Давай попробуем?

Когда носилки затаскивали в машину, Лекса замерла. Она с трудом узнала в этом теле свою девушку, свою милую, улыбчивую и нежную девушку. Тело Кларк было синим, губы отдавали фиолетовым оттенком. Лекса чувствовала, как мороз обжигает ей щеки от того, что слезы катились по ним. Бригада скорой помощи разрезала на Кларк одежду, а свисающая с носилок рука оставляла багровые следы на белом снегу. "Разряд!" И Лекса зажмуривает глаза, её настолько сильно тошнит, что она сжимает пальцами живот, умоляя себя держаться. "Пульса нет, ещё разряд!" Тело Кларк снова подкидывает на носилках, и шатенка в панике стоит рядом с офицером, наблюдая, как пытаются реанимировать её любимую. Соваться к врачам не имеет смысла, и Лекса, не верящая в Бога, готова начать молиться. - Пожалуйста... Пожалуйста... Трясущимися губами повторяет она, глядя, как в Кларк колют новые препараты, как лицо оттирают от крови, чтобы осмотреть рану на голове. "Есть пульс!" - Жива... Пульс есть. Живая... Лекса разрыдалась, зажимая рот рукой. Офицер услужливо ей говорит, куда повезут блондинку. В ближайшую больницу, иначе она не дотянет. И девушка благодарит его, бегом мчась к своей машине. В ней тепло, но её колотит холодными припадками, видя, как Кларк кутают, чтобы согреть, и двери скорой закрываются. Плевать на все правила. Уайлд жмёт на газ, обгоняя скорую, создавая ей беспрепятственный проезд, укатывая снег перед ней и сигналя редким машинам, чтобы пропустили. Машина останавливается у главного входа, Лекса бросает свой внедорожник и бежит за врачами, везущих Кларк, судя по их крикам, в операционную. "Черепно-мозговая, большая потеря крови, обморожение..." Страшные слова, и все о её девочке. О позитивной и готовой ко всему новому Кларк. О сильной и стойкой фигуристке. На стойке регистрации Лексу тормозят, спрашивая, кто она, и к кому пришла. - Лекса Уайлд, я девушка Кларк Гриффин. Её только что привезли с катка. - Оставайтесь в зале для посетителей, сейчас за них всех можно только помолиться. Медсестра уходит, и Лекса кусает своё запястье, не зная, что ей делать дальше, выживет ли Кларк, чем ей можно помочь. И только один ответ приходит ей в голову. Она рыщет по карманам в поисках телефона. 3.28. Это невежливо, но ей плевать. Лекса набирает номер, и долгие гудки терзают её надежду, наконец, сонный голос отзывается в телефоне. - Лекса? Что случилось? - Я в больнице святого Иосифа, мне нужна твоя помощь. - Что с тобой?! - Со мной все хорошо, моему любимому человеку нужна помощь. В трубке тишина и лишь тихое дыхание. - Через 20 минут. - Спасибо. Медсестры укутали Лексу в одеяло и принесли горячий кофе, от трясущихся пальцев он расплескивался. Новостей не было, и Уайлд готова рвать на себе волосы в отчаянии от ожидания. В холл вошла статная фигура, высокая и пожилая женщина, в мехах, снимая перчатки, она оглядывала помещение в поисках нужного ей лица. Зеленые глаза встретились с такими же зелёными, и из глаз Лексы потекли слезы, сейчас ей было все равно, что скажет бабушка про их отношения с Кларк, главное, чтобы она ей помогла. - Лекса, дорогая... Стефания подошла к внучке и крепко обняла её, всхлипы родного человека резали без ножа её сердце, её малышка плачет, и бабушка не знает, чем ей помочь. - Бабушка... Помоги ей, умоляю... Помоги, я люблю её, правда, люблю, я не хочу без неё ничего, снова не хочу... И новые всхлипы, и дрожащие пальцы, сжимающие мокрый мех, и тёплая пожилая рука с морщинами, гладящая кудрявые шоколадные волосы. - Я все сделаю, деточка, все сделаю. И ты мне все расскажешь, обещаешь? Лекса кивает, и Стефания вытирает слезы с родных щёк, что она любила целовать по утрам. - Её имя? - Кларк Гриффин, она инструктор на том проклятом катке, она... - Я знаю это имя, она подавала большие надежды до травмы. Ожидай. Старшая Уайлд отходит немного в сторону и достаёт телефон. - Роберт, прости за столь поздний звонок, но мне нужна услуга... В одной из твоих больниц... Да, Кларк Гриффин с катка... Значит, и её ортопеда тоже... Ты видишь? Хорошо, тогда и нейрохирург... Да, мы будем в расчете, спаси её. Отключая звонок, она смотрит на внучку, которая бледная, как полотно, лишь губы искусаны в кровь, а под глазами синяки и мокрые