По собственному желанию...

POV Андрей Жданов

      Уже два года прошло с тех пор, как случилась вся эта история. Всего два года… Целых два года…       Жил-был на свете идиот. Симпатичный такой, лощенный, харизматичный, в меру богатый и успешный, обожаемый противоположным полом, ненавидимый заклятым другом. Амбиций и власти у идиота было на десятерых, а вот талантом, выдержкой, умением выслушать другого, умением сопереживать, а главное характером, твердым мужским характером, наш недогерой был напрочь обделен. Звали его, Жданов Андрей Павлович. Что, это имя вам кажется похожим на мое? А это и был я.       Все началось одним солнечным летним утром, когда отец не смог больше управлять такой махиной, как наша компания «Зималетто», возраст, знаете ли, здоровье, опять же, не богатырское, вот он и решил выйти на заслуженный отдых. А поскольку до Совета директоров еще было целых четыре месяца, то папа, назначив меня временно исполняющим обязанности президента, отправился на покой. Его секретарша, Инга Сергеевна, едва дождавшись ухода шефа, тут же подала заявление на увольнение. Оно и понятно, тетке почти под шестьдесят, давно отдыхать пора.       Ну, а мне, соответственно, тут же понадобилась секретарша. Да не абы какая, а умная, со знанием минимум двух иностранных языков, компьютера, ну, и желательно, банковских систем. Я вызвал к себе Георгия Юрьевича, это наш начальник отдела кадров, высказал ему все свои пожелания касательно кандидатуры своей будущей секретарши, и больше к этому вопросу не возвращался, вплоть до той поры, как Жорик принес мне тоненькую синюю папку.       — Нашел? — спросил я его.       — А как же! Умница, красавица, — он сладострастно почмокал губами и передал мне в руки личное дело кандидатки.       — Комсомолка, спортсменка, — по инерции продолжил я, и заорал, увидев фотографию Виктории Клочковой. — Это же Вика! Ты кого мне подсовываешь?          — Как кого? Это не девушка, это ошеломиссимо! Образование! Она закончила МГИМО! МГИМО кончила!       — Это подруга Киры! Помогаешь установить за мной круглосуточную слежку? Ты еще у меня в кабинете жучки порасклеивай.       — Ну, какие жучки? У нее образование — супер!       — Да у нее неоконченное образование, я бы даже сказал, что у нее не начатое образование, — я аж зубами заскрипел от возмущения. — Гера! Что ты делаешь? А?       — Хорошо… Хорошо! Есть и другие кандидатуры. Пожалуйста, прошу, любуйтесь, — оскорбленный в лучших своих чувствах, Жорик достал из-за пазухи еще несколько тоненьких папок, и гордо покинул мой кабинет.       Сейчас самое время объяснить, от чего меня ни при каком раскладе не устраивала кандидатура, предложенная мне начальником отдела кадров. Даже если бы Клочкова и впрямь была образованной и семи пядей во лбу, я не хотел бы видеть ее в своей приемной. Да, Викуся была яркой, возможно даже красивой, но какой-то специфической, кукольной красотой, эффектной, но ограниченной и недалекой. Но даже не это делало ее столь нежелательным элементом, сидящим у самой двери моего кабинета.       У Клочковой был еще один, даже не недостаток, а порок — она была лучшей подругой моей невесты, Киры Воропаевой.       Моей невесты… Кирюшу я помню столько, сколько помню себя. Холодная, эгоистичная, мнящая себя центром мироздания Кира, была младшим ребенком в семье папиного друга и компаньона, Юрия Александровича.

