Песочное сердце

С утра было прохладно. Из коридора на кровать Кастиэля заползал игривый лучик, изгибающийся и прячущийся в складках его одеяла. Подросток нехотя потянулся до хруста в спине, разминая затекшие от долгой ночи позвонки. Стрелки часов уже неспешно подползали к четырем часам утра, когда Кас отключил походный фонарик и расслабленно засопел, впуская сонливые мысли в свою голову. Вчерашний день для него ещё не закончился, предложения спешили выпорхнуть на бумагу, поэтому подросток решил не откладывать и сразу избавить себя от тяжелого бремени своих рассуждений, тем более, что сегодняшний день мог принести ему что-то такое, такое, о чем непременно захочется написать. Новак, удобно устроившись в позе лотоса, положил дневник на бедро и продолжил оборвавшуюся фразу, перечеркивая лишние уточнения. «Дин Винчестер, несмотря на возраст, смущается, словно наивный ребенок, Михаил пристыдил его, и он так бесподобно опустил глаза и ресницы, что, если бы я был скульптором по холсту, а не словам, то запечатлел его именно таким. Милым. Дьявольски красивым. И пусть это звучит порочно, он именно такой». Приятное гордое тепло в груди подсказало Кастиэлю, что на этом достаточно. Он поставил жирную точку в предыдущем дне и начал новый, но не с чашечки кофе, а с аккуратной заметки «Пятнадцатое. Октябрь». Кас вложил ручку в блокнот и отложил его, прислушиваясь к себе. После писанины о Дине он всегда был сам не свой, будто обожженный собственными образами прекрасного тела и лица, улыбок неловкими движениями губ. В коридоре была слышна утренняя возня, возгласы, шум раскалённого масла на сковороде, глухие постукивания ложек об скорлупку яйца. Наверняка все уже встали, и хоть лениво валяться в постели приятно, пропускать завтрак совсем не хотелось. Новак спустил ноги на теплый прикроватный коврик и потянулся к смятым у него брюкам, когда резко из коридора выплеснулась волна света и оглушила его, лишая зрения. — О, проснулся уже, — приветливый голос Дина Кастиэль узнает всегда. Щурясь, он растянул губы в милой улыбке. Кас привык к свету и затих, не решаясь сказать «доброе утро». Трудно проронить хоть слово, когда образ, рождённый приятными грезами, заходит в твою комнату во плоти. Винчестер был с голым торсом, влажный после душа, волосы растрепаны, мешковатые джинсы повисли на бедрах, игриво приоткрывая завесу интимного, почти руша её, частично выставляя напоказ нижнее белье. Кастиэль аккуратно сглатывает, опасаясь выдать свое состояние, которое было опасно близко к возбуждению. — Да, я слышал, что вы уже завтрак готовите, — протараторил Кас, быстро натягивая брюки, — я иду. — Ну, да, и это тоже. — «Нет, только не штаны, не трогай их вообще», — мысленно взмолился Новак-младший, которому никак не улыбалась мысль, что Дин явно намеревался одернуть джинсы вверх. Ситуация была крайне неловкая, глаза сами упирались куда не надо, и… Это было невозможно терпеть. Раньше Кас думал, что его пол дает ему некоторые привилегии, можно смотреть на Дина в одном нижнем белье и «не париться», к примеру, но сейчас всё больше становилось понятно, что это не так. Кастиэль ощущал себя мерзко, ведь сам Винчестер наверняка за весь свой переходный возраст не представлял и сотой доли разврата, который сейчас рождался в голове у Новака-младшего. Дин смотрел на него так чисто и открыто, что невольно мальчик ощущал себя в какой-то степени лжецом или крысой, исподтишка делающей свои грязные делишки. — Завтракать, да. Когда Винчестер скрылся за дверью, послышался выдох, полный облегчения. *** — Гавриил говорил, что ты у нас пишешь, — невнятно пробубнил Дин, запихивая в рот вторую порцию яичницы, — и как? Покажешь? Кастиэль ковырял своё жалкое блюдце уже минут пять. Аппетит из-за утреннего инцидента не спешил появляться, а в желудке неприятно посасывало от