И там творилось волшебство.

       Тартарос повержен.       Всего два слова содержит эта простая, казалось бы, фраза, но сколько в ней слёз и боли от потери таких родных и близких сердцу людей. Прошло всего пару дней после окончания последней битвы, а раны как физические, так и духовные, ныли с ещё большей силой.       Я шёл по выжженной земле. Она была непонятного бурого оттенка, словно покрытая ржавчиной. В воздухе витал пепел, пахло гарью, а во рту был стойкий привкус железа, будто кто-то глупый дал мне пожевать металлический гвоздь. Ветер так и норовил забраться под мою маску, присыпать глаза песком, забраться в нос и рот.        Повсюду были следы разрушений: да, сразу видно – какая гильдия постаралась. Где-то виднелись подпалины, где-то куски льда, а некоторые обломки будто разрезало водой. По таким характерным отметинам можно сразу догадаться кто именно их нанёс.       Гильдию Хвост Феи знали все. Все помнили, как они вернулись с острова Небесного Волка спустя долгих 7 лет, как отстояли право лучших на Великих Магических Играх, как победили драконов и многое другое. Да, действительно: каждой бочке затычка. Вот и с Тартаросом произошло всё то же.       Я до сих пор помню, как мне пришло письмо от Люси, что Эльзу схватили и Нацу бросился на выручку своей подруги. Заклинательница просила помочь им, ведь любая помощь окажется неоценимой в борьбе с Демонами. Со мной согласилась пойти лишь Миледи, и, собрав кое-какие вещи, мы отправились в путь.        Я помню те нескончаемые схватки бок о бок со своими друзьями. Хотя имею ли я – грешник – право считать их друзьями? И считают ли они меня своим другом? Сейчас это уже не важно, потому что они бросались под заклятия врагов, прикрывали мне спину и просто помогали. Их действий было достаточно, чтобы понять – они считают меня своим, пусть и помнят, что я натворил в Райской Башне.       Я помню, как мне не хватало сил даже встать, чтобы дойти до укрытия. Смутные воспоминания о том, что кто-то тащил меня за обломки стены, чтобы быстро наложить повязку на повреждённое плечо, и дальше ринуться в бой. Я так и не смог вспомнить кто именно мне помог, но я ему или ей безмерно благодарен.       Я помню…       Когда всё закончилось, и Нацу победил последнего врага, закричал о победе, все облегчённо выдохнули. Кто-то стал обниматься, кто-то, у кого остались силы, прыгали, а кто-то – как и я – без сил лежали на земле, уставившись в небо, которое было застлано грязно-серыми тучами. В воздухе витал приевшийся запах гари, вся одежда, волосы, даже лицо – всё было покрыто кровью и пеплом. Было очень тяжело дышать: болела грудная клетка, и, по-моему, я сломал пару рёбер.       Переборов себя я всё же встал. Опершись рукой о кусок стены я, медленно переставляя ноги, пошёл вперёд. Было сложно что-либо разглядеть: везде витала пыль.       И тут я увидел их: тела. Множество тел. Кто-то растерзан, кто-то лежит, неестественно вывернув шею. И море крови. Она мерзко хлюпала под подошвами сапог. Удушливый запах с привкусом железа вызывал дурную тошноту. Немного постояв и справившись с головокружением я продолжил свой путь.       Зайдя за угол когда-то бывшего здания, я увидел то, от чего у меня подкосились колени, и, упав, я не смог сдержать слёз. Прямо передо мной лежало хрупкое девичье тельце в тёмно-синей накидке со знаком гильдии. Моей гильдии. Розовые волосы слиплись от крови, руки неестественно вывернуты, под головой растеклась небольшая красная лужица, а пустые стеклянные глаза смотрят в никуда.       Я подполз к ней, не веря своим глазам. Приподнял её, посадив к себе на колени, и прижал. Я просто не мог поверить, что это случилось с ней. Подняв глаза к небу, закричал. Это был даже не крик – вой. Вой зверя, который потерял самое близкое, что у него есть – семью. Я кричал до хрипоты, до боли в горле. Кричал и плакал. Я не верю. Просто не верю, что тебя больше не будет рядом. Миледи… Нет, я не верю!       Я видел плачущую Эльзу, склонившуюся над телом ледяного мага. Также вопящего пепельноволосого парня, обнимающего тело своей младшей сестры. Как её там? Лиссана. Чуть дальше от них сидел светловолосый драгонслеер со шрамом в виде молнии через правый глаз, с болью смотря на тело девушки в купальнике, что с силой сжимала свои карты, надеясь найти в них спасение.       Бесчисленные жертвы… А ради чего всё? Ради чего?! Ради какого-то чёртового Зерефа, ради господства тьмы или что там вещали эти Демоны? Ведь из-за этих целей, этих идей погибло столько светлых магов. Светлых душой.       Все оплакивали погибших. Оплакивал и я.

