Песочное сердце

Горячий песок приятно шуршал под ногами, повинуясь порывам ветра, катался по барханам, словно волны океана, облизывающие берег своим ласковым языком. Солнце было в зените, палило жарким зноем, вытапливая из спин тружеников солёный пот. Дин протер грязный от машинного масла лоб, поправляя завязанную вокруг головы футболку. Влага тяжёлыми градинами скатилась по его лицу. — Думаю, — он тяжело выдохнул, оседая на капот, — что мы… ох чёрт, — Винчестер устало провел ладонью по оголённой груди, срывая вниз все новые капли, — Кас! Я тебя не просто так сюда взял. Где моя… — из его рта вырывалось тяжелое, отрывистое дыхание, похожее на свист их старого двигателя, когда внутрь попадал песок. — Да, она, спасибо… Его помощник, если так можно назвать человека, раз в пятнадцать минут подающего и убирающего инструменты, протянул ему бутыль столь необходимой в их условиях воды. Дин мигом опрокинул её себе в глотку, не стесняясь обливаться и брызгаться. Несмотря на то, что к суровым условиям пустыни привыкнуть легче, чем кажется, жара под сорок градусов всё ещё была ужасным неудобством — демоном, живущим на улице и мешающим сделать такое важное дело, как починка транспортного средства. — Ты так эротично это делаешь, — хихикнул Кастиэль из салона автомобиля, растягиваясь на прохладном сидении, — не посадят за развращение малолетних? — А меня не посадят за педофилию, ты об этом беспокоился? — пусть и тяжело, парировал Дин, чувствуя, как в глотке сбивается ком, а легкие отторгают раскалённый воздух. — Не забывай, что в трусах и футболке тут ходишь лишь ты. Кас лукаво улыбнулся, зарываясь носом в ткань огромной футболки, пахнущей пустыней и чем-то очень привлекательным, животным; запах приятный, но на каком-то инстинктивном уровне: он не похож на выпечку или скошенную траву. Неуловимый для других, для Новака-младшего что-то вроде наркотиков. «Голос песочных долин приятно ласкает уши. Сидеть вот так вдвоем с ним — это что-то за гранью моего понимая. Мечта Сон или реальность?» Подросток чиркнул это в своем личном дневнике неаккуратным быстрым почерком, наслаждаясь разморенным и чуть подуставшим баритоном Винчестера, разговаривающего, судя по всему, с Гавриилом. Буквы сами выходили из-под его пальцев, словно какой-то причудливый парад за свободу и независимость. Слова всплывали в воображении сами собой, Кас был удивлен таким неожиданным сравнениям. «Его футболка вкусно пахнет». Кас втянул носом воздух ещё раз, но ничего не изменилось. Его нёбо всё ещё щекотал этот терпкий аромат. «Красивый текст получеается, но не могу не сказать о том, что я сижу в одном нижнем белье, и мен…» Мальчик задумчиво взъерошил слипшиеся пряди, постукивая ручкой по своим губам. Он собрал в кулак мягкую ткань ещё раз и притянул её к лицу, пытаясь всё-таки понять, правильнее будет написать о «возбуждении» или о «волнении». Дверь машины резко распахнулась, и Новак весь дернулся в сторону, захлопывая записную книжку, чиркнув по странице длинную грязную линию черной пасты. Сердце начало успокаиваться, когда за спиной послышался всего лишь голос родного брата: — Кас, ты ж… — Гавриил начал громко, но после имени родного человека голос его пошел на убыль, продолжил молодой человек почти шепотом, — ты что, её нюхал? — Пора её постирать, — как ни в чем не бывало проинформировал Кастиэль, казалось, ничуть не чувствуя стыда. — Дин уже закончил? Подросток принял вертикальное положение, поскребывая босой ногой резиновый коврик. Он с вызовом смотрел на брата, но тот и не думал отвести проницательного взгляда, в котором зарождалось горькое недовольство: медовые глаза с этими странными искорками казались самым холодным местом на всей Пустоши. — Кастиэль, — Гавриил облокотился на дверь машины, сосредоточенно перебирая пальцами слова, которые он хотел сказать, — это выглядит очень плохо. Я хочу, чтобы ты вернул Дину футболку. Кас противно хихикнул, прежде чем заорать: — Дин?! Дин, можно оставить футболку?! Сквозь