навязчивой идеи быстро уединиться в ванной. — Не думаю, — со стороны хихикнул Гавриил, набивая карманы вафлями. — Он у нас товарищ странный, сколько лет уже свою книжечку марает и ни разу ещё ничего не зачитывал. — Ты никогда не думал, что у него там просто порно? — Дин заливисто засмеялся, постукивая Каса по плечу. — Не обижайся, малыш. — Да если бы я был обидчивым, давно бы уже ушел куда-нибудь от вас. Но я всё ещё здесь, как видите, — Кастиэль пожал плечами. Он быстро отправил в себя немного салата и начал старательно пережевывать, ложечкой звеня в крепком черном кофе. Подросток хоть и был сейчас не в духе, но всё равно застолья — его всё. Было так уютно, спокойно среди родных шуточек, хлюпов и позвякиваний. К его ноге ластился пес, а к руке прильнула Мэри, под плечом возвышался Дин, а спереди его охранял Гейб. Что же еще нужно? Разум успокаивался, подобно ручейку, замедляющему свое течение. За разговорами пришло время работать, а за ним и обед, и ужин подкрался в сумеречной тени. День засыпал, солнце клонило свою золотистую голову к закату. После душа тело казалось легким и мягким, все трудности смыло приятной прохладной водой. Кастиэль тщательно вытерся махровым полотенцем и, переодевшись, босыми ногами прошлепал в свою комнату. Обычно на этом его публичность кончалась, он сидел допоздна, записывая или гоняя в своей голове рейтинговые фильмы, но… — Дин? — он удивленно застыл в дверном проеме, хмуря брови. — А почему ты… Здесь? — Кастиэль склонил голову в бок. Новак подозрительно сощурил глаза, когда Дин помахал перед ним пачкой DVD-дисков. — Это моя комната, — пояснил он напористо. Винчестер был очень не силен в намеках, но этот резкий тон понять должен. — А я сегодня у тебя сплю. Разве Михаил не предупредил, что у нас с Сэмом форс-мажор? Винчестер глупо улыбался от уха до уха, раскладывая свою нежно любимую коллекцию ковбойских фильмов. На полу стояло ведро прикрытого тарелкой попкорна, а на кровать легла ещё одна подушка. — Какой еще форс-мажор?! — Кас выкрикнул это чересчур громко, с визгом и вовремя осекся. — Мне ничего не говорили. — Хм… — Дин почесал подбородок. — Мой прокол. Извини. Но уже ничего не изменишь, Сэмми уже оприходовал диван. Не бойся ты, я на одну ночь, если ты, конечно, не попросишь большего, — Кастиэль даже вздрогнул от этого томного, пошловатого голоса, — это раз. Я не вонючий, это два, — Кас не сумел сдержать легкого смешка, — поэтому всё будет нормально. Фильмов, вон, нам притащил. У нас трещина по потолку пошла, дело серьезное, поэтому нас с Сэмом решили на время ремонта выселить. Винчестер жестом подозвал подростка к себе. Кастиэль аккуратно подкрался к Дину, будто опасаясь подорваться на мине, он присел с краю, едва касаясь его своим бедром. Новак окинул взглядом кровать, прикидывая, в каком положении ему придется скрючиться, чтобы не касаться чужого тела. Койка была сделана вручную, поэтому больше стандартной односпальной кровати, но чуть меньше двуспальной. Когда-то она казалась ему огромной, на ней можно было прыгать, вертеться, а сейчас… Кажется, будто она стала настолько маленькой, что на ней с комфортом не поместился бы даже ребенок. Винчестер внимательно смотрел на Кастиэля. Сверлил его взглядом, пытаясь понять, как же сгладить эту дрянную ситуацию. — Эй, — он с осторожностью положил руку на плечо Каса, но тот всё равно дернулся от неожиданности, выныривая из своих мыслей, — все хорошо? В смысле, прости, что тебя не предупредили. Тут уже ничего не поделаешь, поэтому… Давай постараемся подружиться? Типа, не драться… Я не против подчиняться правилам твоей территории. Ответом на белый флаг был тихий переливистый смех, Кас добродушно хихикал, непередаваемо морща нос. — Хорошо, не будем драться, — он потер губы, собирая влагу. — Какие ты там фильмы притащил? Только никакого