Зазеркалье

Всю ночь Гарри не находил себе места. Стоило закрыть глаза, как он проваливался в один из своих самых "любимых" ночных кошмаров о Тайной Комнате, в котором Том Риддл убивал Джинни, становился полноценным человеком и сбегал из замка, только чтобы начать массово убивать детей, съедать их сердца и оставлять их расчленённые тела всем напоказ. Бодрствуя же, Гарри метался из угла в угол, то и дело порываясь отправиться в туалет на втором этаже и разбить лагерь у сломанной раковины, чтобы ни в коем случае не пропустить этого ублюдка к змее. Как он ни силился, он не мог вспомнить, когда именно произошло убийство Миртл* – в первом или втором семестре? На каникулах? Может, на любимый праздник Риддла – Хэллоуин? Как ему заранее узнать о планах этого маньяка, чтобы их разрушить? «Ты теперь Блэк. Вот и думай, как настоящий Блэк!» – одёрнул он сам себя и, усевшись, наконец, за стол, принялся думать. Как некогда признанный Шляпой слизеринец, как он должен был вести себя со своим заклятым врагом? Вспоминая свои взаимоотношения с Драко, Гарри сразу же отмёл в сторону вариант открытой конфронтации. Нет, с Риддлом такое не пройдёт. Насколько он помнил его из дневника-крестража, этот козёл дьявольски хитёр уже в таком нежном возрасте и запросто обведёт его вокруг пальца, если поймёт, что Гарри пытается вывести его на чистую воду. Тактика Дамблдора – игнорирование и ожидание, когда грянет гром – тоже ему не нравилась. Это потом всей магической Британии аукнулось таким апокалипсисом... В голове его возникли образы из воспоминаний о маленьком Риддле и его диалогах со старым магом. Этот псих всегда был одинок, у него никогда не было настоящих друзей – только фанаты-шизофреники. Значит, следуя старинной поговорке "держи друзей близко, а врагов ещё ближе", он должен подружиться с Риддлом и показать ему, что насилие, смерть и боль – это не основная составляющая мироздания, а лишь небольшая его часть. Если он сблизится с подростком, то, возможно, сможет его разговорить, а может даже и вовсе отговорить от идеи с крестражами... — Боже, ему же всего пятнадцать лет, — простонал Гарри, спрятав лицо в ладонях и, наконец, разрыдавшись под напором нахлынувших эмоций. — Зачем ребёнку крестраж в пятнадцать лет?! Всё вдруг навалилось на него: и осознание того, что он, возможно, никогда не вернётся назад и не увидит друзей; и осознание того, что судьба вновь повернулась к нему задом, выбросив его именно в тот год, когда начался весь этот ужас, вновь столкнула его с врагом, ею же предначертанным... Казалось, что привыкнуть к этой странной новой жизни будет очень легко, однако, как бы он ни старался, он по-прежнему видел во всех призраков. Призраков своего прошлого, которого уже больше не существовало, но признать этого он пока был не в силах. Размазывая по лицу сопли и слёзы, Гарри пытался представить, что именно могло мотивировать Риддла на такой противоречащий всякой логике и человечности поступок... Нет, он определённо должен был докопаться до истины и не дать ему совершить эту страшную ошибку. Нет, нет, нет, пока он здесь, он не позволит Риддлу ни других убивать, ни самого себя калечить. Истощённые тело и мозг дали слабину под самое утро, и Гарри смог отключиться на полтора часа глубокого и относительно здорового сна, прежде чем школьный эльф разбудил его громкой рекламой утреннего меню в Большом Зале. Кое-как умывшись и заклятием приведя себя в надлежащий, чистый и опрятный вид, Гарри добрался до столовой, где приложил все свои усилия к тому, чтобы не смотреть на проклятого Риддла, как назло сидящего на самом краю слизеринского стола, прямо напротив учительского. — Ужасно выглядишь, Гарри, — заботливо посмотрел на него Флитвик, занявший сегодня место Дамблдора, в связи с отъездом профессора. — Чем ты занимался ночью? — Нервничал, — пробубнил Гарри, набивая свой рот овсянкой. — Я тебе вечером травку одну занесу, — пообещал его маленький коллега. — Она с тебя всё напряжение снимет. Зуб даю! Гарри невольно задумался над тем, не потому ли Флитвик всегда такой спокойный и расслабленный, что он не переставая дует? Мысль эта отвлекла его от его ходячего боггарта до начала первого урока, который был, конечно же, с пятикурсниками и, конечно же, со Слизерином и Гриффиндором. И, конечно же, мерзкий маньяк с невинными голубыми глазами сидел на самой первой парте! Гарри решил, что ему однозначно нужна травка Флитвика, двадцать четыре часа в сутки. — Доброе утро, класс, — неуверенно начал он, всё ещё не определившись с тем, хочет ли он копировать манеру Снейпа или всё же учителя для людей – Люпина. — Заранее хочу извиниться, так как я очень волнуюсь, — усмехнулся он и немного расслабился, увидев улыбки на лицах детей. — Меня зовут Гарри Поттер-Блэк, но вы можете называть меня по моей первой фамилии, так что я просто Мистер Поттер для вас. Я работал Аврором, благодаря чему у меня большой опыт в Защите и боевой магии. Я постараюсь научить вас наиболее нужным и жизненно необходимым заклятиям и приёмам, а также я хотел бы сократить работу с учебниками до минимума, просто потому что теория и практика в боевой магии – это две совершенно разные вещи. Ученики выглядели довольными таким планом, что подбодрило Гарри пойти дальше. Он объяснил какая структура будет у уроков – похожая на структуру занятий Авроров, как он будет оценивать их успехи и какие он ожидает от них сочинения в домашних работах. — Меня не интересует то, сколько дюймов пергамента вы испишeте, мне важно, чтобы вы понимали, о чём пишeте. И не забывайте, если у кого-то из вас есть какие-то проблемы или вопросы, вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. Пусть я и молод, но я успел повидать всякого на своём коротком веку и сведущ во многих областях магии, так что если у вас есть какие-то интересные задумки или проекты, я буду очень рад их выслушать и помочь претворить их в жизнь, — широко улыбался Гарри, старательно избегая взгляда Риддла. Эта речь была заготовлена для него. Конечно, не было никакой гарантии, что он на это поведётся и придёт к Гарри рассказать про свои семь киндер-сюрпризов, но попробовать стоило. На войне все средства хороши. — Мистер Поттер, сэр, — зачем-то Риддлу понадобилось подойти к нему после первого урока. — Скажите, а возможно ли устроить факультатив для, скажем так, более продвинутых студентов? Гарри смотрел в его невинное, красивое лицо и представлял, как даёт ему со всей дури в зубы, и как медленно эти самые коренные летят по воздуху в компании брызг крови. Эта фантазия подействовала на него, как валерьянка. — Хотите сказать, что опережаете школьный план и ищете возможности практиковать что-то посерьёзней или даже потемнее? — он присел на край своего стола и скрестил на груди руки. Риддл заискивающе улыбнулся и неоднозначно повёл плечом, не отвечая словами, но всё и так было понятно. — Думаю, это вполне реально