***

      Она всегда мне мешала жить. В детстве, на даче, которую наши родители снимали для всех вместе, стоило нам с Сашкой, ее старшим братом и моим заклятым другом, собраться прогуляться к речке или куда-нибудь еще, как Кирочка устраивала скандал родителям и нам приказывали взять ее с собой.       А когда я придумал отличный бизнес и мы с Сашкой стали зарабатывать немалые, по своим детским потребностям, деньги, Кирюша шантажировала нас разоблачением, если мы не купим ей вначале куклу, потом кроватку этой кукле, потом коляску, а потом, когда я пригрозил ей, что просто напросто ее отлуплю, и на этом все кончится, она все-таки сдала нас с Сашкой. С садистским удовольствием сдала, а потом еще подсматривала за тем, как нас «учили жизни». А получили мы по первое число! Вернее я один получил…        А зря… Родителям похвалить бы меня за такую коммерческую жилку, увы… до сих пор на заднице шрам от пряжки ремня, которым угостил меня тогда отец. Сашка наказания избежал, как и его дражайшая сестричка, он вначале попользовался плодами моего восьмилетнего гения, а потом перевел на меня все стрелки. Правда ни пистолета, ни радиоуправляемого танка, купленных Воропаеву на мои деньги, он мне так и не бросил в мою виноватую физиономию.       Хотите знать, что я придумал в свои восемь лет, и как умудрился в те далекие годы заработать? Ну, слушайте…       Недалеко от нашей дачи в Подмосковье, находился молокозавод. Они принимали у населения пустую тару от молока. Одна пустая бутылка стоила тогда пятнадцать копеек. К своему несчастью, всю пустую тару они складывали в специальные ящики на заднем дворе завода, который, к нашей великой радости, не был огорожен ни колючей проволокой, ни еще какими-либо приспособлениями, предназначенными для охраны эдакого добра. Сторож тоже никогда не посещал это забытое Богом место. А мы посещали, я и Сашка. Уж больно легко одну доску забора можно было отодвинуть. Дальше вам все понятно?       Ну, конечно же, мы экспроприировали пустые бутылки, отмывали их у колонки до хрустального блеска, а потом сдавали молокозаводу его же тару, только с другой стороны. Со стороны фасада. В удачный день нам удавалось обработать до трех ящиков, в каждом из которых было по двадцать бутылок. Вот и прикиньте, какими мы были богачами.       Сейчас я вспоминаю, что на территорию завода всегда, почему-то, лазил я, Сашка стоял за забором и принимал у меня тару, в любую минуту готовый сделать ноги.       В этом была вся суть братика и сестрички. Вам я рассказал только об одном эпизоде.       К своим пятнадцати годам я успел прочно возненавидеть эту сладкую парочку, благодаря которой из моей головы напрочь выбили всяческое желание нет, не к авантюрам, к тому, чтобы открыто проявлять любую инициативу. Я, конечно, продолжал искать приключения на свою задницу, но уже втихаря от Сашки и Киры и прочих правильных мальчиков и девочек.       У меня появился свой собственный друг, Ромка Малиновский. Такой же авантюрист, как и я. Вот когда Сашка начал локти кусать. За все свои прегрешения он был не только отстранен от участия в наших проделках, мы вообще его перестали замечать. И никакие родители уже не могли заставить меня дружить с Сашкой, тем более брать его куда-либо с собой. Ни на даче и ни в городе.

Я раз и навсегда вычеркнул этого гаденыша-предателя из списка рукопожатных для себя людей.

Его сестрицу вычеркнуть навсегда из своей жизни, увы, не получилось.

      Киру я ненавидел люто, совсем не так, как ее брата. Того я просто не замечал, или посмеивался над ним. А Киру… О, мне было за что ее ненавидеть. Выкуренная за домом первая сигарета, выпитый первый стакан портвейна, первые неловкие поцелуи с девчонкой из Подмосковья — все это превращалась в дикий скандал с родителями, которым Кирюша успевала рассказать о моем прегрешении с невероятным, фантастическим преувеличением. До сих пор не могу понять, как она умудрялась всегда оказываться в нужном ей месте и в нужное время, чтобы подглядывать за мной и за Ромкой.

***

      Так продолжалось долго, слишком долго. До самого моего отбытия на учебу в бизнес-школу Лондонского Университета, занимающую первое место в списке мировых бизнес-школ. Отец готовил себе и Юрию Александровичу преемников вот мы с Сашкой и поехали в Лондон. Мне было все равно куда, лишь бы подальше от дома, наверное именно поэтому я и поступил. Легко поступил, играючи. А Сашка получил не первый, но весьма ощутимый щелчок по носу, ему пришлось возвращаться в Москву не солоно хлебавши. Его маменька захлопала крыльями и Сашку «поступили» в МГУ.       Мне было на это плевать. Я наслаждался свободой! От родителей и от Воропаевых, всех вместе и каждого в отдельности.       За пять лет учебы, в Москве я побывал всего несколько раз, даже на рождественские и летние каникулы домой не ездил, вот как мне было хорошо в Лондоне. Иногда ко мне приезжали родители и я был, как ни странно, искренне рад их видеть. Наверное взрослел. А еще меня довольно часто навещал мой друг и оруженосец, повеса и бабник, соратник по детским шалостям и совсем не детским забавам, Роман Малиновский. Он изучал менеджмент и маркетинг в одном из ВУЗов Москвы, и мы с ним точно знали, что по окончании учебы нас уже ждут в компании «Зималетто».       Оглядываясь назад, я понимаю, каким я был счастливчиком. Восемь лет, долгие восемь лет в моей жизни совсем(!), вообще(!), напрочь(!) не было Киры Воропаевой. Сперва, когда я бывал в Москве, у нее были каникулы и она куда-нибудь уезжала. Потом, когда я вернулся из Лондона, она училась в Питере. Так Всевышний даровал мне годы счастья.

***

      А потом я попал в тюрьму... И вот как это получилось.       Четыре года назад мама отмечала одну юбилейную но не круглую дату, ей исполнялось... впрочем неважно сколько. Важно, что отец подарил ей красивый огромный загородный дом и, что именно туда и собрались все друзья родителей со своими семьями, чтобы поздравить мамулю с днем ее рождения...