Джонни Деппа! Терпеть его не могу. Дин одобрительно скосил губы и поиграл бровями. — Дело говоришь, мелкий. Только Джонни ещё под стол пешком ходил, когда снимали то, что я тебе хочу показать. Приобщайся, это же классика жанра вестерн! Лампы в коридоре неожиданно перешли в ночной режим, и жуткий голубоватый свет сменил приятный желтый. Он проскользнул в комнату тенью, прячась в углах, словно вор. Кастиэль лег рядом с Дином, устраивающим у себя на животе горячий лэптоп. Новак чувствовал, как жар мечется между их телами, они греют друг друга естественным теплом, и Касу показалось это безумно романтичным. Фильм начался, но он смотрел вполглаза. Лицо Винчестера ласкали вспышки с экрана, они огибали его пухлые губы и блестели на языке, когда Дин нагибался за попкорном. Вблизи его немногочисленные веснушки были похожи на жженый сахар, звездочками рассыпанный по щекам. Развязная, небрежная укладка была будто не неряшливостью, а частью его собственного стиля. Кастиэль готов был чуть ли не мурчать от наслаждения всем этим: забавные комментарии веселили его, за мимикой прелестного лица интересно наблюдать, добрые взгляды зелёных глаз грели изнутри. Полтора часа пролетели стремительно, как сон просвистели мимо, Кас даже не заметил, как строчки титров побежали по экрану, чудными яркими фигурами изгибаясь на радужке Винчестера. — Еще рано. Поговорим о чем-нибудь? — предложил Дин, откладывая компьютер в сторону. Так себе освещение, на самом деле, но Кастиэлю даже нравится полумрак. Когда Дин сидел перед ним вот так, складывалось впечатление, будто они сейчас, поддавшись единому порыву, приблизятся ещё ближе, и их губы соприкоснутся в долгом щемящем поцелуе, словно ожег, соединяющий их вместе, как сиамских близнецов. Их чёрные слившиеся силуэты страстно двигались бы, словно танцуя друг с другом, они бы сплетались, будто актеры теневого театра. — Я тот еще старпёр, не знаю, чем ты там интересуешься. Я вот, к примеру, — Винчестер помычал, делая вид, что напрягает память, — собирал в твоем возрасте карточки с супергероями. Ну и с героинями тоже. Помнится, я очень хотел быть Бэтменом, и мне безумно нравилась женщина-кошка. Особенно в классическом фильме Бёртона. Она классная. — Э… Да, — неловко ляпнул Кас. — Неужели не любишь супергероику? — Дин приподнял бровь, задавая этот вопрос с упреком. — Нет-нет, люблю! — воскликнул Кастиэль так, словно от этого зависела его жизнь. — Просто не смотрел старых фильмов. Только новые экранизации. — Как всё запущено. Ну ничего, наверстаешь ещё. Со мной уж точно. Винчестер расстрепал волосы младшего Новака и неожиданно продолжил свою речь: — Если честно, мне очень интересно, что же ты там пишешь? — молодой человек понизил голос так, словно говорил о чем-то порочном, о чем-то таком затабуированном. Кастиэль отвечал на такие вопросы тысячу раз, давно уже выучил, как себя стоит вести, чтобы личное осталось личным. Он напрягся и выпрямился. Если бы мальчик был свирепым зверем, его шерсть непременно бы поднялась дыбом. Даже если родные братья знают о его ориентации, это не значит, что им стоит знать некоторые подробности. Интимные вещи очень часто слетают у них с языка, будто они не способны удержаться на его скользкой поверхности. Это немало раздражало, наверное, поэтому у него есть некоторые проблемы с доверием. — Я автор своих рукописей, и я оставляю за собой право никому свои произведения не показывать. Для меня это слишком личные вещи, о которых ни тебе, ни кому-либо другому знать не нужно. Поэтому даже не пытайся, Дин, я не дам рассматривать свою душу под лупой. Не дам! И не уговаривай меня! — Кастиэль чеканил ровно, без запинок и перерывов на дыхание, на него из-за угла будто смотрел зоркий глазок видеокамеры, готовый поймать каждый дрогнувший мускул на его лице, если таковой будет. — Ого, — Винчестер