дорожки. - Роберт - владелец больницы. Сейчас самые лучшие врачи будут с ней. Лекса кивает и сжимает в руке пластиковый стаканчик, от чего кофе проливается на белый пол, где от входа и до дверей реанимации по коридору тянутся капли крови Кларк. - Расскажи мне, дорогая, все о ней расскажи. Ты сказала, что влюблена? Младшая Уайлд качала головой, сдерживая порывы новых слез. И она рассказала все, о том, как они познакомились, о том, как Кларк предложила ей быть её девушкой, о том, как они двигались, давая друг другу время. Её монолог прервали двери, бригада везла ещё одно тело, но они везли спокойно, тело было накрыто одеялом, а из-под него торчали синие волосы. И новый приступ паники охватил Лексу. Она практически задыхалась и хватала ртом воздух, а Стефания гладила её по спине, призывая успокоиться. Телефонный звонок миссис Уайлд отвлёк девушку от горя, и она с надеждой во взгляде смотрела на свою бабушку. - Да?.. Лекарства?.. В её карте?.. Я спрошу. Ты звонил родителям?... Из Австралии?... Держи меня в курсе. Посмотрев на внучку и поджимая губы, бабушка Лексы обратилась к ней. - Дорогая, ты знаешь, какие лекарства пила Кларк? - О чем ты? - Её обезболивающие. Ты знаешь их название? - Какие таблетки, я не понимаю... - У Кларк была экспериментальная операция на колене, у неё там металлический диск, но он не прижился, и ей всегда больно, особенно, если она даёт сильную нагрузку на колено, а так как она не послушала врачей и стала инструктором, то боли должны были быть постоянными. Шатенка замотала головой. Сколько раз она видела, как Кларк хмурится иногда, сжимая колено, сколько раз она сама сажала Кларк на себя, и та упиралась коленями. И ей всегда было больно. Её девочка, её сильная девочка, она молчала и улыбалась, всегда улыбалась. - Я не знаю... Она не принимала ничего при мне... - Хорошо, тогда Роберт поднимет карты из больницы, где была операция. И Стефания снова набрала номер. Пока Лекса слушала голос бабушки, что успокаивал её своей бархатистостью, как и в детстве, двери реанимации открылись, и вышел врач, ища глазами кого-то. Уайлд подпрыгнула и ожидала, к кому же подойдёт врач. Он шёл к ним, точнее, к её бабушке. - Миссис Уайлд, Кларк в реанимации, состояние стабильное, клиническая смерть на две минуты. Возможно, при ухудшении кома. Ортопед осмотрел её травмы, сломана правая рука, ноги целы. Голова тоже цела, просто множественные порезы и несильное сотрясение. Ей очень повезло, её тело прикрыли металлические шкафы в раздевалке, видимо, она собиралась куда-то уходить. - Спасибо, доктор. Врач кивнул и развернулся, пошёл к другой семье, и от его слов взрослые мужчина и женщина заплакали навзрыд. - Лекса, милая, ты слышала? Она жива, она сильная. - Когда я смогу её увидеть? Полные слез и надежды зеленые глаза смотрели снизу вверх на Стефанию. - Скоро, детка, скоро. Сейчас тебе нужно отдохнуть. - Нет! Я отдохну, когда снова увижу улыбку Кларк, я никуда не уйду. - Что ж,- Стефания улыбнулась,-тогда нам нужен кофе и зелёный чай. - Я уже пью кофе. И в полной тишине приемного покоя голова Лексы опустилась на мягкий мех воротника. Спустя два часа им разрешили зайти в палату. Приборы пикали и мигали, а Кларк, с замотанной бинтами головой, окутанная проводами, казалась совершенно маленькой и хрупкой. Уайлд раньше и не замечала, какая она миниатюрная, она всегда казалась ей скалой, фортом, в котором можно поместить весь мир Лексы. Стефания хотела остаться за пределами палаты, но внучка взяла её за руку и зашла вместе с ней. - Знакомься, это Кларк. Она очень весёлая, добрая и милая. Она фигуристка, и она живет этим. Ещё ей нравится то, как я фыркаю. И она вчера призналась мне в любви. На глазах миссис Уайлд навернулись слезы. Её девочка наконец-то ожила, начала чувствовать. Прониклась другим человеком и открыла сердце для него. И Стефании абсолютно все равно, кого полюбила её внучка, главное, она смогла это сделать. И видя такое израненное тело с огромной царапиной на лбу, которая рассекает бровь и спускается ещё немного по щеке, видя бинты и светлые волосы, что не смогли до конца отмыть от крови, руку в гипсе, старшей Уайлд хотелось перевернуть мир, чтобы эта девушка жила. Ещё одной потери Лекса не вынесет.