организовать, — в свою очередь пожал плечами Гарри. — Правда? — глаза подростка чуть ли не заискрились от радости. — Ну, а почему нет? Все же с разной скоростью развиваются и постигают материал. У меня в школе тоже были факультативы для тех, кому хотелось большего. — Память о собраниях Армии Дамблдора была так свежа, словно это всё случилось только вчера, а не семь лет назад шестьдесят лет вперёд. — Я не могу обещать вам, что это получится устроить сразу с сентября, так как я ещё новичок и не совсем обосновался здесь, как учитель. Но я поговорю с директором Диппетом и постараюсь открыть первые занятия хотя бы к зиме. Идёт? — Идёт! Спасибо, Мистер Поттер! — такой ослепительной улыбке поверил бы любой — любой, кто не знает Риддла так близко и хорошо, как знает его Гарри. Он учтиво улыбнулся в ответ и поторопил подростка бежать на следующий урок, после чего сам убежал в туалет, в котором простоял весь остаток перемены над раковиной, силясь не вывернуть в неё весь свой завтрак. Этот учебный год обещал быть очень тяжёлым. Гарри не ожидал, что труднее всего ему придётся с первокурсниками и выпускниками — учениками последнего, седьмого курса. Потому что у Гарри у самого были пробелы в учебной программе Защиты за эти годы, благодаря, конечно же, Волдеморту. Всё, всё в его жизни было не так именно из-за этого дьявола во плоти, прячущегося под ликом невинного ангела. Записки Мадам Вилкост и её учебные планы, конечно, были неплохим подспорьем на первое время, но не имели абсолютно никакого шанса на успех в перспективе. Потому что не учили детей абсолютно ничему полезному. А учитывая то, что война с Гриндевальдом набирала обороты и могла и не закончиться в ближайшие годы — навыки самосохранения и защиты Гарри ставил превыше всего в программе своего курса. Ему самому пришлось учиться на бегу, в перерывах между покушениями на его жизнь и жизни его друзей, он никогда толком не сидел за партой и не получал знаний от учителей. Лишь поступив на службу в Аврорат он узнал, сколько на самом деле существует заклятий, проклятий, щитов и методов трансфигурации... Если бы кто-то научил его всему этому за первые пять лет обучения в школе, то может быть Хогвартской Битвы и вовсе можно было бы избежать... Кто знает? — Как прошёл ваш первый день в качестве учителя, Мистер Поттер? — вечером на пороге его офиса возник Дамблдор, всё ещё одетый в свой дорожный костюм. — Были жертвы? Гарри никогда не догадался бы, что добрый директор прежде был таким саркастичным и даже немного циничным. Совсем как Снейп... — День прошёл в волнении, достаточно утомительно. Тем не менее, продуктивно, — ответил Гарри магу, оторвавшись от бумаг и слабо улыбнувшись. — Я знал, на что иду, профессор. И прекрасно понимаю, что понадобятся годы, чтобы отточить моё мастерство и стать настоящим профессионалом. — Да, я опять забыл, что вы уже совсем взрослый, Мистер Поттер, — усмехнулся в седые усы Дамблдор, снимая перчатки и складывая их одну поверх другой в свою ладонь. — А вы куда пропали на весь день? — Срочное заседание в Визенгамоте. Обсуждали продвижение Гриндевальда во Францию. Тяжёлые нынче времена... — Лоб Дамблдора был покрыт глубокими морщинами от того, что он постоянно хмурился. И сейчас его густые брови тоже были сведены к переносице, а глаза были печальными и уставшими. — Вы полагаете, что он попытается захватить Великобританию? — Я предпочитаю не полагать, но оперировать фактами. И факты таковы, что вероятность этого крайне высока. К сожалению. — Ясно... — Гарри задумчиво посмотрел в тёмное окно, за которым виднелась крошечная луна. — Но я продолжаю надеяться, что нас это не коснётся. Я верю, что в мире есть и справедливость, и добро, верю, что обязательно найдётся тот, кто сможет остановить Гриндевальда. Дамблдор ничего на это не ответил, лишь пристально посмотрел на Гарри, словно пытаясь прочесть его мысли. Казалось, он понял намёк. А может и нет. Маг устало вздохнул и, улыбнувшись на прощание, пожелал Гарри спокойной ночи и притворил за собой дверь.

***

Время бежало в Хогвартсе неожиданно быстро. Загруженный составлением правильных учебных планов для каждого курса, Гарри не успевал даже подумать о том, что ему необходимо найти способ вернуться домой, да и на охоту на Риддла оставалось крайне мало времени и сил. Ночные дежурства не отличались насыщенностью событий — пару раз ему довелось застать тискающих друг друга старшекурсников, да один раз он наткнулся на Миртл, рыдающую в туалете, отчего чуть не заработал самому себе сердечный приступ. Ведьма была жива и здорова, а также чрезвычайно довольна, что поздней ночью утешить её пришёл молодой профессор Поттер. Гарри нередко сталкивался с Риддлом на дежурствах — последний явно составил себе какой-то особый маршрут патрулирования. Но будущий маньяк не был ровней человеку, некогда владевшему Картой Мародёров, которой ему, надо сказать, ужасно не хватало. Так что всякий раз, что настырный слизеринец решал прогуляться там, где не следовало, Гарри обгонял его по одному из тайных проходов и возвращал обратно в центральную часть замка. Риддл был этим очевидно обескуражен, но виду старался не подавать. — Как вы всегда знаете наперёд, где я окажусь, сэр? — спросил он как-то после того, как Гарри в очередной раз сопроводил его из коридора седьмого этажа в коридор третьего. — Вы появляетесь словно из воздуха, хотя аппарация в школе невозможна, не так ли? — Любопытство, Мистер Риддл, сгубило кошку. Слышали о таком? — гадко улыбнулся ему Гарри. — Если будете хорошо себя вести, я вам, может, и расскажу о своих тайных способностях и маленьких хитростях. — Тайные способности? Звучит заманчиво... — глаза Риддла алчно блестели в свете факелов. — Вы, случаем, не анимаг? — Всё-то вам расскажи, Риддл. Можете пока поломать голову над догадкой, но, тем временем, будьте добры патрулировать установленную для вас территорию. Так пролетело два месяца. На Хэллоуин Гарри провёл всю ночь в туалете на втором этаже, подстерегая гадёныша, но слизеринец на место будущего преступления не явился. Вообще, Риддл на самом деле был примерным студентом. Он был чрезвычайно вежлив и услужлив, блестяще справлялся со всеми предметами и заданиями, всем преподавателям он очень нравился. Всем, кроме Дамблдора и Гарри. Правда, он, в отличие от своего наставника, никогда своей неприязни не показывал и, напротив, пытался всячески приободрить психа-змееуста. Дамблдор же относился к нему холодно, едва ли отвечая на его приветствия в коридорах, что казалось Гарри странным. Если маг инстинктивно чувствовал, что с мальчишкой что-то не так, его нельзя было отталкивать, напротив, надо было попытаться ему помочь. Разве нет? Чем ближе Гарри узнавал Дамблдора, тем меньше он узнавал в нём своего наставника и героя, коим маг был в его времени... Казалось, что это были два совершенно разных человека с одним именем. — Альфард, заходи, заходи, — Гарри