шелест ветра послышалось тихое, но уверенное «да». Подросток пожал плечами. — Всем насрать на то, что ты там хочешь. — На тебя всем тоже насрать, мой дорогой, но Дину двадцать три года, не забывай это. — Гейб одарил брата очень серьёзным взглядом, всё же немного ломая его решимость. — Вылезай давай, мы идем обедать. *** Под землю по чугунным ступенькам тридцать метров — это вам не прогулка в парке — это тяжело, но внизу ждала награда. Долгожданная прохлада остудила разгорячившиеся тела. Внизу приятно пахло свежими овощами и чем-то пряным. Может, специями? Да, именно ими. Облако вкусного запаха быстро настигло троих спустившихся людей, и они все разом сглотнули подступившие слюнки. — Оу, наши мужчины вернулись! — восхищенно воскликнула Мэри, спешно подходя к своим «героям», придерживая длинный фартук. Она лучезарно улыбнулась, одарив «сыновей» теплым семейным взглядом, словно все трое были ей как родные. Женщина потрепала краснощекого Каса за ухо, целуя в сморщенный нос. — Прости, но в этой длинной футболке ты очень милый, — она не обратила внимания на брезгливый фырк, лишь понимающе дернула плечом. — Дин, а чего это Новак-младший в твоих вещах разгуливает? — Ну, было жарко, и он любезно одолжил свой верхний гардероб, чтобы я замотал им голову, но тут-то мне стало жалко его детскую кожу, и я решил немного погеройствовать, — бодро протараторил Винчестер, придерживая подростка за плечи, — а он, засранец, утащил её у меня. — И ничего не таскал, между прочим! Он сам её отдал… — Ребят, еда стынет, — холодно скомандовал Гавриил, протискиваясь между Дином и стеной, — так что заканчиваем болтологию и садимся. — Он прав, подогревать это всё я вряд ли буду… Обед! Люди потихоньку скопились в одном месте ради единственной цели — набить живот стряпней Мэри Винчестер. А также послушать бандитские истории, рассказать о шрамах и похвастаться татуировками. Мир Пустоши не пестрит красками, в нем не поют птицы и не снуют охотники за слоновой костью, поэтому такие разговоры, считай, единственное развлечение. Но тем и крепка их смежная семья. Пусть они вместе совсем недавно, они уже образовали особый коллектив Путников; такие связи сильнее родственных: братья по крову становятся братьями по крови, прикрывающими спины друг друга от горячего, словно расплавленный свинец, песка. — …И тут-то я и понял, что этот парень вовсе не коротышка, а громила под метр девяносто, а то и выше! Смех, шутки и алкоголь, заливистый лай сторожевого пса, выпрашивающего чего-нибудь съестного, дружеские подколы — что может быть лучше? — Так, стой-стой-стой, дорогой мой, это что ещё такое? — Михаил, пускай и подвыпивший, всё равно зоркий и строгий. Он аккуратно вытянул стакан из-под губ присосавшегося к нему Новака-младшего. — Я не дам пить шестнадцатилеткам. Дождись, когда начнешь доставать мартини с верхней полки без помощи табуретки и пары подушек, вот тогда и поговорим. И не смотри на меня так, я не Дин, который тайком таскает тебе пиво и думает, что никто не замечает пропажи, — мужчина быстро опрокинул в рот горячительное и громко рыкнул, утыкаясь носом в кулак. — А оно крепкое… за умение пить, так и быть, поставлю пятерку. Винчестер стыдливо опустил голову, а все остальные засмеялись дрожащим пьяным смехом, таким заразительным, что старинные часы, казалось, начали отбивать под его ритм. — Ты Касу, скорее всего, пятерку поставил не за умение пить, а за красивые глаза. Да, мелкий? — Люцифер, от которого разило спиртным больше всех, притянул младшего брата к своему боку, не придавая значения его возмущенным брыканиям и фыркам. Он обхватил его шею локтем ещё сильнее, нежно целуя в макушку. — Отстань, от тебя воняет! — скривился подросток, пытаясь выдернуть голову из хватки родного человека, но лишь насмешил окружение. — Кто хочет чмокнуть нашу недотрогу, поднимите руки, м? — Люци дружелюбно поднял уголки губ. — Не бойтесь, он не кусается. Пока я его держу, конечно… — Ну все, хватит! — в голосе Кастиэля