скажите, есть ли хоть какая-то надежда, что это зеркало можно заставить вернуть меня обратно? Может, Маховик Времени использовать? — Зеркало использовать опасно, — однозначно отказал ему колдун. — Оно никогда не было рассчитано на путешествие во времени, а лишь в пространстве. И то, что оно однажды привело тебя сюда совершенно ни коим образом не гарантирует того, что оно вернёт тебя обратно. Ты можешь оказаться во временах Мерлина, кто знает?! И откуда тебе известно про Маховики? — заинтригованно поинтересовался он. — Я работаю в Министерстве. Ну, в моём времени, я капитан в Аврорате. Я собственными руками уничтожил все последние Маховики, что хранились в Министерстве и Хогвартсе. — Такой молодой и уже капитан Аврората... Неплохо, неплохо, — Поллукс всё наглаживал и наглаживал свою бороду. — Я должен вернуться в своё время, сэр. Я боюсь, что могу создать временной парадокс или что-то вроде того. Ведь я человек из будущего и я могу изменить жизни людей, просто дав им какую-то информацию. Я могу изменить будущее... А что, если он отменит войну Волдеморта? Что, если он не даст всему этому случиться, и его родители спокойно вырастут, поженятся, заведут кучу детей и доживут вместе до глубокой старости? И Сириус не поссорится со своими родителями и не попадёт в Азкабан? Снейп не станет Пожирателем, и Пророчество, ведь Пророчество тоже не может существовать с ним в этом времени! Нет, это было совершенно безумной затеей. Ему здесь не место, ему нужно вернуться в свой 2002-й год и спокойно расстаться с Джинни, и поехать путешествовать куда-нибудь в Азию... — Вернуть тебя способа нет. И я считаю, что тебе не стоит возвращаться. Поллукс встал, подошёл к нему и протянул ему руку. Гарри неуверенно принял помощь и кое-как поднялся на ноги, морщась от боли в колене. Всё-таки вывернул. — Я считаю, что ты должен остаться здесь и воспользоваться своими знаниями будущего нашей семьи. Род Блэков должен процветать. Пусть ты и наполовину Поттер, но ты наполовину и Блэк. И, возможно, ты неспроста здесь. Возможно, это знак, что мне стоит помириться с Дореей. Возможно, ты и есть залог нашего обоюдного будущего счастья. Ведь и войну ты бы, наверняка, хотел предотвратить? Поллукс всё ещё держал руку Гарри в своей. Он сжимал её крепко, но не больно, его сухие пальцы постоянно двигались, словно прощупывая её. — У тебя грубые руки. Ты занимаешься спортом? — Я был Ловцом в своей команде в Хогвартсе, и я много занимаюсь физической подготовкой сейчас в Аврорате... — Какая-то неведомая сила заставила Гарри рассказать своим неожиданным "родственникам" о всех своих самых лучших качествах. — Я всегда выигрывал в Квиддиче. А ещё я выиграл Турнир Трёх Волшебников. — А ты говоришь, он не Блэк! — укоризненно посмотрел на свою жену Поллукс. — Только Блэк может приносить бесчисленное количество побед и достижений Слизерину, потому что у него это в крови! — Я не учился на Слизерине, — протараторил Гарри прежде, чем сообразил, что он говорит. И густо покраснел. — А на каком же ты учился факультете? — Рэйвенкло. «Господи, Гарри, да что же с тобой такое?! Зачем ты пытаешься подлизаться к людям, которые тебе даже не родные?! О чём вы вообще разговариваете, ты должен вернуться в своё время!» — Ну, очень даже неплохо. Ты же, в конце-концов, наполовину Поттер. У нас на Рэйвенкло немало предков училось. Поллукс, судя по всему, был им чрезвычайно доволен. Его жена всё ещё с неприязнью смотрела на Гарри, не в силах смириться с тем фактом, что он являлся, по сути, её правнуком. Что уж было говорить про Вальбургу, которая была белее мела и смотрела в одну точку, нервно теребя свой кружевной платок. — Как же мне теперь быть..? — Гарри недоумённо почесал в затылке, смущённо глядя на Блэков. — Я же не существую в этом времени, мне некуда податься... — Как это некуда? Ты же Блэк. Ты будешь жить в собственном доме, с нами, — беспечно пожал плечами Поллукс. — Неужели? А как мы объясним его присутствие здесь нашим родным? Ты об этом подумал? Тебя все примут за психа, если ты скажешь им, что этот полупоттер вывалился из нашего зеркала и из будущего! — закричала Ирма, подскочив к мужу и вцепившись ему в руку. — Всегда можно сказать, что он мой внебрачный сын, которого я прятал за границей. Мерлин, зачем ты всё так усложняешь, ведьма? — Что?! Я не потерплю такого унижения! — казалось, что Леди Блэк вот-вот потеряет сознание и рассудок. — Ну, давай скажем, что он твой внебрачный сын? Я готов признать его своим, подумаешь, велика беда. Правда, он тогда станет Крэббом... — Я не хочу быть Крэббом, — скривился Гарри. — Вот видишь, он не хочет быть Крэббом! Даже он из будущего знает, какая дерьмовая у тебя семья, — развёл руками Поллукс, отталкивая в сторону онемевшую от шока жену. — Но он же мой внук, как он может стать мне братом? — подала голос совершенно потрясённая всем произошедшим Вальбурга. Гарри не верилось, что эта миловидная девочка однажды превратится в тот омерзительный портрет, которому будет поклоняться свихнувшийся Кричер. В прошлом году Билл Уизли помог ему снять чары и сжечь визжащее изображение матери Сириуса, но это была далеко не простая борьба. — Дамы, дамы, — Поллукс поднял руки в примиряющем жесте, — Это всё де-та-ли, которые мы выясним по ходу действия. Гарри наш потомок, наша плоть и кровь - это самое главное. Блэки своих не бросают, из какого бы времени и поколения они ни были. — Я больше не могу, не могу это слушать! — Леди Блэк поспешно выбежала из комнаты, преследуемая тремя зарёванными эльфами сразу. Гарри растерянно смотрел на Вальбургу, а той, казалось, не хватало даже сил подняться с софы. — Так, — Поллукс потирал свои руки в предвкушении, — Ты, Гарри, садись, сейчас я тебе вправлю обратно твоё колено, а потом мы свяжемся с тётушкой Дореей. Нам с ней есть о чём потолковать...