помахал своему кузену рукой, измазанной мускусом и слизью, показывая, что мальчику стоило впустить себя и обслужить себя чаем самостоятельно. Он часто приходил к Гарри по пятницам, когда вечер не был загружен учёбой, и играл с ним в настольные игры или планировал розыгрыши. Гарри Хогвартс казался пустым и скучным без близнецов Уизли, потому он решил помогать своим студентам развлекаться и шутить друг над другом. В меру и безобидно, конечно же. — Фу-у, чем ты обмазался?! — скривился Альфард, обходя родственника за несколько метров. — Я готовлю основу для зелья, которое может поменять цвет волос всех, кто будет завтракать в Большом Зале в субботу, — с удовольствием ответил он, радуясь, как ребёнок, возможности повеселиться. — Это выглядит отвратительно, — констатировал его кузен, наливая себе чашку чая и усаживаясь на письменный стол, прямо на сочинения второго и третьего курсов. — Ты там особо не рассиживайся, ты доделаешь остальное, и тоже съешь завтрак вместе со всеми, чтобы тебя не смогли уличить в розыгрыше. — Оно на вкус будет такое же ужасное, как на вид? — с сомнением покосился на него Альфард. — И как мы его подсыпем всем в еду? — Я подсыплю его на кухне. Как у преподавателя, у меня есть туда доступ. — Как же круто, когда твой двоюродный брат — твой учитель! — рассмеялся юный Блэк и чуть не упал назад, когда в лицо ему прилетел скомканный фартук. — Эй! — За работу, салага! Я не хочу корячиться весь вечер пятницы над этой ерундой. — Слушай, а учителя... Тоже, получается, съедят это зелье? — Альфард осторожно потыкал странного вида жижу в баночке, прежде чем перелить её в миску для перемешивания. — А можно мы тогда слабительного ещё добавим? — Альфард, если у всех будет понос, то и у тебя он будет в том числе, — Гарри многозначительно посмотрел на него поверх очков. — Если ты готов на такие жертвы ради эффекта, то и флаг тебе в руки, но я-то в очереди в туалеты стоять не буду, а ты — будешь. — Да, логично, — подросток ухмыльнулся и принялся замешивать основные компоненты, сверяясь с коряво написанными инструкциями в ежедневнике Гарри. — Слушай, а расскажи мне про Риддла? — невзначай спросил Гарри, разводя огонь. — Мне интересно, с чего Дамблдор на него зуб точит. — Мы сами удивляемся, чего Дамблдору от него надо, на каждом уроке Трансфигурации он его просто игнорирует и даже не даёт особо показать себя, — негодующе начал размахивать половником Альфард. — А Риддл о-очень сильный колдун! Он в будущем многого добьётся, это точно. — Как же вы на Слизерине все его приняли, если он из приюта? Без рода, без денег... — Да как-то... — подросток вдруг серьёзно задумался. — Теперь, когда я об этом думаю, я и сам не понимаю, почему он вдруг стал нашим лидером. Наверное, из-за своего безграничного таланта. Ну и ещё он часто говорит о том, что является последним потомком самого Слизерина. Поверить в это, конечно, сложно, но и опровергнуть тоже никак нельзя. А он явно тёмный и могущественный колдун — вряд ли такой вышел из маггловской семьи. — Думаю, потомки Слизерина должны уметь говорить на змеином языке, — со знанием дела сказал Гарри, помешивая зелье. — А чёрт его знает, может он и умеет... Я бы не удивился, — Альфард неоднозначно повёл плечом. — Ты с ним дружишь? — Гарри казалось, что хоть Альфард и был Блэком, в тусовку будущих Пожирателей он не вписался. Орион и Вальбурга всегда были в первых рядах свиты Риддла, что сопровождала его на занятия, в то время как их младший брат обычно ходил один или в компании тёмных волшебников из Рэйвенкло. — Нет, — мальчишка нахмурился, оставив в покое перья попугая, которые он безрезультатно пытался измельчить. — Вальбурга говорит, что я слишком маленький и глупый, хотя я всего на год младше неё! Да и сам Том не обращает на меня внимания... У них есть какой-то свой круг, закрытый. Они собираются по вечерам пятницы в одной из пустых классных комнат в подземельях. Но чем они занимаются, я не знаю. Думаю, чёрной магией. — Неужели? И почему ты так думаешь? — Я слышал однажды, как Абраксас Малфой хвастался одному семикурснику, что сможет уложить его на лопатки в два счёта теми чёрными проклятиями, которые он знает... А Мальсибер как-то пригрозил грязнокровке-гриффиндорцу, что запытает его Круциатусом, если тот ещё раз прикоснётся к нему своими грязными руками. — Не грязнокровка, а магглорождённый, — на автомате поправил его Гарри, предавшись воспоминаниям о Гермионе и том, как её травил Драко из-за её происхождения. О том, как Снейп поругался с его матерью. Именно такие конфликты привели к войне, к жертвам. — Какая разница, — насупленно отмахнулся от него Альфард, уныло рассматривая зелье. — Разница есть, и большая. Во-первых, это оскорбительно. Если ты будешь так обзывать людей и в лицо, и за спиной, то наживёшь себе лишних врагов и станешь совсем непопулярным у учителей. Во-вторых, поверь мне, магглорождённые и полукровки куда более могущественны, чем чистокровные волшебники. Талантливейшая ведьма столетия... Ну, ты её не знаешь, она из... Из Америки. Неважно. Короче, она магглорождённая. И она вашего Риддла на лопатки положит куда быстрее, чем Малфой успеет произнести заклятие Круциатуса. — То есть Риддл может быть полукровкой? — скептически спросил его кузен. — Всё возможно. Я же вернулся из будущего. После такого, мне кажется, сомневаться в реальности чего-либо попросту глупо, — усмехнулся Гарри и, вытерев руки, потрепал Альфарда по голове, чем вызвал у него улыбку. — А ты бы хотел дружить с Риддлом? — Не знаю, я его немного побаиваюсь, если честно. Он такой холодный и расчётливый, скрытный... Совсем как мои родители. Не думаю, что он может быть хорошим другом. — И я так думаю, — поддержал его Гарри. — Мне кажется, что у него вообще нет друзей, а твои брат и сестра и остальные — просто поклонники, которые тешат его ущемлённое эго. Он, наверное, даже не знает, каково это — дружить. — Мне неинтересно быть частью их дурацкого клуба, — с вызовом заявил Альфард, уперев руки в бока. — Я вообще больше люблю квиддич и хочу этим заниматься в будущем. — Это очень здорово! — Но родители считают, что спорт — это школьное хобби и возможность принести своему факультету славу, но не благородное занятие для аристократа и наследника рода, — тихо проговорил мальчишка, вновь сникнув. — Глупости, — Гарри похлопал его по плечу и легонько приобнял. — Если хочешь, я могу обработать Поллукса и в обмен на пару секретов о будущем заставить его дать тебе свободу, м? — Ты правда это сделаешь? Для меня? — юный Блэк чуть ли не светился от счастья. — Ты этого заслуживаешь, — улыбнулся ему Гарри, с грустью думая о том, что в его будущем Альфард умер очень рано, одиноким и презираемым своей семьёй. Ужасная судьба. Следующим утром в Большом Зале стоял шум и гам, счастливые дети показывали друг на друга пальцами и хохотали: волосы всех студентов и преподавателей