***

      Пока Хвостатые собирали тела погибших, дабы с честью и достоинством предать их земле, я хоронил Миледи недалеко от Магнолии, в глубине леса, где росла одинокая сакура. Там она впервые открыла мне душу.       Я пришёл в гильдию, которая отстояла свободу этого мира, отстояла право на жизнь Фиора. Я не могу больше оставаться один. Слишком тяжело, слишком болят старые и новые раны.       Придя к зданию, я поёжился от непривычной тишины: нигде не летали стулья вперемешку с магами, не было пьяных криков хвостатых, и отборного мата Эльзы. Было тихо. Непривычно тихо. Жутко. Над зданием витал аромат боли и безнадёжности из-за потери таких близких сердцу людей.       – Жерар? – женский голос окликнул меня, когда я так и не решился открыть дверь. Обернувшись, я уставился на золотую макушку, которая едва доходила мне до подбородка. Опустив взгляд чуть ниже, натолкнулся на взор карих глаз блондинки. В них уже не было той радости и оптимизма, что были присущи только ей одной. Словно солнышко уже погасло.       – Люси? Это ты? – я словно ещё мыслями находился там – на поле боя, среди трупов своих друзей и стонов от боли, запаха гари и слоёв пепла.       – Да. Вроде я, а вроде и не я. – охрипшим голосом ответила блондинка. – После всего пережитого я не уверена, смогу ли я… Нет, сможет ли гильдия стать прежней.       Люси опустила глаза, уставившись на свои перебинтованные руки. Было тяжело наблюдать за сломленной девушкой, которая никогда не унывала и шла вперёд. Видеть, как медленно тускнеют её волосы, глаза, как улыбка уже не виднеется на её губах. Слишком бледная, запавшие глаза, тёмные круги вокруг них, остро очерченные скулы. Такая несчастная, что невольно хочется обнять, прижать, защитить.       – Да… Всё это было слишком ужасно. Кажется, что это просто очень страшный сон, но раны на теле говорят, что всё же это было на самом деле. – Сказал я, опершись на стену, потому что ноги вдруг перестали слушаться.       – Эй, ты чего? – вскрикнула блондинка, подхватывая меня, вынуждая опереться на неё.       – Н-ничего, просто немного закружилась голова, и слабость во всём теле. – Пытаюсь успокоить девушку, но не особо выходит.       – Пойдём в гильдию, там тебе окажут помощь.       – Да, спасибо тебе большое, Люси. – Надеюсь мой голос не дрожал, не хотелось казаться слабым.       – Да не за что, сейчас мы должны поддерживать друг друга! – Всё же она очень сильная. Даже когда больно ей, она всё равно будет помогать своим родным людям. Милая, светлая, золотая девочка.        – Люси… Прости меня пожалуйста. Я частично вспомнил, что было в Райской Башне. Прости пожалуйста, это был не я. То есть я, но не я. Чёрт. – Мысли путались, голова кружилась, во рту опять этот чёртов привкус крови.       – Эй, тише! Ничего не говори, помолчи, – она прижала к себе сильнее, с ноги открыв двери, – ребята, Жерару плохо! Где Полюшка?       – Да не ори так! Положи его сюда и выметайся! – Целительница как всегда в своём репертуаре.        Меня заставили выпить какую-то горькую настойку, от которой потянуло в сон. Я чувствовал, как мне обрабатывали раны, перевязывали, а потом я окончательно уснул.

***

      – Полюшка-сан…       – Да не кричи ты, Люси. – проворчала старуха.       – Простите, Полюшка, как он? – взволнованный женский голос, от которого почему-то всё теплело внутри.       – Раны тяжёлые, но он сильный, выкарабкается. Люси, тебе придётся его забрать к себе, потому что Эльза связалась с другими гильдиями, и к нам будут поступать другие пострадавшие. Я дам тебе необходимые лекарства.       – Но, Полюшка-сан, а если вдруг что…       – Тогда притащишь его ко мне! – громко перебила её целительница. – Всё, придёт в себя – забираешь его и выметаешься отсюда!       – Д-да, хорошо! – немного испуганно сказала Люси.       Люси… Это имя ассоциировалось у меня с чем-то светлым, тёплым, солнечным. Или же с путеводной звездой, которая сияет на тёмном небе среди тысячи других светил, но всегда укажет правильную дорогу.       И я опять провалился в сон.