***

Дорея Поттер, в девичестве Блэк, сидела, вжавшись в кресло, и не отрываясь смотрела на своего предположительно правнука, который был похож на неё, как две капли воды. Она особо не слушала весь тот несусветный бред, который Поллукс нёс про путешествие во времени, про старое зеркало, которое им запрещал трогать их дедушка... Это всё было так неважно сейчас. Она смотрела на молодого мужчину, который являл собой тот идеал, который она всегда представляла себе, будучи наследницей рода Блэк. Ради достижения этого идеала она вышла замуж за импульсивного и довольно бестолкового Поттера, который не умел ничего, кроме как сорить деньгами. И вот оно, доказательство её правоты, сидело прямо перед ней. Она сделала правильный выбор, абсолютно правильный выбор. Гарри был немного напуган. Он никогда не думал, что чьё-то лицо может работать как зеркало. Он, конечно, был самым обычным парнем, который редко замечал очевидное и тем реже обращал внимание на детали, но сейчас он просто не мог отрицать внезапно открывшейся ему истины: он действительно был Блэком. Потому что его прабабушка, бабушка его отца Джеймса Поттера, сидела сейчас прямо перед ним, и была его собственной точной копией. Только женственной и черноглазой. А Карлус Поттер, сидевший рядом с ней, являлся обладателем той самой поттеровской неуправляемой шевелюры. Когда-то Гарри смотрел в зеркало Еиналеж и мечтал о том, чтобы увидеться со своей настоящей семьей, познакомиться со своими родными... Вот его желание и сбылось. Он сидел напротив своих прабабушки и прадедушки, а слева от него сидели его двоюродные прапрародители, если их можно было вообще так назвать. Нет, он был не немного напуган - он официально сошёл с ума, он уверился в этом на все сто процентов. И весь мир сошёл с ума вместе с ним. — Поллукс, я не понимаю, какого чёрта ты мне всё это сейчас рассказываешь? Переходи к главному, — Дорея, наконец, прервала брата, невидящим взором окинув его и его жену, которая сидела слишком прямо для живого человека, словно проглотила палку. — Зачем ты позвал нас сюда с Карлусом? Голос у неё был низкий и хриплый. Дорея вообще была очень мужественной, хоть фигура её и была женственной, а движения плавными и утончёнными. Но разговаривала она и мыслила как мужчина. Она была Блэком во всём, она сама это признавала. Просто в отличие от Поллукса, ей было наплевать на родовитость её мужа или его "уровень" в глазах окружающей аристократии. Она хотела порвать порочный круг крови Блэков, хотела вырваться из болота, в котором они все медленно покрывались тиной. У неё почти получилось. — У вас же пока не получается завести наследника, — как ни в чём ни бывало перешёл к делу Поллукс. — А это ваш самый натуральный правнук. Признайте его своим ребёнком, чтобы он мог спокойно функционировать в нашем социуме, а я его полностью обеспечу. — Как бы безумно это ни звучало... Во-первых, ему двадцать два года, а мне всего сорок. Мы с Карлусом женаты всего восемнадцать. Никто не поверит, что он наш сын. Никто не поверит, что мы скрывали его ото всех целых двадцать с лишним лет! Во-вторых, какого чёрта, Поллукс?! Ты считаешь, что можешь просто так взять и свалить на меня такую ответственность?! — Когда тебе было семнадцать, ты как раз уехала на полтора года в Германию, где на тот момент не было никого из наших родных. Ты всегда можешь сказать, что родила Гарри там, родила от Карлуса, с которым тайно встречалась, и вынуждена была спрятать внебрачного ребёнка, дабы не навлечь на семью позор. Родители Карлуса всё равно мертвы, наши - тоже. Сейчас всем будет наплевать. — Это всё так гладко и просто, когда ты мужчина и Блэк, — Дорея раздражённо покачала головой. — А ты подумал, каково будет мне? Признать, что я родила вне брака и бросила ребёнка где-то, чтобы потом двадцать лет спустя вернуть его... Поллукс, это полный бред. — Мадам, прошу вас, это только идея Мистера Блэка. Не делайте того, что вас в какой-либо мере стеснит, — попытался как-то поддержать свою прабабушку Гарри. — Я очень хочу вернуться назад в своё время, но не знаю как... Мне здесь не место. — Путешествие во времени невозможно, — со знанием дела сказал Карлус, выдернув пару ниток из вышитой Ирмой подушки. — Я всё ещё сильно сомневаюсь, что этот молодой человек наш потомок. — Хорошо, давайте проведём тест по крови, но я готов поспорить на любые деньги, что Гарри окажется и Поттером, и Блэком. — На сколько поспоришь? — в глазах Карлуса загорелся азарт. Но почти сразу же потух после того, как Дорея больно ударила его своим острым локтём. — Я как раз заказал пергамент для тестирования, так что мы можем подтвердить всё прямо сейчас. Гарри с удивлением смотрел