окрасились в безумные цвета и стали походить на перья. Голова директора Диппета превратилась в "задницу фламинго", как окрестил это Альфард, чьи чёрные волосы теперь были цвета яичного желтка. Дамблдор позеленел, у Флитвика вырос хохолок, как у Какаду, у самого Гарри волосы стали яркого красного оттенка в белую и чёрную крапинку. Обычно гладко зализанные назад чёрные волосы Риддла теперь топорщились в стороны синими и оранжевыми перьями разного размера — он явно был недоволен розыгрышем и недобро оглядывал присутствующих, пытаясь определить виновного. Слагхорн, кислотно-жёлтые короткие пёрышки которого так и не прикрыли его лысины, громко смеялся со своего места по правую руку от директора и обещал сварить для своих коллег противоядие в обмен на взятку. — И долго нам так ходить? — спросил Дамблдор у Гарри, копаясь в своей теперь очень пышной бороде из перьев. — Понятия не имею, — улыбнулся ему Гарри, с наслаждением дожёвывая свой сэндвич. — Молодежь... — проворчал маг, покачивая головой. Однако, никаких наказаний или репрессий не последовало. Учителям, как и большинству студентов, розыгрыш понравился и все выходные замок был наполнен счастливым визгом и хохотом и разноцветными перьями.

***

— Я думаю, что мы все вполне готовы перейти к изучению Непростительных, — объявил Риддл на собрании их пока что безымянного клуба. Его пытливый взгляд прошёлся по бледным и воодушевлённым лицам его последователей. — А где Вальбурга? Я же предупреждал, что опоздание на собрания грозит исключением! — Что-то случилось с этим нытиком Альфардом, — зевая, ответил ему Орион Блэк. — Она повела его к нашему кузену, профессору Поттеру, так что может и вообще не придёт сегодня. У мелкого же здоровье-то слабое, он каждый раз как при смерти. — Что же, пропущенный материал — её проблема, я с ней сюсюкаться, как Поттер, не собираюсь, — злостно отозвался Том, раздражённый несобранностью своей одноклассницы. — И вообще, почему она пошла к Поттеру, когда в школе есть медсестра?! Более того, слизеринцы должны обращаться за помощью к своему декану, а не к постороннему учителю. — Думаю, Поттер, будучи Блэком, может забрать его к родителям и к семейному врачу, вместо того, чтобы оставлять на попечении бесполезной ведьмы в больничном крыле, — протянул Абраксас Малфой, расправляя свои и без того идеально прямые волосы. Орион согласно закивал, подтверждая его слова. — И даже директор не сможет ему этого запретить, потому что он родственник Альфарда. «Проклятые избалованные аристократы, — подумал Риддл, с презрением косясь на присутствующих. — Медсестра их, видишь ли, не устраивает, только семейный врач может им помочь. Тьфу! У меня в приюте даже аптечки нет, чтобы оказать первую помощь. Свиньи зажравшиеся». Они сидели молча некоторое время, слушая, как Риддл читал им выдержки из двух книг по тёмным заклятиям о Непростительных проклятиях, их происхождении и верном применении. Никто не шевелился, не встревал с вопросами. Так было принято. — Полагаю, что начать стоит с самого простого из трёх — Империо, — подытожил Том, глядя на юных колдунов и ожидая их безоговорочного согласия. Даже несмотря на то, что некоторые из них были старше него, его авторитет был непоколебим. — Будем тренироваться сразу друг на друге, к чёрту животных. — Но ведь на следующей неделе начинаются зимние каникулы, — капризно протянул Мальсибер. — Нам некогда будет практиковаться в школе, а дома это будет невозможно провернуть без палочки. — Мы, кажется, уже это обсуждали... В этот момент дверь в класс, закрытая магической печатью, растворилась и на пороге возник профессор Поттер с чрезвычайно скорбным выражением на его лице. — Я извиняюсь за вторжение во время изучения нелегальной магии, о чём мы ещё поговорим позднее, но вы все должны немедленно отправиться в Больничное Крыло на обследование. Это касается всех студентов Слизерина без исключения. — А в чём дело? — Риддл состроил растерянное и невинное выражение лица и вышел вперёд стола, чтобы загородить собою книги, честно сворованные из Запретной Секции. — У Альфарда и Вальбурги началась гнилая горячка**. Вы все можете быть заражены. — Потрясающе, — простонал Малфой. — Мы собирались в Париж на Новый Год, теперь же всё летит в тартарары благодаря Блэкам... — Блэки — не причина появления инфекции, — Гарри подтолкнул его к выходу. — Вы все её подцепили в Хогсмиде, у кого-то горячка проявилась сразу, а у кого-то — нет. Если вы не заражены, Мистер Малфой, то спокойно сможете посетить Париж в праздники. Мистер Риддл, будьте добры, найдите Мистера Булстроуда и вместе сопроводите всех оставшихся учеников с вашего факультета к медсестре. Позднее, после того как выяснилось, что практически все на Слизерине были заражены, и их одного за другим переправляли в Мунго по каминной сети, Гарри сидел возле Больничного Крыла и пил предложенный ему Слагхорном тоник для профилактики. То же самое делал и Риддл, сидя напротив него. — Почему, думаете, ни меня, ни вас это не коснулось? — спросил он глухо, без особого интереса. — Вы ведь тоже с нами были в Хогсмиде и с Альфардом постоянно носитесь, как курица с яйцом. — Я с ним не ношусь, — усмехнулся Гарри. — Он мой младший брат и мой друг, я просто забочусь о нём. Знакомо ли вам такое понятие, Мистер Риддл? Дружба? — Ответом ему был ледяной, безжизненный взгляд тёмно-голубых глаз. — Вы живете среди магглов всю вашу жизнь, у вас развился железный иммунитет как к их, так и к нашим болезням и инфекциям. — А у вас иммунитет, тогда, откуда? Вы ведь Поттер-Блэк, — слизеринец почти выплюнул его имя, с такой неприязнью он произнёс обе фамилии. — Вы ведь выросли в вакууме, как и все волшебники на моём факультете. — С чего вы взяли? — он тихо рассмеялся в свою чашку. — Меня прятали от обеих семей в течение двадцати лет, помните? Уверен, Орион вам про это все уши прожужжал. Но ни он, ни вы понятия не имеете, в каких я рос условиях и чего я натерпелся, — он вскользь посмотрел на Риддла и опустил взгляд. Воспоминания о жизни в чулане под лестницей вызывали у него мурашки и несварение. Вот уже шесть лет он отчаянно пытался стереть ту ужасную жизнь из своей памяти, но как-то не получалось. — Так или иначе, — Том сделал вид, что пропустил эти воистину интригующие слова мимо ушей, — из-за того, что у половины школы гнилая горячка, всех забирают домой, и я вынужден буду отправиться на праздники обратно в приют. За что спасибо всем большое. Его ноздри раздувались от гнева, а бледные крепко сжатые губы то и дело подрагивали. Гарри был уверен, что Риддл усилием воли давил в себе желание расплакаться от обиды и просто превращал его в ненависть, потому что её всегда можно было на ком-то выместить. — Вы можете остаться в замке. Я ведь тоже не болен, и я останусь здесь. — Ну да, Диппет и Дамблдор так вам и доверят меня на поруки, — надменно усмехнулся Том, закатив глаза. — Сколько я