примирительно поднял руки в защитном жесте, — прости, Кас. Я не знал, что это для тебя так важно. Правда, извини. Кастиэль потупился на него, усмиряя свой немало разгоревшийся пыл. Дин в очередной раз удивил его. Первый человек рядом с Касом, который серьёзно воспринимает его слова. — Спасибо, — тихо поблагодарил подросток, дергая плечами. — Было бы за что. На боковую? Я с удовольствием. Ноутбук погас, погружая комнату в давящую темноту. Шуршание одежды с другой стороны кровати играло с сознанием подростка злую шутку. Он очень четко рисовал себе картины обнажённой мягкой кожи, дотрагивался до широких плеч, усыпанных веснушками, руками повторял линии сильного, сформированного мужского тела. Когда матрас прогнулся за его спиной, он не желал оборачиваться, слишком боялся увидеть совершенное лицо близко к своему. И так глубокое дыхание сводило его с ума. — Спокойной ночи, — вякнул Кас, укрываясь одеялом по самые красные уши. — Не забрасывай на меня ноги, терпеть этого не могу. А так, да, спокойной ночи. Слишком много текста, глубокий голос ворошил подростковые грезы, а это чревато, всё равно что тыкать деревяшкой в осиное гнездо. *** Кастиэль резко разомкнул глаза, будто что-то толкнуло его. Сон испарился, растворяясь в воздухе, словно запах, не оставляющий следов, но лишь пускающий голодную слюну. Подросток взглянул на часы. Стрелки всё так же бесцельно гонялись друг за другом, маленькая остановилась передохнуть на цифре три. Кас сгорбился на кровати, медленно потирая слипшиеся глаза. Казалось, будто он только моргнул, словно прошла лишь секунда. Одним словом, сон пришел так же быстро, как и ушел. Дин рядом с ним громко сопел, его грудь размеренно раздувалась и опадала, тусклый свет из коридора делал его силуэт каким-то мистическим, завораживающим настолько, что Новак не смел оторвать взгляда. Он смотрел долго и внимательно, вслушиваясь в музыку дыхания, подросток чуть нагнулся, чтобы посмотреть на расслабленное лицо ещё чуть поближе и дернулся от неожиданности, когда под одеялом раздался приглушенный чавкающий звук. Словно рыбка ударила хвостом по водной глади. Кастиэль быстро зашевелил губами, мысленно произнося самые изощренные ругательства. Он осторожно откинул край одеяла и заматерился ещё пуще, от стыда закрывая лицо руками. Нижнее белье было мокрым, оно противно прилипало в районе паха. Комнату наполнил очень сильный специфический запах молодого семени, казалось, будто всё вокруг пропиталось этим теплым навязчивым запахом, словно каждый предмет спешил напомнить Касу о том, что произошло. Подросток в ужасе завертел головой, откровенно молясь о том, чтобы Дин сейчас не проснулся. Его щеки так стремительно заалели, что лицо обдало грузным, тяжелым жаром. Младший Новак быстро вскочил с кровати и пулей выбросился из комнаты. Ноги сами принесли его к соседней двери. Он осторожно приоткрыл её и прокрался внутрь. Сил говорить просто не было, рот будто плотно заштопали ниткой, губы дрожали, но оттуда не вырывалось ни звука. Кас натягивал футболку на пах и чуть ли не плакал от стыда. Непропорциональное тело отчего-то мелко подрагивало, словно он должен был сознаться в чем-то очень аморальном, ужасном. Мальчик всё мялся и мялся с ноги на ногу перед кроватью старшего брата, прокручивая одни и те же слова как на сломанной пластинке в своем сознании. Вот сейчас-сейчас он его позовет, уже сейчас, но ничего не выходило. Гавриил проснулся от взгляда и резко дернулся вперед, готовясь к обороне. — Я… М… Это я… — неловко подал голос Кастиэль, словно он заново учился говорить, шаг за шагом повторяя такие знакомые буквы, но Гейб обеспокоенно перебил его: — Кас? — молодой человек включил настольную лампу и оба зажмурились от резкого яркого света. — Что-то случилось? — Я… М… Да… — складывалось впечатление, будто мальчик