на очень толстый и плотный лист пергамента, который не мог даже свернуться в свиток. Поллукс тут же проколол свой палец пером и выдавил пару капель на бумагу, после чего протянул пергамент Карлусу. Пожав плечами, Поттер так же капнул пару капель своей крови на указанное место. Настала очередь Гарри. Затаив дыхание и закусив язык от волнения и напряжения, он дрожащей рукой поднёс палочку к своей ладони, порезал её и сжал в кулак, глядя на то, как алая кровь струится по его пальцам. Поллукс произнёс длинное заклинание, постучал своей волшебной палочкой по пергаменту три раза и с довольным видом продемонстрировал присутствующим результат. Капли крови Гарри выступили на поверхность бумаги в виде дерева, чьи корни полностью переплелись с корнями таких же деревьев Блэка и Поттера. — Он совершенно однозначно наш потомок, — подытожил колдун и призвал эльфа с вином, чтобы раздать каждому по бокалу и выпить за прекрасные новости. — Я всё ещё не готова даже обдумывать твоё сумасшедшее предложение, — произнесла Дорея после длительной молчаливой паузы. — У меня всё ещё в голове не укладывается, что мой потомок мог прийти из будущего... — Дорея, ну, кого ты пытаешься обмануть? Ты уже обдумываешь моё предложение и уже склоняешься к тому, чтобы принять его, — только усмехнулся Поллукс. — И, поверь мне, я тоже человек достаточно консервативных взглядов, но я просто не могу отрицать очевидное. Ведь, когда он вывалился из зеркала, я с первого взгляда признал в нём тебя, дорогая сестрица. Я не могу поверить своим глазам, однако сердце моё верит тому, что я вижу. Он наш потомок. Он - то наследие, которое мы планируем оставить при жизни. И он сейчас здесь, с нами, чтобы помочь нам сделать всё правильно. И, глядя на него, я теперь понимаю твой выбор, — он снисходительно улыбнулся Карлусу, который радостно поднял бокал в ответ. — Но, что если... — Гарри, в отличие от своих предков, был не так позитивно настроен. — Что, если под моим влиянием ваши жизни изменятся и, например, у Поттеров больше не будет детей? Вальбурга родит дочерей, а не сыновей? Тогда я не появлюсь на свет в 1980-м году... Что если я исчезну? Я... Существую ли я вообще? Бокал в его руке дрожал, как и дрожали его губы. Сейчас ему как никогда хотелось поругаться с Джинни по телефону. Нет, он бы сейчас с радостью убил Волдеморта ещё раз. Что угодно, только не это... Почему же ему так везёт по жизни? — Гарри, — рука Дореи сжала его руку, а её чёрные глаза пристально смотрели в его зелёные. — Ты так же шокирован и испуган, как и все мы. Ещё сегодня утром я бы только посмеялась над тем, кто предположил бы реальность чего-то подобного... Но вот она я, и вот он ты - мы сидим рядом, а между нами шестьдесят лет истории наших родов. Конечно, ты существуешь. И, конечно, всё изменится из-за того, что ты здесь сейчас. Но я уверена, что ты никуда не денешься. Просто у тебя есть шанс помочь нам не наделать ошибок, которые мы наверняка наделали до твоего рождения и после. В этом Поллукс прав - ты можешь помочь нам сохранить наши семьи и создать лучшее будущее для наших потомков. Гарри хотелось было сказать, что у него в его будущем остались друзья, какая-никакая, но невеста, работа, обязательства... Но потом он представил, что без него не будет и Пророчества, не будет и всех этих бесконечных смертей, не умрут ни Дамблдор, ни Снейп, ни Люпин, Тонкс, Фред... Его родители будут живы и счастливы, его друзья будут живы и счастливы, никому не придется ничем и никем жертвовать. Потому что не будет больше войны. — Вы правы, — выдохнул он, сжимая её тонкую, сухую руку в ответ. — Я должен пользоваться случаем и искоренять всё то зло, которое может навредить моей семье в будущем. Но я... Я не перестану пытаться найти способ вернуться. — Если будет к чему возвращаться, — смешливо икнул Карлус Поттер, прикончив свой шестой бокал. Дорея возвела глаза к потолку, словно прося сил у кого-то наверху. — Времени навалом, Дорея, — Поллукс довольно погладил свою бороду. — Я всегда буду рад видеть тебя, даже если ты в итоге откажешься. А пока давайте поможем Гарри хоть как-то обустроиться. Думаю, жить он может у нас, раз это в будущем так и так его дом. А вы можете спокойно навещать его сколько вашим душам угодно. Думаю, нам всем нужно отдохнуть и как следует переварить всё случившееся. — Это точно. — Гарри залпом опустошил свой бокал. — Мне понадобится куда больше времени, чтобы всё это переварить, — надменно сказала Ирма, впервые открывшая рот за весь вечер, встала со своего места и, даже не взглянув на Гарри и гостей, гордо удалилась из кабинета. — Кровь Крэббов, — устало покачал головой Поллукс и чокнулся со своей сестрой.