проскользнула обида, он перестал брыкаться, сейчас смиренно свисая, схватив сдавившую его руку. Люцифер гаденько усмехнулся, на секунду стискивая его совсем сильно, выдавливая из горла хрип. Кас заметался в приступе паники. — Не плачь, Кас, я просто так шучу, — мерзко хихикнул мужчина, ероша податливые волосы на голове брата, проскальзывающие сквозь пальцы словно нити шелка. — Но тебе бы поучиться избегать таких ситуаций. Сам понимаешь, другой бы на моем месте давно раздавил твою молоденькую голову. — Отста-ань! — прорычал мальчик, бешено дергаясь в хватке брата, пока тот показушно зевал, не отвлекаясь от расчесывания чуть завивающихся от влаги прядей. Вокруг смех резко утих, уступая место молчаливому беспокойству. Пес резко залаял, дергая Люцифера за штанину. Как-никак, а это собака семьи Новаков, и она защищает тех, кому нужна помощь. — Хватит, — резко выпалил Гавриил таким несвойственным для него приказным тоном, отсекая любую возможность ослушаться. Он посмотрел на брата как на тупое животное, угрожающе сдвинув брови. Дружелюбная обстановка заискрила подобно оголившемуся проводу, никто не смел произнести ни звука, пока мужчина не отпустил подростка, с вызовом глядя на оппонента. — Алкоголь делает из тебя ещё большего идиота. Унизить и научить — это разные вещи, Люцифер. И да, обучением Кастиэля занимаюсь я, а не ты. Но, поскольку ты влез в дела моего ученика, я влезу в твои. Михаил, скажи, а чего это Люцифер захваты применяет на родственниках? — Гавриил оскалился, показывая ровный ряд зубов. Мэри тактично покашляла, выходя из-за стола. Комната начала наполняться жгучим недовольством, словно в каком-то причудливом квесте, оно росло с каждой секундой; у героев есть только один шанс выбраться из заточения живыми — помириться. Кастиэль быстро вышел вслед за матерью, кидая что-то похожее на «спасибо» в сторону. Он съежился и обнял себя, выбегая из столовой. Кас ненавидел, когда Люцифер пил, просто терпеть не мог. Руки сами потянулись написать о нем что-нибудь гадкое, превратить в червя и раздавить, представляя себя сильнее, больше, умнее. В этом доме в нем мало кто видел потенциал, с каждым замечанием его отражение в зеркале становилось всё ненавистнее и уродливее, зеркало покрывалось трещинами, скрывая дурацкие слезы, срывающиеся с таких по-женски черных ресниц. Кас не хотел лишний раз показаться слабым, он хотел быть великим, хотел стрелять и круто водить машину, спасти кого-нибудь, избавить мир от зла, да разве с таким хрупким непропорциональным телом можно? Пистолет предательски дрожал, а руль увиливал из-под пальцев, спасать приходилось лишь свою шкуру, а зло безнаказанно жило в его собственном доме. Новак-младший поспешил отключить свет, притворяясь спящим, но лишние мысли тут же проникли в его разум, скользя по светлому рассудку, словно тени. Кровать встретила его привычным холодом, пружины истошно скрипнули под ним, упираясь в бока. Парень избавился от жестких штанов, предпочитая вместо пижамы ставшую такой близкой хлопчатобумажную ткань, заставляющую его кровь понестись по венам с новой скоростью. Она как адреналин: сбивает дыхание, туманит сознание и рождает в голове всё новые и новые картинки, пульсирующие, словно фейерверк, возникающий то тут, то там на полотне ночного неба. — Мг-х, ну почему же ты так пахнешь… — Кастиэль подтянул ноги к груди, судорожно облизывая обветренные губы. — Почему такой мужественный и сильный, даже когда проявляешь слабость… — Он повторял это настойчивым шепотом, пытаясь занять себя чем-то отличным от его самоуничтожения, руки привычно скользнули вниз, поддевая нижнее белье. Ведь нет лучшего средства от напряжения как сексуальная разрядка. Особенно у такого активного подростка. — Блять, ну Кас, ну мог ты как нормальный ребенок пойти поплакать? — Гавриил отшатнулся от двери, прикрывая лицо руками, — Как я теперь спать-то смогу?! — воскликнул он театрально, делая вид, что его тошнит. — Д… Мне шестнадцать, а ты не стучишь, когда