ни прошу, меня всё равно отправляют обратно в приют. Раньше я хотя бы на праздники здесь мог остаться, но в этом году не-судь-ба... — Но я уже договорился с ними, — Гарри пожал плечами, подливая травяного напитка из фляги себе в чашку. — Бернстайн и Кавана, а ещё О'Брайан тоже вынуждены остаться в школе на каникулы, потому что их родные никак не могут их забрать по разным причинам. Я вызвался остаться здесь со всеми вами в качестве няньки. Моя тётушка Ирма будет очень рада не видеть меня за столом на семейном обеде на Новый Год, уж поверьте. Пока он всё это говорил, глаза Риддла раскрывались всё шире и словно светлели. Гарри, конечно, понимал, что рисковал, оставляя его здесь на все каникулы, но с другой стороны — за магглов в приюте можно было быть спокойным. И потом, все кто остались, были мальчиками, и никак не могли оказаться в злосчастном женском туалете на втором этаже. Так что караулить его будет гораздо проще без посетителей. Он просто поставит там маячок, который сразу же предупредит его, если в туалете появится непрошенный гость. — Спасибо, — едва слышно проговорил Том, отчаянно пытаясь не таращиться на Поттера. Какой же он был странный! Не наказал его за Непростительные, не донёс директору, так ещё и отпросил на каникулы оставить в замке. — Кстати, по поводу факультативных занятий Защитой, — будто невзначай добавил Гарри, глядя на Риддла поверх чашки. — Директор одобрил эту идею, и после каникул я открою секцию для всех желающих. Однако, я сделаю это только на одном условии, Мистер Риддл. Подросток не мигая смотрел на него, но молчал. — Вы прекратите свои тайные встречи и будете изучать тёмную магию со мной, под моим наблюдением и контролем. — Что? — Тому показалось, что он ослышался. — Что слышали, — Гарри опустошил свою чашку и с громким стуком поставил на скамью возле себя. — Вы все - тёмные колдуны, и то, что вы будете стремиться изучать тёмную и нелегальную магию попросту неизбежно. Я бы предпочёл, чтобы это происходило под моим присмотром. Я не хочу, чтобы вы набирались идей и знаний от каких-нибудь старшекурсников или из устаревших книг. Я совершенно серьёзно предлагаю рассказать вам обо всём и продемонстрировать это на практике, втайне от директора и Дамблдора. Но только если вы дадите мне магическую клятву, что больше не будете собирать какие-либо клубы, кружки и объединения и втягивать в это студентов. — Но вы же... Светлый маг? — Том совершенно не понимал, в чём была выгода, да он попросту мотива даже не видел за этим странным поступком. — И что дальше? Думаете, это мешает мне успешно пользоваться Смертельным Проклятием? Или Круциатусом? Поверьте мне, Мистер Риддл, независимо от вашего происхождения и магии, эти заклятия дадутся вам, если в вашей душе достаточно для того тьмы. В моей... — он на секунду осёкся, от такого знакомого укола в сердце, которое всегда возникало при его столкновении с Волдемортом и оживлении его крестража. — В моей душе тьмы предостаточно. Мне доводилось и пытать, и убивать людей. И на Гриффиндоре, и на Хаффлпаффе могут учиться подлецы с чёрным сердцем, готовые в любой момент предать своих друзей и совершить страшнейшие злодеяния. И Поттеры тоже не ангелы. Поэтому не судите людей по их именам и крови — так делают только слепцы. Он встал, размяв затекшую шею, и сделал несколько шагов в направлении лестницы, но остановился и обернулся, чтобы посмотреть на Риддла, который шокированно глядел ему вслед. — Моё предложение в силе, Мистер Риддл. Дайте мне магическую клятву, и я буду обучать вас и ваших одноклассников всему, что знаю и даже большему. И допейте, пожалуйста, свой тоник. Бережёного, как говорится, Бог бережёт. И он исчез во тьме лестничного пролёта. Том долго ещё смотрел в темноту, проворачивая в уме выражение, которое знали и использовали только магглы, верующие магглы. Откуда потомку двух древних и богатых магических родов было знать эту пословицу? Ведь в этом мире Бога не существовало. «Не судите людей по их именам и крови — так делают только слепцы», повторил он про себя и сжал руки в кулаки. Он не был слепцом, он, в отличие от всех этих избалованных и прогнивших насквозь аристократов, видел истину, видел все недостатки системы... Видимо, Поттер был таким же, видимо, его жизнь вдали от влияния всей этой роскоши и денег пошла ему на пользу... Том прикончил свой тоник тремя большими глотками и поспешил догнать профессора. Он готов был дать ему клятву. Этот клуб всё равно был бесполезен. А вот вместе с Поттером он действительно мог изменить будущее. — Я готов, я дам вам клятву! — крикнул он вслед спине, скрытой за тяжёлой чёрной мантией. Гарри обернулся и посмотрел на него, приподняв брови в лёгком удивлении. Он и не рассчитывал, что это сработает, а тем более так быстро! — Я дам вам магическую клятву и никогда больше не буду собирать никаких клубов и обществ, если вы будете учить меня! — Отрадно слышать, Мистер Риддл. Прошу, пройдёмте в мой кабинет, — он склонил голову, указывая на портреты, и слизеринец, поняв к чему он клонит, быстро прошёл вслед за ним в классную комнату ЗОТИ. Стоило Тому запереть за собой дверь, как перед ним тут же возникла протянутая ладонь Поттера, крупная и жилистая, покрытая мозолями. Недолго думая, он вложил в неё свою и произнёс необходимые слова. Стоило магическим путам золотистого цвета обвить их руки, как с ним что-то случилось. Его сердце вдруг застучало так быстро, что даже в ушах заложило, а дыхание спёрло в груди. Том непонимающе смотрел на профессора, который выглядел таким же сбитым с толку. Путы растворились в воздухе, и они расцепили рукопожатие, едва сумев развести ладони - словно статическое электричество не давало двум магнитам разойтись; мелкие зелёные искры загорелись и тут же потухли, оставив обоих волшебников в немом смятении. — Чт... Что это было..? — с трудом шевеля губами, спросил Риддл. — Предназначение, — ответил Гарри, словно во сне, не соображая даже, что несёт. Его голова кружилась, совсем как после попойки у Финнигана на свадьбе. Словно кто-то вновь подлил ему керосина в огневиски. «Предназначение.» Том во все глаза смотрел на Поттера, такого бледного и растерянного, едва ли тянувшего на семикурсника даже в своём строгом, дорогом костюме и тяжёлой чёрной мантии. Что-то в нём такое было... Что-то совершенно волшебное и таинственное. — Мы можем начать занятия даже на каникулах, если хотите, Мистер Риддл, — промямлил Гарри, наконец, найдя баланс и кое-как придя в себя. — Вы, судя по всему, опережаете всех в этой школе, так что вам можно и раньше пройти более сложный материал... — Согласен, со всем согласен, спасибо, — пробормотал Том, тяжело сглатывая. Он никогда ещё не испытывал ничего подобного. Ему хотелось ещё, ему хотелось, чтобы Поттер отдал ему все свои знания и умения, всю свою магию. В данный конкретный момент он действительно был согласен на всё, что угодно.