***

Так непривычно было ходить по своему дому и узнавать, и не узнавать его одновременно. Что-то оставалось неизменным, как, например, лапа тролля, в которой хранились зонты в прихожей, или такой же заваленный и проклятый чердак. А что-то выглядело совсем иначе: кухня была светлой и чистой, в ней постоянно кипела работа и очень вкусно пахло. Она совсем не была похожа на склеп, в котором Гарри доводилось есть вместе с Сириусом, да и потом с друзьями и Джинни... По иронии судьбы поселили его именно в комнате его крёстного, которая тоже выглядела совсем иначе - она всё ещё была отделана в стиле XVIII века и в ней сильно пахло нафталином и сиренью, которой вонь нафталина пытались перебить. В огромном платяном шкафу, больше походившем на пасть одной из голов цербера, хранилось несметное количество шуб, манто, шапок и прочих изделий из натуральной шерсти всех оттенков чёрного, серого и бордового. Гарри заметил, что у Блэков цветовая гамма вообще не отличалась разнообразием на протяжении веков. Может, они все были дальтониками? Вальбурга всё ещё сторонилась его и скрывалась из виду, как только он появлялся в поле её зрения. Ирма его просто игнорировала, Кричеру было совершенно фиолетово - он прислуживал всем членам семьи, а так как Гарри объявили одним из них, то он обслуживал его с таким же почтением, как и всех остальных. Поллукс, однако, был по отношению к Гарри чрезвычайно дружелюбен. Был к нему доброжелателен и Альфард - средний сын Блэков. Характером он очень напоминал Гарри его крёстного, потому они достаточно быстро сошлись и подружились. Альфард с радостью рассказал ему всё про нынешнее положение дел в Хогвартсе и нынешних учителей. Трёхлетнего же Сигнуса Ирма всячески оберегала и ограждала от "пагубного влияния" Гарри. Маленький мальчик напоминал ему его крестника Теда Люпина, отчего нередко Гарри предавался унылой меланхолии, проводя на чердаке дни напролёт. Время шло, как-то по-старинному медленно и даже лениво. Лондон был совсем не таким, как в 2000-х, на улицах было малолюдно, все боялись воздушных налётов. Это было так необычно и странно: гулять по до боли знакомым улицам шестьдесят лет назад, смотреть на людей, которых нет в живых, как на призраков. Гарри пытался убедить себя в том, что они были не мертвецами, но живыми, настоящими. И что время, в которое он попал, не было прошлым, но было "здесь и сейчас". Косая Аллея почти не изменилась, тут по-прежнему было много детей, клянчивших метлы и конфеты у родителей, суетливо подбиравших материалы для учёбы в Хогвартсе. Поллукс и Альфард неоднократно сопровождали его в прогулках по Лондону 1942-го года, рассказывая об устройстве жизни, об общественных устоях и ценностях. Однажды, когда Поллукс-таки затащил его в ателье, чтобы сшить ему пару костюмов-троек подобающего кроя и стиля, Гарри почудилось, что он увидел Драко Малфоя. Однако высокомерным юношей, недовольным качеством его мантии оказался Абраксас Малфой - дед Драко. Навещала его и Дорея, вопреки тому, что каждый раз она уверяла Поллукса в том, что ни за что не согласится на его авантюру. Казалось, что ей просто хочется не отрываясь смотреть на Гарри, просто говорить с ним и быть рядом. Её связь с ним была куда сильнее, чем у остальных, и они оба это прекрасно понимали, но не подавали виду. Под конец июля она стала приходить практически каждый день и сидеть с Гарри на чердаке, медленно разбирая коробки с "останками благороднейших сволочей Блэков", как она это шутливо окрестила. От неё и от Поллукса Гарри узнал о себе и своей семье в десять раз больше, чем мог бы узнать в своё время. Сейчас он мог разложить самого себя буквально на каждого члена семей Блэк и Поттер и сказать, от кого какая черта ему досталась... И это странным образом помогало ему, помогало почувствовать себя не чужим человеком, но частью чего-то большего, чего-то цельного. 31-го июля Гарри вышел на улицу рано утром, до рассвета, и сел на мостовую, чтобы просто смотреть на спящие дома. Кругом было так тихо, так спокойно. Весь мир спал, но в воздухе витала магия. Она окружала этот дом и преображала всё кругом. Это было, пожалуй, самым большим отличием. Дом на площади Гриммо, при всей своей мрачности, был живым и полным живой магии людей, которые любили, дружили, заботились о близких... Этот дом никак не походил на ту тёмную, холодную дыру, в которую он превратился после гибели Регулуса и ареста Сириуса. Казалось, что всё горе Вальбурги, всё горе и боль её детей, не нашедших любви и отклика в её сердце, сконцентрировались в этом месте и с годами заставили прогнить его изнутри. Сейчас, даже несмотря на то, что он жил под одной крышей с темнейшими колдунами, Гарри не чувствовал ни страха, ни дискомфорта, напротив, здесь ему было как никогда хорошо и спокойно. Как дома. Прежде, в своём будущем, а теперь уже прошлом, он заставлял себя думать о Гриммо, как о своём доме, просто потому что другого у него не было. Теперь же это было не мыслью, с которой приходилось мириться, нет, это было желанием. Он хотел жить здесь, хотел называть