Верни свет

      Тяжелые и громкие шаги разносятся по серой улице. Сбивчивое дыхание валит из носа разъярённого Пака. Его глаза горят ненавистью и злостью. Он готовится убивать, готовится вытаскивать все внутренности каждого, кто хоть пальцем тронул его Бекхёна. Ему плевать сколько людей его ждет на этой заброшенной фабрике, ему начхать на то, что он может нехило пострадать. Одна мысль вертится в голове — спасти Бекки.       Его шаги ускоряются от представления того, что его любимый и единственный человек в руках этих ублюдков, которые неизвестно что могут с ним сделать. В горящих зрачках Чана виднеется отражение той самой фабрики и он непроизвольно сереет, словно по мгновению превращается в какого-то зверя, ощетинивается и напрягается. Грозной тучей надвигается к главному входу, сжимая кулаки до белых костяшек, пытаясь сдержать свой гнев и сохранить хоть каплю самообладания. Он с ноги открывает большие двери и молниеносно поднимается на второй этаж здания.        Старые лестничные пролеты неприятно скрипят под весом альфы и готовы были вот-вот рухнуть, но Пака это не волновало вовсе. В огромном помещении на втором этаже был главный цех. Пак ступил через порог помещения и прислушался, оглядывая каждый уголок, пытаясь отыскать омегу. Совершенно неожиданно звенящую тишину нарушил гул конвейера, что начал двигаться. Чанёль кинул озадаченный взгляд вдаль цеха и сумел разглядеть чей-то силуэт, что держал руку на рычаге, что привел в движение конвейер.        — Наконец-то ты пришел! Я думал, что ты бросишь своего милого Бекхёна на произвол судьбы! — Послышалось из другого конца помещения, и Чан полетел в сторону голоса, не теряя времени, но на его пути выросли двое громил, что остановили его, держа за плечи. Чан попытался растолкать их, но они заломили ему руки и тот упал на колени. — Как мне нравится твоя спесь, а будешь ли ты так же бесится, если я вдруг прострелю голову твоему любимому Беки прямо у тебя на глазах? — Мужчина как-то злостно усмехается и вытягивает из темноты хрупкое тело омеги.        Пак замерает, будто теряется от вида заплаканного и связанного Бекхёна. Его взгляд суматошно бегает по телу и лицу любимого в поисках каких-либо ран, и он их находит. Щечка милого Беки не сияет прежним румянцем, а на ней расцветает багровый синяк. Чанёль начинает снова заводиться. Он смотрит в эти испуганные глазки, что полны слёз до краев, и подходит к точки кипения. Чанёль опускает взгляд на разбитые губы и читает с них немое: « Спаси меня».       Чанёль выходит из себя окончательно и бесповоротно, прощается с крышей и посылает к черту рассудок. Он рычит и вырывает свои руки из крепкого захвата громил. Методичными ударами он отталкивает сначала одного затем другого к стене. Те в свою очередь на секунду вылетают из реальности от удара о стенку, но молниеносно реагируют и налетают на Пака. Альфа перебрасывает одного через бедро, до хруста в чужой спине и добивает отточенными ударами в челюсть, не оставляя живого места на его лице. Второй же был сбит одним ударом ноги в затылок, но Чану мало, он оседлал бёдра охранника, что уже находился в почти бессознательном состоянии, и наносит удары в голову. Его наполняет ярость. Глаза наливаются крови от представления того, как он будет убивать этого мужика, что нахально посмел угрожать жизни самому дорогому человеку на всех планете.       Откинув бессознательные тела охранников, Пак несется в сторону Бекхёна, но на его пути снова вырастает преграда из четырёх людей. Это начинает бесить Чанёля. Он неотрывно следит за мужиком, что прижимает к своему отвратному телу Бекхёна и приставляет к его виску дуло пистолета, и с ещё большей силой выбивает жизнь из очередного громилы. Чанёль встает с пола, вытирая рассечённую губу тыльной стороной ладони, и снова рвется к Беку, что проливает горячие слёзы и дрожит, словно осиновый лист. Омега смотрит прямо на любимого, будто пытаясь поддержать его хотя бы взглядом.        — Ты думаешь, я просто так отдам тебе его? — Мужчина мотает Бека в своих руках, словно безвольную куклу. На его лице блистает оскал психа и Пака это останавливает. Он, словно чувствует, что-то неладно и останавливает в нескольких шагах от Бека. Он слышит его всхлипы и чувствует его страх всеми клетками своего тела. Гримаса ужаса застывает на лице Пака, когда тот видит, как палец альфы медленно сдавливает курок на пистолете. Бён жмурится от холода металла и из его глаз градинами падают слёзы, а его губы сжимаются от безумного страха, что захватывает в липкий ком и заставляет окаменеть.       Столбенеет не один Бек, Пак словно прирастает к бетонному полу и жадно хватает воздух, но один лишь взгляд на это бледное личико омеги и в альфе просыпается зверь. Зверь, который молниеносно подбегает к мужчине и наносит удар, точно в висок. Бекхён падает на плечо и болезненно стонет, на что Пак бережно берёт его на руки и относит на ступеньки старой лестницы. Омега шипит от ноющей боли в теле, а когда Пак нежно касается побитой щеки, сжимается, но не отстраняется от родных рук.        — Маленький, потерпи, я должен разобраться с ним! — В глазах Пака горит яростный огонь, но он ласков с Бёном, он чуть-ли не плачет от счастья видеть его живым. Чанёль прижимается губами к холодному лбу омеги и нежно целует, но резко отрывается от него и бежит к альфе, что медленно начал приходить в себя. Пак набрасывается на него и забивает того своими мощными кулаками, что рассекают кожу и оставляют кровавые подтеки по всему лицу.        — Никогда! — Удар с ноги. — Не смей! — удар в челюсть. — Трогать! — Удар в подбородок. — Моего омегу! — Чанёль произносит последнюю фразу, выплевывая её прямо в лицо альфе, хватая того за грудки притягивая к себе. Альфа откашливается и глухо хрипит и ели открывает глаза, что были залиты кровью, которая течет из рассечённой брови. Пак откидывает побитое тело на пол и плюёт в его сторону. Парень подлетает к омеге и оглядывает его тревожным взглядом.        — Все хорошо, Чанни, отвези меня домой. — Произносит Бек, улыбается и хватает маленькими ладошками лицо альфы и смотрит тому прямо в глаза, стараясь успокоить его внутреннего зверя. И Чанёль как самый покорный пёс на свете берёт своего хозяина на руки и медленно плетётся в сторону выхода. Теперь он никому не отдаст своего Бекхёна. Он не отдал его самому Богу в руки, что уже говорить о каких-либо людях? Никто и никогда больше не причинит боль его сокровищу, его любимому Бекхёну.

***

      Яркое солнце заполняет комнатку, что находилась почти на самой крыше дома. В распахнутое окно забегает озорной ветерок и нежно щекочет маленькие пяточки омеге, что сонно потягивается на кровати, путаясь в одеяле. Маленькие глазки потихоньку открываются, а губ касается лёгкая улыбка. Но спокойное утро заканчивается в ту самую минуту, когда Бён слышит звон кастрюль и тихий мат на всю квартиру.       Омега, что возмущенное бурчит, поднимаясь с кровати. Он мило шуршит тапочками- мишками по паркету и спешит на кухню, где во всей красе, вымазанный в муке и блинным тестом, стоит Пак Чанёль. Бекхён хохочет, прикрывая рот кулачком, видя то, как забавно выглядит его муж с мукой даже на тёмных кудряшках, с этими детскими и обиженными глазками и оттопыренным ушкам, что проглядывают сквозь копну волос.        — Ты как ребёнок, честное слово! — Поставив руки в боки, произносит Бён, а после подходит к мужу и целует того в испачканную щёку. Чанёль улыбается от этого теплого касания, и не желая прекращать эти утренние нежности, прижимает к себе Бека и целует в ответ. Они дразнят друг друга, и кусают по очереди за щёки, смеются так заливисто и счастливо, что кажется, будто все и всегда было хорошо. Не было той аварии, драк Чанёля и того похитителя. Будто они живут вместе много лет, а не полгода.        — Давай я тебя накормлю, а то ты так с голоду умрёшь! — Бекхён ускользнул из объятий мужа и убегает в ванную, смеясь. Чанёль категорически против того, чтобы заканчивать нежности только поцелуями, поэтому стремительно несется в след удравшему омеги. Он застаёт его, снимавшим футболку и замирает, разглядывая соблазнительное тело своего мужа. Бекхён смотрит на него через плечо и хитро улыбается, словно знал, что тот побежит за ним. А Пак тает от этой соблазнительной ухмылки и набрасывается на Бека с поцелуями. Альфа раздирает любимые губы, что вот-вот и лопнут от напряжения, но Бекхён не против — чертов мазохист. Он послушно отдаётся во власть своему личному зверю, что терзает его тело, но терзает от бешеной любви. Глупый Бекхён, который совершенно не понимает, что это он управляет Чанёлем, что это он управляет его сознанием и телом полностью и всецело. Альфа кое-как стягивает с любимого маленькие шортики и забирается вместе с ним в душевую кабину, включая воду.        — А как же завтрак? — Тяжело дыша, спрашивает Бек, отстранившись от поцелуя.        — Можно я съем тебя! — И Чан вовсе не спросил, потому что в тот самый миг он кусает куда-то в шею и засасывает мягкую кожу, срывая с тонких губ сладостный стон.       Бекхён обхватывает шею альфы и жмётся к нему так отчаянно, будто это единственный островок в бескрайнем океане. Его тело горит от бесчисленных поцелуев Пака, что не в силах оторваться от манящей кожи. Альфа не в состоянии перестать вдыхать этот пленительный аромат самого родного на свете человека.       Безумие наполняет их с головы до ног, и они делятся им друг с другом. Пак подбрасывает Бека и прижимает к одной из стенок кабинки, а омега обхватывает его бёдра своими и цепляется пальчиками за широкие плечи, покрывая шею Пака короткими поцелуями. Чанёлю нравятся нежные касания его любимого, и он растекается лужицей от этих жарких поцелуев, держась из последних сил. Горячая вода бьёт Пака по спине и это только больше распытяет его возбуждение.       Альфа оглаживает мягкие ягодицы и сжимает их до красных отметин, на что Бек слишком громко вбирает воздух в легкие и скулит от желания. Он прислоняет свои аккуратные пальчики к губам и облизывает юрким язычком один из них. Наверное, именно после этого, Пак слетает с катушек окончательно.       Он отрывает омегу от стены и прислоняет к другой, страстно целуя. Пак медленно спускается рукой по спине мужа и раздвинув одну ягодицу, проникает пальцами в разгоряченное тело. Бек скулит от неприятных ощущений и кусает альфу за губу, но потом ласково зализывает ее, извиняясь. Альфа увеличивает темп, наслаждаясь мычанием омеги. Узловатые пальцы Пака оглаживают шелковые стенки, и Бекхён медленно сходит с ума. Юноша не замечает, что его тело покидают пальцы, а их занимает плоть альфы. Он входит в него медленно, словно в первый раз и ванна наполняется утробным рычанием обоих. Их тела горят огнём и вода, что была довольна горячей, казалась им самым настоящим льдом.       Его движения ускоряются, а стоны Бека становятся только протяжнее и громче. И Пак готов поклясться, что его Бек самый сексуальный омега из всех на всем белом свету.Только его стоны могут свести с ума и довести до экстаза и альфа счастлив, что только он может слышать эти прекрасные стоны, что только он может доставлять Бекхёну такое невероятное удовольствие. А Бекхён ласкает мощную шею Пака горячими губами и опаляет ее своим тяжёлым дыханием.       Пак не в силах больше держаться. Он входит в хрупкое тело с ещё большей скоростью и силой, доводя Бекхёна до сумасшествия, потому что тот начинает покрывать плечи альфы укусами и кричать от наслаждения. Тело Бека разрывает от безумного возбуждения и бескрайнего счастья. Юноша отрывается от любимого тела и запрокидывает голову, окунаясь в экстаз с головой. Хрупкое тело пробивает током и, Бекхён пачкает свой живот в густой, белёсой жидкости.       Парень извивается от бурного оргазма, закусывает губу и стонет ещё более развратно, потому что Пак не перестаёт двигаться в нём, заставляя кончить во второй раз. Не выдержав, альфа льнёт к чужим губам и целует так страстно, что это становится последней каплей. Бекхён чувствует, как внутри него развивается горячая жидкость и чуть-ли не мурчит от наслаждения.        Пак сжимает мужа в своих объятьях и покидает его тело, избегая сцепки. Он лениво целует выпирающие ключицы и острые плечи, медленно поднимаясь к соблазнительной шее, на которой расцветают багровыми цветами засосы.        — Самый вкусный завтрак, на всей планете…- Шепчет Пак, вновь целуя Бека в щёчку.        — Я люблю тебя, Чанни…- Шепчет ему в ответ омега, касаясь маленькой ладошкой мягких кудряшек, и целуя Чанёля в губы. Не хватает только маленького карапуза, которого они планируют где-то через месяц, а может ещё раньше. Больше Бён Бекхён и не нужно ничего для счастья… Ой, поправочка, Пак Бекхёну больше ничего не нужно для счастья.