заходишь в мою комнату! — Новак попытался съязвить, но щеки предательски заалели, он тут же прикрылся одеялом, стыдливо пряча глаза. — Сам виноват, можно подумать… — подросток запнулся, ещё не придумав, о чем же таком можно «подумать», — ты не знаешь, чем дети моего возраста занимаются за закрытой дверью! — Кастиэль… — Гейб грустно улыбнулся, осторожно садясь рядом с ним. Кас резко замолчал, предпочитая, насупившись, отвернуться от молодого человека. Он глубоко дышал, будто отсчитывая вздохами секунды. Стены давили на него в такие моменты. Он не хотел делиться с братом чем-либо и не любил подобные разговоры, ведь ничего нового он не услышит. К тому же, последний раз, когда они с Гавриилом вот так сидели, закончился мини-истерикой и такими вынужденными слезами, появившимися чисто из-за стресса, — давления, упреков со стороны близкого. — Прости его, наш брат иногда перебарщивает, но не сказать, что он плохой. Даже напротив, он очень заботливый… Помнишь, как он достал нам целую упаковку шоколадных хлопьев? Ты тогда так радовался. — Мне было десять, — буркнул Кас в ответ, пряча лицо в коленях. — Если бы хотел, давно бы бросил пить. А он не хочет. — Хочет, просто ему нужно время, — Гавриил в знак поддержки положил руку на плечо Новака. — Он тебя любит, просто ты слишком напоминаешь ему маму. И поэтому навлекаешь на себя его повышенный… кхм… интерес. Ты на неё похож гораздо больше нас. Тонко чувствовать людей — целое искусство. Гейб словно смотрел в кривое зеркало, поглаживая спину такого родного ему человека. — Ага, очень похож. Наверное потому, что так же сильно люблю хуи. Удар был даже не воспитательный. Гавриил замахнулся резко, быстро, будто пытался прибить особо увертливую муху. Его сжатая ладонь громко хлопнула о заднюю сторону шеи, разрывая мелкие капилляры. Боль распространилась резко, волнами накатывая на всё тело, пронизывая каждый нерв, хотя осознание этого пришло не сразу. Подросток взвыл, хватаясь за ушибленное место, где распространялся светло-синий, словно голубика, синяк. — За языком следи. Может быть, ты и расстроен, но это не дает тебе права рассыпать всё свое словесное дерьмо, понял? Гавриил стиснул кулаки, в глазах его плясал недобрый огонь — он-то и обжег его брата, этот скрытый очаг внутри может как и греть, так и причинять боль. Кастиэль коротко всхлипнул, злобно сверкая блестящими глазами, налившимися обидой и беспомощностью. Гейб пару секунд обдумывал произошедшее, совещаясь с Ангелами и Демонами на своих плечах. Он тряхнул головой, прежде чем сурово сказать, транслируя настойчивый шепот победившего Ангелочка, так похожего в его воображении на языкастого, но еще такого наивного и светлого братишку: — Я пришел тебе помочь, ну так и буду помогать. Прости за это, — он тепло взглянул на Каса, — но я от тебя такого просто не ожидал. Нельзя просто взять и вести себя как мразина, думая, что всё сойдет с рук и все всё равно побегут утешать тебя. Успокойся, вытри там свои мужские соле́ные выделения для смачивания глазного яблока, и нормально поговорим о чем-то более приятном. Ну, типа о Дине, может быть. Тебе же он нравится, я так понял. Кастиэль мгновенно порозовел и лукаво улыбнулся, забывая об обиде. Он долго молчал, глупо хихикая и бегая быстрым взглядом по комнате, будто слова вертелись у него на языке, но он не мог их произнести. — Так, пока тебя не прорвало на сопливую подростковую чушь, хочу предупредить, что я совершенно это не одобряю. Он взрослый парень, Кас. В смысле, совсем взрослый. И вроде как не бородатый извращенец, подсматривающий за мальчиками в бассейне. — Ну-у… — Кастиэль почесал за затылком, быстро перегибаясь через кровать и захватывая блокнотик в кожаном переплете. — Мне же скоро восемнадцать. Да и это не важно, Дин очень хороший, вот вчера он меня учил… Гавриил, по-доброму закатив глаза, положил руку на плечо Каса и сжал. Главное, что его птичка щебечет снова, а все остальные проблемы пусть решаются по мере поступления.