это место домом. Сзади негромко скрипнула дверь и через секунду рядом с ним оказался Альфард. — Ты чего здесь сидишь в такую рань? — мальчик сонно на него смотрел, зевая и потирая заспанное лицо. — Не спится, — улыбнулся Гарри. — Я привык вставать очень рано по долгу службы. — Слушай, — Альфард громко и с наслаждением зевнул во весь свой большой рот, сладко потягиваясь и хрустя суставами, пока матушка не видела его неподобающего поведения. — Ты бы подал заявку на должность учителя в Хогвартсе? Ты же был Аврором, значит можешь преподавать Защиту. — Сомневаюсь, что Хогвартс страдает от нехватки кадров, — Гарри скептически усмехнулся. — Да нет же, у нас очень старая училка, старуха Вилкост. Она учит уже больше сорока лет, и она такая ску-у-учная, ужас! Она всё собирается уходить в отставку, потому что старая, — гадко улыбнулся Альфард, рассмеявшись над укоризненным взглядом Гарри. — Но ей никак не найдут замену. Серьёзно, ты идеальный кандидат, ты молодой, талантливый, у тебя столько опыта! Ты точно должен попробовать. Хочешь, я поговорю с отцом? У него же столько связей, он запросто может попросить Попечительский Совет школы поставить тебя на эту должность. — Это будет так странно для меня, — Гарри растерянно усмехнулся, почесывая голову. С ЗОТИ было связано столько воспоминаний, столько хороших и не очень людей... — Гарри, я тебя прошу, — чуть ли не взмолился Альфард. — Ну, хотя бы попробуй! — Ладно, ладно, я попробую, но без всяких Попечительских Советов, хорошо? Не хочу, чтобы кто-то думал, будто меня протолкнули. — Пф, — мальчишка закатил глаза. — Будет у тебя фамилия Блэк или будет Поттер, они всё равно так подумают, потому что ты наследник сразу двух аристократических родов. Так что, поверь, разницы нет ни-ка-кой. — Сначала надо разобраться с моим "прошлым" и придумать мне алиби на предыдущие двадцать два года жизни, а уж потом можно и в Хогвартс попробовать устроиться, — вздохнул Гарри, уперев локти в колени и сощурившись от удовольствия, когда первые тёплые лучи солнца коснулись его лица. — Я бы на этот счёт вообще не переживал, — Альфард лениво махнул рукой и снова зевнул. — Отец всё устроит. А два дня спустя Дорея пришла в гости не одна, но в сопровождении мужа и адвоката, чтобы сделать Гарри своим сыном. Мерзкая триумфальная ухмылка не сходила с губ Поллукса до самого позднего вечера. Он сердечно поздравил Гарри с официальным вступлением в их общую большую семью и с принятием титула лорд Поттер-Блэк, на чём настояла Дорея и чему он никак не воспротивился. По его словам, Гарри не просто стал причиной того, что брат и сестра восстановили свои отношения, но отметил новую веху в истории рода Блэк. Вальбурге стало немного легче переносить его присутствие, теперь, когда он стал официально её кузеном, но она всё ещё немного его побаивалась. Ирма была довольна, что бастарда вписали Поттерам, так что в доме воцарилась прежняя гармония и почти полное взаимопонимание.

***

— Проходите, проходите, Мистер... Э-э... — Поттер-Блэк, сэр, — улыбнулся он Армандо Диппету, которого хорошо помнил. — О, да. Присаживайтесь, э-э, Мистер Поттер-Блэк, — старый директор приветливо улыбнулся и указал рукой на небольшое кресло на противоположной стороне своего стола. В знаменитом круглом кабинете не изменилось ровным счётом ничего. Не было только маленьких тренькающих и булькающих приспособлений, которые так любил Дамблдор, и не было Фоукса на жердочке. Всё же остальное было как прежде, совсем так же, как Гарри это помнил. — Познакомьтесь, это Мистер Дамблдор, наш Профессор Трансфигурации и мой заместитель. — Здравствуйте, Мистер Поттер-Блэк. Или вы всё же хотите остановиться на одной из этих фамилий? Теперь Гарри точно видел призраков. Дамблдор выглядел сильно моложе, волосы его были ещё седыми, а не такими белыми, как в его времена, и совсем не такими длинными. И борода у него была совсем короткой, едва ли длиннее бороды Поллукса. Взгляд его голубых глаз был всё таким же живым, таинственным, мудрым, волшебным. — Профессор Дамблдор, очень приятно с вами познакомиться, — Гарри расплылся в широчайшей, самой идиотской улыбке на свете, с трудом сдерживая слёзы, которые так и норовили навернуться на глаза. — Можете использовать мою первую фамилию, если вам так удобнее. Дамблдор не мог не улыбнуться в ответ, очевидно обезоруженный таким искренним и неожиданным поведением юноши из самой странной семьи, которую только можно было представить. И с самой странной историей жизни в том числе. — Что же, э-э, Мистер Поттер, — ласково улыбнулся Диппет, который постоянно забывал, как его зовут, потому постоянно смотрел на листок на своем столе. — Вы подали заявку на пост преподавателя ЗОТИ в нашей школе. Я вижу, что вы сами у нас никогда не учились, а проходили десятилетнее обучение в закрытой частной школе в... где это было... Швейцарии. Нам о ней мало что известно, так что оценить вашу квалификацию нам достаточно сложно. Почему бы вам не рассказать немного о себе и о том, почему вы думаете, что подходите нам? Внутренне собравшись