***

Запах имбирных пряников, еловых иголок и свечного воска ранним утром 24-го декабря вернул Гарри в детство и его первое настоящее Рождество, проведённое в замке вместе с Роном, с первыми в жизни настоящими подарками. Бодрой походкой он вошёл в Большой Зал, нарядный, словно в книжке сказок. Снежинки парили в воздухе, щекоча его нос, и он глупо улыбался самому себе — всё-таки, в каком бы он ни был времени, Хогвартс всегда будет самым светлым, самым волшебным местом на свете и его вечным прибежищем. Двое старшекурсников с Хаффлпаффа и один первокурсник-магглорождённый с Гриффиндора сидели вместе за одним столом, попивая какао и играя в скрэббл, а Том Риддл чинно пил чёрный чай в гордом одиночестве за столом Слизерина. Половина учителей уехала на праздники к своим семьям, а другая половина пользовалась каникулами и спала чуть ли не до самого ланча. Видя, что за учительским столом было совсем пусто и неинтересно, Гарри решил составить одинокому психопату компанию. — Доброе утро, — немного растерянно поприветствовал его подросток, не ожидавший, что профессор завалится на скамью напротив него, небритый и помятый, и тут же начнёт лопать овсянку, обильно приправленную клубничным джемом. — Привет, — прочавкал Гарри, почёсывая щетину на шее, и потянулся за кексом, который благополучно выронил и утопил в каше. Ему нравилось краем глаза наблюдать за тем, с каким ужасом, отвращением и одновременным восторгом наблюдал за ним Риддл. Ведь он так отчаянно пытался строить из себя аристократа и выскочку, что не мог больше позволить себе поведения обычного человека. — С наступающим тебя Рождеством, — выдавил Гарри, облизав каждый палец своей левой руки. — Сегодня никакие правила приличия не действуют, если что, так что поторопись измазаться кремом и шоколадом, пока никто не видит. Он широко улыбнулся, обнажив зубы, покрытые мелкой крошкой марципана и кусочками клубники. Риддл попытался изобразить жалкое подобие улыбки в ответ. — Давай, улыбнись уже, — Гарри потрепал его по щеке липкими пальцами, надеясь, что у Риддла случится инфаркт. — То, что ты тёмный колдун и мечтаешь поработить мир ещё не значит, что ты не можешь наслаждаться Рождеством! — С чего вы взяли, что я хочу поработить мир? — насупился Том, поспешно вытирая свою липкую щёку салфеткой. Никто ещё ни разу в жизни не прикасался к нему таким образом. Это казалось так унизительно и глупо, ведь трепали по щекам только маленьких детей! А ещё было почему-то страшно приятно, и он не мог понять почему. — Да у тебя на лице всё написано, — рассмеялся Гарри, покачивая головой и хитро посматривая на мальчишку. Тот подозрительно сощурил свои тёмные глаза. — Риддл, расслабься. Послушай этого совета, он самый мудрый из всех, что ты услышишь за свою жизнь: научись отключаться и расслабляться. — Расслабляться? — повторил подросток так, будто вообще впервые услышал это слово. — Ага. Расслабляться значит быть человеком. Позволять себе слабости, позволять себе радоваться и плакать, позволять себе верить людям и ценить их. Том слушал Поттера, глядя, как тот прихлёбывает какао и причмокивает после каждого глотка, и думал о том, что звучали эти слова очень наивно и по-дамблдоровски, вот только из уст молодого волшебника они звучали ещё и куда убедительнее. Честнее. — Вам это Дамблдор что ли надиктовал, сэр? — язвительно поинтересовался он, церемонно промокнув рот салфеткой и отодвинув в сторону недоеденный омлет. — После того, как я победил его в шутливой дуэли, он как-то не горит желанием тесно со мной общаться, так что нет, я это всё говорю из собственного опыта. — Гарри задумчиво откусил от второго кекса, измазав нос в сахарной пудре. — А что вообще такое происходит между тобой и профессором? Я заметил, что он как-то не очень тепло к тебе относится. — Откуда мне знать, — Риддл раздражённо повёл плечом. — А я думаю, что ты прекрасно знаешь, почему он так себя ведёт, — похлопав себя по полному животу, Гарри огляделся в поисках новой порции какао. Свежезаваренная чашка тут же возникла рядом с его рукой. — Господи, это какао хуже героина... О чём я? Ах, да. Так вот, я думаю, Мистер Риддл, что вы прекрасно знаете причину его неприязни к вам. Это же Дамблдор вам письмо из Хогвартса принёс, не так ли? — Откуда вы знаете? — голос подростка тут же похолодел, а взгляд стал колким и недобрым. — Я очень много всего знаю, я же уже говорил. Но я считаю, что Дамблдор абсолютно неправ. И несправедлив по отношению к тебе, — просто сказал Гарри, прикрыв глаза от удовольствия. Горячее какао так хорошо грело его изнутри, он был уверен, что эльфы добавляют в него какую-то пыльцу счастья. — Несправедлив? — Тому нравилось, когда кто-то обвинял его врагов в несправедливости. Особенно, когда этот кто-то был Поттер. — Дамблдор очень добрый, на самом деле. Но он, как и большинство, слепо верит в собственные убеждения и предрассудки. Решив однажды, что из тебя ничего хорошего не выйдет, он и относиться к тебе стал, как к уже падшему в его глазах человеку. А должен был бы дать тебе шанс и помочь тебе. — То есть вы мне шанс даёте? — но Том терпеть не мог жалость. — Мне тебя совсем не жаль, не думай. Просто я считаю, что ты слишком умный для своего возраста. Ты настолько уверен в себе и своей правоте, что можешь не увидеть очевидного, можешь совершить катастрофическую ошибку, которая навсегда перечеркнёт всю твою жизнь. Дамблдор, кстати, абсолютно такой же. И при всём своём огромном уме ты остаёшься ребёнком — сердце у тебя детское. И о-очень нежное, хрупкое. — То есть быть слишком умным — плохо? — спросил он с сарказмом, снисходительно глядя на Поттера сверху вниз, но внутри у него всё почему-то сжалось. Сердце, про которое твердил волшебник, вдруг заныло. — Нет, скорее, надо просто уметь слушаться своего сердца, — подумав, ответил Гарри. — Это моё тебе пожелание на Рождество, Том. Слушайся своего сердца. Гарри встал