жевал что-то крупное. Он бегал взглядом по комнате, постоянно покачиваясь, как загипнотизированный. — Ты чего такой красный? Температура? — Гавриил резко дернул его на себя, ладонью проверяя лоб. — Нет. Просто… — Кас опять замолчал, тупясь на противоположную стену. Гавриил затих, только сбивая Кастиэля с мысли своим глубоким требовательным взглядом. Он подгонял его, это было видно и, хоть в его глазах было место искреннему беспокойству, Гавриил не мог ждать вечно, пока младший подберет слова. Подросток крепко зажмурился, напрягаясь всем телом. — Хэй, — голос Гейба заметно смягчился, он аккуратно провел ладонью от плеча Каса и обратно, — успокойся. Ты чего так дрожишь весь? Кастиэль аккуратно присел на край кровати, пряча свое пылающее лицо в ладонях. — Ну так расскажешь, что такое страшное произошло? Гавриил глазами проследил, как Кас стыдливо сводил ноги, а, присмотревшись получше, понял, в чем была проблема, обнаружив овальное пятно на нижнем белье. Он устало потер переносицу и серьёзно нахмурился. — Кас, это просто физиология. Нечего из-за этого так переживать. Посмотри на меня, — подросток обернулся вполголовы, его ресницы вздрагивали, словно вот-вот из глаз хлынут тяжелые стыдливые слёзы, — мы сейчас пойдем в твою комнату, разбудим Дина и всё быстро уберем. Ему даже объяснять ничего не придется, он взрослый человек и все поймет. — НЕТ! — Новак настолько громко, надрывно, с ноткой истерики вскрикнул, что Гейб дернулся от неожиданности. — Не надо, пожалуйста. — Никто тебя не осудит, это также нормально, как, блин, ходить по утрам в туалет. Никто же не смеется над этим, верно? — Я в туалет один хожу, и никто этого не видит. И никто не говорит об этом с другими. Это личные вещи, их не обсуждают, — быстро тараторил Кастиэль, чей голос ломался и иногда сходил на свист. — Не буди Дина, пожалуйста, не надо. Нужно как-то… по-другому… — Мы не сможем убрать постель, если Дин не встанет с неё. Ты что, хочешь, чтобы он проснулся в луже твоей спермы? Ну ладно, он узнает о том, что ты обкончал штаны во сне не сейчас, а утром. Так себе решение, Кас. Подросток весь съежился. Эти предложения были настолько грубыми и пошлыми, что невольно вина закралась под ребра. Кастиэль резко встал и заходил по комнате, разгоняя кровь по мышцам, он ходил все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, чтобы только не разрыдаться. В глазах предательски защипало. Слишком шаткая нервная система — не выдерживает стрессов. — Погоди-погоди, Кас, ну чего ты опять? — Гавриил резко остановил его, смахивая слезы с упругих щёк. — Ну чего ты? — Не заставляй меня чувствовать себя виноватым перед своим телом, — внезапно резко начал Новак-младший, угрожающе сжимая кулаки, — лучше помоги мне. Я пришел за помощью, а не за упреками, — но голос всё ещё дрожал. Гейб замолчал, обмозговывая ситуацию, а она была не из простых. — У нас одинаковое постельное белье, — тихо начал он, — возьмем мою простыню и просто накроем ей твою половину кровати. Дин с утра ничего и не заметит, а в течение дня тогда забросишь всё в стирку. Только не реви мне тут. Ненавижу, когда ты нюни распускаешь. Хоть последнее сказанное и было грубоватым, Кас счастливо заулыбался, стирая с лица прежнее беспокойство и стыд. Гавриил аккуратно подоткнул простыню. Дин всё так же мирно спал с другой стороны, чуть похрапывая забитым носом. — Всё, можешь ложиться, — Кастиэль послушно улегся. Хоть от влажного пятна и веяло холодом, внутри было заметно теплее. Приятно, когда о тебе заботятся. — Трусы в стирку бросил? — Да, — резко цыкнул Кас, отворачиваясь. — Не стесняйся, я же всё-таки брат твой, — он аккуратно нащупал в темноте угловатое плечо, — спокойной ночи. — Спасибо… — тихо раздалось в темноте, и Гавриил с сонной, но счастливой улыбкой на лице, медленно вышел, прикрывая за собой дверь.