с силами и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Гарри принялся врать из самой глубины своего большого и почти чистого сердца. Поллукс и Дорея прописали его историю в самых мельчайших подробностях, и он заучил её наизусть. Немецкий ему тоже пришлось выучить, для чего, правда, достаточно было применить простое заклинание. — Я рос под опекой няни в Германии, недалеко от города Бремен. Родители часто меня навещали, так что я не могу сказать, что был совсем уж брошенным на произвол судьбы. Потом в девять лет я поступил в школу Святого Галлена в одноимённом городе в Швейцарии, где и проучился десять лет. После чего прошёл практику в Берлинском Аврорате. Это было более чем сумасшедшей аферой - за три дня в Германии пройти все необходимые тесты и экзамены и получить звание офицера Аврората. Гарри очень повезло, что главой Департамента был давний хороший друг Поллукса, который за небольшое вознаграждение написал ему блестящую рекомендацию, познакомил со всеми нужными контактами и пообещал поддерживать его легенду сколько потребуется. Гарри подозревал, что этот колдун и Поллукс просто наложили на всех работников отдела компульсивные чары, которые вынуждали их в нужный момент выдавать необходимую информацию о человеке под именем Поттер-Блэк. — Что же заставило вас вернуться в Англию? — поинтересовался Дамблдор, вскользь просматривая его бумаги. — Мой дядя Поллукс никогда не забывал про меня, даже когда они с матушкой рассорились из-за её брака с моим отцом. Он всячески поддерживал меня все эти годы, пока я учился, а после моего выпуска тут же заговорил о возвращении в Лондон и поступлении на службу в местное Министерство. Но матушка считала, что мне лучше быть подальше от этой половины нашей семьи, — Гарри смущенно опустил голову, посмеиваясь. — Но я очень люблю всех моих родных, особенно дядю Поллукса и кузена Альфарда, так что я, напротив, начал уговаривать матушку помириться и восстановить связь с родными. И она поддалась на мои уговоры, ещё и потому, что в Германии сейчас обстановка совсем неспокойная в связи с активностью Гриндевальда, так что она решила, что лучше мне быть подальше от него, чем от родственников. Ну, вот так я и оказался здесь. Я собирался подать прошение о переводе в Аврорат, но услышал о том, что место преподавателя Защиты может освободиться, и решил испытать свою удачу. — Но вы же светлый волшебник, не так ли? — Диппет выглядел сбитым с толку. — О чём вы спрашиваете, сэр? То, какую магию применяют мои родные, ни коим образом не влияет на моё к ним отношение до тех пор, пока они действуют в рамках закона. И тёмные, и светлые волшебники одинаково равны и одинаково заслуживают любви и уважения. Мы же все люди, — он пожал плечами, продолжая улыбаться. Он говорил то, что думал. Да и вернуться в родные Хогвартские стены для него было самым настоящим подарком судьбы. Он так соскучился по своему первому настоящему дому. — Двадцать два года, это, конечно, ещё слишком юный возраст, чтобы преподавать, — покачал головой Дамблдор, задумчиво на него глядя. — Я мог бы продемонстрировать вам свои умения в дуэли? — надо сказать, что окружение Блэков явно пошло на пользу самооценке Гарри. Он стал более самоуверенным и азартным. Древняя магия Блэков и их особняка заряжала его, как батарейку Энерджайзер. — Это серьёзное предложение? — брови Дамблдора приподнялись в удивлении. — Если это поможет вам решиться и выбрать меня на эту должность, то почему бы нет? — улыбнулся Гарри, воодушевлённый возможностью сойтись в поединке с самим Дамблдором. — Я очень хочу работать в Хогвартсе. Учить детей магии всегда было моей мечтой, хоть я сперва и не решился за ней последовать. Дамблдор смерил его проницательным взглядом. Пусть ему и было двадцать два, он едва ли выглядел на восемнадцать. Образу не помогали ни всклокоченные и торчащие во все стороны чёрные кудри, ни небрежно заправленная в брюки рубашка и расстегнутая нараспашку жилетка. Он казался ребёнком, а не опытным магом, способным построить двадцать человек в классе и заставить их слушать и работать на уроке. — Почему бы и нет? Следуйте за мной в Большой Зал, Мистер Поттер. Гарри чуть ли не вприпрыжку помчался за Дамблдором, чувствуя, как магия начала разливаться по венам и бурлить в предвкушении. Он не думал о том, что скорее всего не выстоит против старого чародея и пяти минут, не думал о том, что его могут спокойно развернуть и пообещать никогда больше не перезванивать. Гарри просто хотелось сразиться с Дамблдором, почувствовать его мощь, окунуться в безмятежность и волшебство свободного Хогвартса, не обременённого и не покалеченного войной и прочей чертовщиной. Они вошли в зал, такой большой и пустой без столов и скамей. Солнце ярко светило сквозь витражные окна, а зачарованный потолок переливался всеми оттенками лазури - на небе не было ни облачка. Гарри вертел головой, стремясь увидеть всё, запечатлеть это в своей памяти навсегда. На лице его застыла всё та же идиотская восторженная улыбка. — Вы радуетесь, как все наши первокурсники, — сипло