и, насвистывая одну популярную мелодию из 1990-х, направился в свой кабинет заворачивать подарки, которые он подготовил для оставшихся в школе студентов и своих заболевших кузена и кузины. Том же снова пялился ему вслед, не сумев даже толком разозлиться на то, что Поттер назвал его по имени. До чего же он был странным, этот молодой волшебник. Что бы он ни говорил Тому — всё имело какой-то глубинный смысл и задевало его за живое, словно Поттер мог читать его мысли и знал, что творилось у него на душе. Он провёл весь остаток дня в библиотеке, пользуясь тем, что никто за ним не следил, и перечитал несколько сборников сказок, что хранились на стеллаже с литературой о магглах. Том не понимал, что на него нашло, но ему вдруг захотелось перечитать то, что он когда-то очень давно слышал от одной из нянь в приюте. «Как глупо, — думал он, бредя по коридору, чтобы добраться до своей спальни. — Почему все самые умные и могущественные волшебники всегда оказываются злодеями и проигрывают тупым принцам и героям? Магглы совершенно ничегошеньки не смыслят в магии.» Он принял душ, надел свою старенькую пижаму, которую ему подарила одна из учительниц ещё на третьем курсе, улёгся в постель и, закрыв глаза, тут же провалился в глубокий сон. Утром на кровати его ждали несколько небольших ярких свёртков — подарки от преподавательского состава Хогвартса. Том позволил себе улыбнуться. Пусть это и было просто хорошим тоном — подарить сироте из приюта что-нибудь тёплое и не дырявое — это всё же было лучше, чем совсем ничего. Диппет, как всегда, подарил ему упаковку носков в полоску, которые меняли цвет по его желанию. От Флитвика ему пришла упаковка шоколадных лягушек, от Слагхорна — небольшой керамический нож для нарезки ингредиентов. Общим подарком от всех учителей была новая зимняя мантия — самая простая, но добротная. А главное, новая, не с чужого плеча. Но был на его кровати ещё один свёрток, упакованный в странную бумагу, очень уж похожую на маггловскую. Том осторожно развернул её и в смятении уставился на яркую книгу "Сказки Барда Бидля". Издание было далеко не новым, но иллюстрации, нарисованные вручную, поражали своей детальной проработкой и изысканностью — каждая травинка мерно шевелилась под дуновением невидимого ветра, каждая складка одежд переливалась под дрожащим светом свечей. Сам того не заметив, Том углубился в чтение и очнулся только два часа спустя, когда дошёл до последней страницы, которая была заложена конвертом. Внутри он обнаружил два билета в кино на сегодняшний вечер на "Касабланку". *** Гарри сидел на широком подоконнике у распахнутого настежь окна, наблюдая за тем, как ученики играли в снежки с Флитвиком и Бёрчвудом — учителем по квиддичу. Поправив свою тёплую мантию, он взял в порозовевшие от лёгкого мороза руки горячую чашку какао и поднёс её было к своему рту, как к нему подлетел совершенно разгневанный Риддл и так больно ударил его конвертом по руке, что всё какао выплеснулось на его нарядный свитер с оленем и обожгло ему грудь. — Твою мать, Риддл! Это же чертовски больно! — Гарри схватил охапку снега с наружной стороны окна и прижал к груди, громко ахая. — Что это значит?! Что это за два билета в кино, вы что, издеваетесь надо мной?! Над сиротой из маггловского приюта? Это вы мне таким образом хотите напомнить, как я беден, как я ограничен в своей жизни?! — он перешёл на крик и Гарри поспешно наложил чары неслышимости на их окно, чтобы не привлекать к ним слишком много внимания. — Ты всё сказал? — спросил он, когда Риддл, наконец, заткнулся и злобно на него зыркнул из-под нахмуренного лба. Гарри моментально узнал коронный взгляд Волдеморта. — Не хочешь идти со мной в кино — так и скажи. Я просто хотел сделать тебе приятное и сводить в кино в качестве подарка на Рождество, именно потому, что я знаю, что никто и никогда не водил тебя в кино и не делал для тебя ничего особенного. — Пожав плечами, он вытянул конверт у подростка из дрожащих рук и спрятал в кармане мантии. Риддл упорно молчал, просто стоял и громко сопел, и краснел. — Я честно не хотел тебя этим обидеть. Прости, что так получилось. Я долго ломал голову над тем, что подарить тебе такого, чтобы это запомнилось, чтобы это не было очередной мантией или пижамой. Я думал, что если подарю тебе новые впечатления... — Гарри махнул рукой, разочарованно цокнув языком, и встал, протиснувшись мимо стоявшего скалой подростка. Ему казалось, что он ещё никогда не чувствовал себя большим идиотом, чем сейчас. Не сказав ни слова, слизеринец развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь, ссутулив свои обычно прямые плечи. Гарри лишь мог уныло проводить его взглядом до лестницы в подземелья. «Вот тебе и Рождество. Молодец, Гарри. Надеюсь, что он из-за этого не возненавидит всех, кто любит смотреть фильмы и не объявит кровную войну Голливуду...» Однако, около пяти часов дня в дверь его кабинета постучали, и Риддл сам себя пригласил войти. Гарри оторвался от создания подушки-пердушки, которую собирался подложить Диппету, потому что, да, фантазии ему в таком расстроенном состоянии ни на что лучше не хватило, и удивлённо посмотрел на своего ученика поверх очков. — Я передумал, — Том бесцеремонно уселся на стул напротив. — Я пойду в кино. Вы же не виноваты в том, что родились таким идиотом. Гарри он своим поведением ужасно напомнил Джинни в её менструальный период - она никогда не знала, чего хотела, потому обижалась на комплименты и обвиняла его в жестокости, после чего обижалась на то, что он не шёл просить у неё прощения, после чего сразу же приходила обниматься и уговаривать его сводить её куда-нибудь в ресторан. А когда он исполнял все её желания и чуть ли не ноги ей целовал, она вдруг обижалась на то, что он не был искренним и был ужасно меркантильным, а ещё совершенно бесстрастным и скучным. И этот менструальный период был у неё перманентным. — Э-э... Ладно. — Ошарашенный