рассмеялся Диппет, похлопав его по плечу. Старик наколдовал себе удобный мягкий стул, на который присел и приготовился наблюдать за дуэлью. — Хогвартс - это потрясающее место. Я читал о нём в книгах, мне рассказывали о нём родители... Жаль, что мне не довелось учиться здесь, — Гарри с ностальгией посмотрел на знамёна четырёх факультетов. Гриффиндорский ярко алел у Дамблдора прямо над головой. — Что же, Мистер Поттер, прошу, — Дамблдор поклонился и принял боевую стойку. Гарри поклонился в ответ и высоко поднял свою волшебную палочку. Дуэль началась. Гарри с легкостью отражал и обходил все атаки Дамблдора, примериваясь к нему. Будущий директор школы был чрезвычайно силён и изобретателен в трансфигурации, в этом Гарри ему сильно уступал. Потому решил, что нужно перейти в открытое наступление и лишить его возможности собраться с мыслями и произвести сложную магическую махинацию. Потому, недолго думая, он начал бросать в мага тёмные, разрушительные заклятия, от которых трудно было отбиться. Пока Дамблдор тратил силы и время на возведение щитов, Гарри подобрался ближе и смог применить собственную трансфигурацию. Борода Дамблдора обратилась в змей, а пиджак - в жуков, и пока маг придумывал контрзаклятия, Гарри выбил палочку из его рук своим коронным Экспеллиармусом. — Вот это да, впервые вижу, чтобы кто-то выбил палочку из рук Дамблдора! — Диппет заметно оживился. — Я гораздо слабее Мистера Дамблдора, — скромно признался Гарри, возвращая немного обескураженному магу его оружие. — Я знаю, что в трансфигурации он намного лучше и опытнее меня, потому я применил особую тактику боя, которая позволила мне подойти достаточно близко, чтобы произвести сложную трансфигурацию со змеями и отвлечь его. Я считаю, что совсем необязательно быть сильнее своего соперника или применять Непростительные, чтобы победить его. Надо быть хитрее и прозорливее. — Должен признать, Мистер Поттер, вы действительно застали меня врасплох. Я не был готов к битве с настоящим магом. Простите, что я по ошибке отнёсся к вам, как к неопытному студенту, — пробормотал Дамблдор, хмурясь. — Именно на это я и рассчитывал, профессор, — рассмеялся Гарри, разглаживая свою рубашку, застёгивая жилетку и зачесывая растрёпанные волосы назад. Пара ловких движений руками, и перед старыми магами уже стоял очень даже респектабельно выглядящий волшебник, вполне тянущий на должность учителя. — Я также применил тактику маскировки, чтобы внушить вам, что я безобиден и ни на что не годен. Шалость удалась, — он задорно подмигнул Дамблдору. — По-моему, он был бы идеальным Слизеринцем, как думаешь? — рассмеялся Диппет, обращаясь к своему заместителю. — Но не думайте, что это то, чему я буду учить студентов. Я просто показал вам, что умею я, — поспешил заверить их Гарри. — Я правда очень хочу работать с детьми и помогать им постигать магию и развивать их таланты. И вообще, пусть я и хитёр, но мне всегда казалось, что сердце моё больше расположено к Гриффиндору. Ведь лев тоже очень умное и расчётливое животное. — Ну, что ты думаешь, Альбус? Отпустим уже на покой несчастную Галатею? Молодой учитель в наших рядах нам совсем не помешает. После такой демонстрации я не сомневаюсь, что он сможет управиться с нашими хулиганами. Особенно с Блэками, раз уж они в родстве. — Ну, учитывая то, что других кандидатов у нас пока нет, я полагаю, мы можем дать Мистеру Поттеру шанс, — вздохнул Дамблдор, всё ещё хмурясь, но улыбаясь в ответ на лучезарную улыбку юноши. — Вы не пожалеете, Мистер Дамблдор, Мистер Диппет! — клятвенно пообещал им Гарри. — Спасибо вам! Я так счастлив, вы даже не представляете! — Да, эмоций у вас, действительно, как у гриффиндорца, — покачал головой директор, усмехаясь в свою косматую бороду. — Пойдёмте подписывать контракт, Мистер Поттер. Дома - а именно так теперь Гарри называл Гриммо - его встречали как героя, устроив званый ужин для всех родственников Блэков и Поттеров, чтобы выпить за нового преподавателя Хогвартса и ту самую новую веху в истории рода. Гарри перезнакомился со всей своей, как оказалось, огромной семьёй, смутно припоминая их имена с гобелена Блэков. Немногочисленные Поттеры были немного неприятно удивлены тем фактом, что прямой наследник их рода скрывался от них более двадцати лет, в то время как Блэки отреагировали на это совершенно нормально, словно для них подобное было нормой. Судя по тому, какими они были людьми - это было более, чем нормой. Поллукс радовался его успеху как дитя, ведь должность учителя в Хогвартсе пусть и не была престижной в глазах тёмных чародеев, в его глазах она всё же была почётной, а также политически важной. Дорея просто гордилась им. Гарри казалось, что он никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым. Он был окружён людьми, которые были его плотью и кровью, и которые действительно были за него рады. Это было именно то, о чём он мечтал всю жизнь - быть в кругу семьи, своей семьи. Родных, которые не будут завидовать, бояться, презирать, но будут уважать, по-своему любить и всячески поддерживать.

***

Две недели спустя, 31-го августа Гарри переехал в Хогвартс и обустроился в своих покоях. Офис мало отличался от того, каким он его помнил. Мебель казалась новее, да и погода была ясной и солнечной, отчего весь класс был залит светом и казался уже совсем не таким мрачным. Спальня и гостиная были небольшими, но очень уютными. Мадам Вилкост оставила после себя кучу цветов и растений, которые настоятельно рекомендовала ему поливать и любить. Гарри, никогда не блиставший особыми талантами в Гербологии, решил, что оставит у себя только самых живучих и стойких, а остальных отдаст в теплицы школы. После обеда приезжал портной и подгонял ему его рабочие мантии и костюмы, после чего Гарри знакомился с остальным учительским составом и отдельно с медсестрой, которая оказалась устрашающего вида женщиной. Гарри порадовался, что он больше не студент и не игрок и, скорее всего, никогда к ней не попадёт. День пролетел совершенно незаметно, как и первое сентября, которое он провёл в попытке украсить свой класс максимально просто, но красиво, в попытке составить учебный план хотя бы на первые три дня, что далось ему, мягко говоря, с трудом... Он не умел планировать, он умел импровизировать. Вечер настал достаточно быстро и Гарри и не заметил, как оказался в Большом Зале на месте, с которого всё выглядело совершенно по-другому. Ученики казались совсем маленькими и сливались в общую массу чёрных мантий и шапок; от пёстрого разнообразия еды на столах рябило в глазах. Гарри сидел на обычном месте, как ни странно, Снейпа, по соседству с Дамблдором. Церемония Распределения отсюда выглядела не менее волнительной, чем когда Гарри сам стоял в очереди на заветный табурет с распределяющей Шляпой. Первокурсники казались ему совсем крохотными и бестолковыми. «Неужели и я когда-то был таким маленьким и невинным...» — Дорогие друзья, — обратился к детям Диппет, встав перед учительским столом. — Мы со светлой грустью и пожеланиями всего наилучшего прощаемся с нашим любимым педагогом Мадам Вилкост, отслужившей в этой школе 47 лет, и с радостью и надеждами на прогрессивное будущее встречаем нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных Искусств - Лорда Поттера-Блэка. Зал взорвался аплодисментами и громкими криками одобрения от женской половины аудитории, отчего вставший со своего места Гарри немного смутился. — Я не сомневаюсь, что вы справитесь с хулиганами, Мистер Поттер, — тихо проговорил ему на ухо Дамблдор, когда все угомонились и Гарри опустился на стул. — Я переживаю, как бы вас такого молодого и привлекательного юные особы живьём не сожрали. Гарри рассмеялся, оттягивая воротник рубашки, который вдруг стал слишком тугим. — Не волнуйтесь, профессор, просто так я им не дамся, я же не лыком шит. — Будем надеяться, — усмехнулся Дамблдор в свой кубок. Позднее вечером, после того как все ученики были отправлены в свои спальни, старосты всех факультетов собрались в офисе Дамблдора, чтобы познакомиться с новым профессором. Гарри был так поглощён беседой с совсем молодым профессором Флитвиком, который сам только несколько лет назад начал преподавать, что не обратил внимания на вошедших в комнату учеников. Когда же он поднял голову, то взгляд его встретился со взглядом, который, он думал, он может увидеть только в своих непрекращающихся ночных кошмарах, но никак не наяву. Перед ним стоял Том Марволо Риддл собственной персоной и протягивал ему руку для пожатия. «Твою мать, это же он... Как я мог забыть... Это же он...», пронеслось в голове Гарри, пока он на автомате пожимал тонкую, нежную кисть руки человека, который разрушил его жизнь и сотни жизней других людей. — Рад знакомству, Лорд Поттер-Блэк, — галантно улыбнулся ему Риддл. — Я староста Слизерина, Том Риддл, ученик пятого курса. «Пятый курс... Пятый курс... Это же время создания первого крестража! Чёрт, чёрт, чёрт! Я должен предупредить Миртл! Нет, что я ей скажу... Нет, она подумает, что я псих. Я должен предотвратить это, да, я должен не дать ему пройти в Тайную Комнату и вызволить Василиска». — Очень приятно познакомиться, Том, — Гарри попытался выдавить максимально человечную улыбку и не сдавливать руку подростка слишком сильно. Потому на лице его застыл немного болезненный оскал, с которым он поприветствовал и всех остальных, краем глаза следя за каждым движением Риддла. А он думал, что спокойно поживёт в Хогвартсе в своё удовольствие, пока будет искать способ вернуться... «Хрен тебе, Гарри.» Нет, отныне он будет как Снейп, как Филч - будет преследовать Риддла денно и нощно, чтобы не дать ему никого убить и расщепить свою душу. Он хотел изменить будущее к лучшему? Вот его шанс. А после школы он может и убить Риддла, если это понадобится. Он может убить его сто раз подряд, если понадобится. Он уже ко всему готов. — Он какой-то придурковатый, — откашлялся в кулак второй староста Слизерина, Дирк Булстроуд. — Да не скажи, — едва разжимая губы, ответил ему Риддл. — Я слышал от привидений, что он вызвал Дамблдора на дуэль, чтобы получить эту должность, и победил его. — Да ты шутишь, это невозможно, — Булстроуд посмотрел на него, как на больного. — Спроси у Почти Безголового Ника, он это видел. Я бы не спешил с выводами о том, какой он. Но то, что он могущественный и талантливый волшебник - это хорошо. Он может научить нас чему-то стоящему, — Риддл покосился на Поттера, который смущённо принимал похвалу от девушек и вежливо отказывался от четвёртой кружки чая, что пытался влить в него Диппет. Пятый курс Хогвартса обещал быть интересным.