Гарри достал конверт из ящика и положил на стол между ними. — Я готов, — Риддл сидел очень прямо, скрестив руки на груди. Он был одет в обычный серый костюм и старую тонкую кожаную куртку, которая, кажется, успела побывать ещё в Первой Мировой. Вокруг его шеи был красиво повязан слизеринский шарф. — Ну, тогда пошли, — всё ещё немного напуганный такой резкой сменой ситуации, Гарри неуклюже поднялся из-за стола и подошёл к камину, по дороге накинув свою мантию, которую взмахом палочки обратил в обычное чёрное пальто с высоким воротником. — Ты когда-нибудь путешествовал по каминной сети? — нашёлся он, когда уже хотел было ступить внутрь пустого портала. — Нет, — огрызнулся Риддл, всем своим видом показывая, как это всё было для него унизительно. И какой он был герой, что стоически всё это переносил. — Встань внутрь, чётко произнеси "Три Метлы" и брось горсть порошка себе под ноги. Зелёные языки пламени отправят тебя в нужном направлении. — Гарри вспомнил своё первое путешествие и неудачное приземление в лавке Горбина. — Не бойся и постарайся покрепче стоять на ногах, а то можешь с непривычки упасть лицом вперёд. Мальчишка молча выгреб горсть порошка из горшочка и, выполнив все инструкции, исчез. Гарри поспешил следом и выдохнул в облегчении, когда обнаружил Риддла в Трёх Метлах, со скучающим видом рассматривающего ковёр. Таким же образом они попали в Дырявый Котёл, а оттуда Гарри аппарировал их обоих к кинотеатру Одеон. Тому очень хотелось смотреть на яркие огни витрин у входа в кинотеатр с отвращением и ненавистью — так, как он смотрел на них раньше, когда, будучи маленьким мальчиком, приходил сюда попрошайничать и подбирать объедки. Но сейчас он был в совершенно ином положении, и из этого положения всё виделось ему совершенно иначе. В руке его каким-то образом оказалось печёное яблоко в карамели на длинной деревянной палочке, пока он и Поттер медленно шагали мимо ресторанов. Очередь только-только начала собираться у входа. — Ешь быстрее, пока не остыло, — поторопил его волшебник, с энтузиазмом вгрызаясь в своё такое же яблоко и облизывая измазанный липкой карамелью рот. Засыпанная снегом улица была полна людьми, всё ещё отмечающими Рождество. Неподалёку звенел трамвай; на противоположной стороне бегал ряженый в Святого Николаса актёр и поздравлял всех с праздником; какие-то дети играли в пятнашки, путаясь у всех под ногами. Даже бездомные раздобыли где-то бутылку вина и горланили колядки возле входа в один из местных пабов. Том облизывал яблоко, отвлечённо думая о том, что ему не доводилось прежде есть ничего слаще, и наблюдал за миром, частью которого никогда не мог стать, потому что был другим. Поттер же, будучи аристократом, чистокровным и попросту привилегированным со всех сторон магом, смотрелся на удивление органично на всём этом фоне, смотрелся до того естественно, что Том даже протёр глаза, подумав на секунду, что всё это — очень глупый сон. Они сдали одежду в гардеробе, Поттер зачем-то купил ему стеклянную бутылочку Кока-Колы, а затем прошли в зал. Они сидели на последнем ряду, сбоку. Волшебник сел между Томом и остальными людьми в ряду, отгородив их от него, и воодушевлённо ему улыбнулся. Гарри сам не был в кино, казалось, лет сто. А ходить в кино в 40-е годы на премьеру самой Касабланки ему прежде ещё, естественно, не доводилось, так что он был взволнован не меньше Риддла. Публика была одета иначе, но ничем другим не отличалась от современной ему: так же обсуждали главных актёров и их личную жизнь, так же жались друг к другу парочки любовников и молодожёнов. Свет погас и сразу начался фильм, без рекламы или военных роликов. Риддл долго ёрзал первые пятнадцать минут, явно чувствуя себя неуютно, но взгляд его был прикован к экрану и в глазах читался восторг. Гарри прекрасно понимал, каково ему было — увидеть фильм впервые в жизни, да ещё и на большом экране. Он вздрагивал от громких звуков выстрелов и часто моргал, когда наступал волнительный момент. Когда они вышли на свежий морозный воздух, то долго ещё молча стояли у кинотеатра. Том пытался переварить всё увиденное. Голова шла кругом. Он и не представлял, что подобное существовало в мире жалких магглов. Он не мог даже ухватиться за отдельно взятую сцену сюжета, как в книге — все картинки превратились в кашу в голове и он мог только беспомощно останавливаться на огромных, блестящих глазах главной героини, так невинно глядящих на главного героя. — Знаешь, как магглы называют это — то состояние, в котором ты себя сейчас ощущаешь? — спросил его Поттер с этой его доброй и одновременно лукавой улыбкой на лице. — Они называют это "магией кино", — рассмеялся он, поднимая воротник пальто и пряча руки в глубокие карманы. — И самое смешное, что они абсолютно правы. Они, сами того не подозревая, овладели таким вот очень странным видом волшебства. Они побрели вверх по улице, не говоря ни слова. Поттер продолжал улыбаться и вертел головой по сторонам, рассматривая всё так, словно видел это впервые в жизни. Том украдкой на него поглядывал, но мысли в его голове никак не хотели оформляться во что-то разборчивое и рациональное. Потому он не знал, что ему думать о сегодняшнем вечере и о волшебнике, который ему его "подарил". — О, "е-да по-до-маш-не-му", — прочитал Поттер, щурясь на вывеску вдалеке. — Отлично! Как раз время для рагу или бифштекса с картошечкой! — И не спрашивая мнения Тома на этот счёт, схватил его за рукав и увлёк за собой ко входу в небольшое кафе. Они уселись за стол, Поттер что-то быстро сказал миловидной официантке, показав ей два пальца, и уже через пару минут перед ними возникли две углублённые тарелки, полные горячего картофельного пюре, бобов в соусе и мяса на косточках. Том тупо смотрел на свою порцию и не понимал, что ему делать. Поттер протянул ему вилку и зазубренный ножик с деревянной ручкой. — Ну, Том, с Рождеством тебя и приятного аппетита.