***

      Открыв глаза, я сперва не понял: где я нахожусь, но услышав знакомые голоса, до меня дошло, что я в гильдии Хвостатых. Нужно попытаться встать, или хотя бы сесть.       – Попробую-ка я сесть.        Всё ж это была плохая идея, так как я чуть не заорал от боли по всему телу. Как же я передвигался-то с такими ранами ума не приложу. Кряхтя словно старик, я всё же принял вертикальное положение и осмотрелся по сторонам. Меня окружали такие же кровати с пострадавшими согильдийцами. Да, я уже считаю их своими согильдийцами, как бы глупо это не звучало. Возле каждого стояли десятки скляночек, бутылочек с разноцветными настоями, отварами и волшебными зельями.       Тут открылась дверь, и в проёме показалась невысокая светловолосая девушка, почти полностью перебинтованная, в бриджах ниже колена и тёмной водолазке. Увидев меня, её глаза на миг засветились от облегчения, но посмотрев на своих товарищей, она тут же погрустнела. За ней в комнату зашла женщина с розовыми волосами и в красной накидке.       – Люси, раз он может сидеть, то забирай его и проваливай! – недовольно сказала женщина знакомым голосом.        «Наверное, это и есть целительница Полюшка.» - подумал я, немного кривясь от боли в правом боку.       – Жерар, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила девушка, стараясь не смотреть мне в глаза.        – Терпимо, думаю я смогу идти, только вот куда? – действительно, куда я сейчас пойду? Совет разрушен, преследовать меня уже не будут, Миледи мертва, я снова один.       – Поживёшь пока у меня. – всё также не поднимая глаз, произнесла блондинка.        – Эй, вы что, не слышали меня? Выметайтесь! – Целительница всё не унималась.        – Хорошо, пойдём, Жерар. – Люси опять подставила плечо, и я, приняв помощь, всё-таки встал.       Медленно пройдя к двери, открыл её, пропуская вперёд Люси, и выходя сам.       Спустившись в гильдию я потерял дар речи: везде были устроены «лежанки», на которых находились раненые волшебники. Те, кто «здоровее» носились между рядами, помогая своим товарищам. То тут, то там слышались стоны, хрипы, кто-то в бреду молил о помощи, кричал от страха. Жуткая атмосфера заполняла гильдию. Было просто невыносимо находиться здесь.       Около некогда барной стойки находилась аловолосая волшебница, накачиваясь алкоголем. Стакан за стаканом, бутылка за бутылкой – всё исчезало в её глотке.       – Что… Что стало с Эльзой? – с непониманием спросил я у Люси.        – Эльза… Она сошла с ума от потери любимого, Дедули и других товарищей. – на глаза Люси навернулись слёзы. Быстро смахнув их рукой, она продолжила путь, придерживая меня за талию.       – Даже мастер Макаров? Но как, не понимаю?! – это было настолько шокирующее извести, что я даже забыл о своей собственной боли.       – Я не знаю, как это произошло, но мастер подставился под удар Гира, чтобы защитить Нацу. И… – дальше продолжать блондинка не могла, она лишь беззвучно заплакала, стараясь побыстрее покинуть гильдию.        Мы молча шли по разрушенной Магнолии. Обычно весёлые жители сейчас с каменными лицами разбирали завалы, доставая ещё живых людей. Везде витал запах Смерти. Угнетающе.       Мы подошли к чудом уцелевшему зданию, в котором и находилась квартира Люси. Поднявшись к ней, я немного задержался, разглядывая окружающую обстановку. Уютная комнатка, ничего лишнего: пара стульев, стол, комод, кровать и диван. Просто, но при этом веет теплотой.       Люси проводила меня до кровати, и, оставив меня отдыхать, пошла на кухню готовить поздний обед. Всё же я вымотался за эту короткую прогулку, поэтому даже не заметил, как уснул.       Мне опять снились кошмары: мёртвая Миледи, которая шептала мне мольбы о помощи, пропадающая в столпе света Уртир, драконы, Демоны Зерефа. Но в один момент я почувствовал прикосновение прохладной ладони к своему лбу. И вмиг всю эту тёмную атмосферу развеял золотистый свет, а чей-то нежный шёпот успокаивал, погружая в спокойный и глубоки сон.

***

      Открыв глаза я понял, что уже была глубокая ночь. Я попытался повернуться, но что-то мне помешало. Немного скосив глаза вбок я заметил золотистую макушку, которая уютно устроилась на мой груди. Я чувствовал, что краснею. Люси лежала мерно посапывая. Её реснички немного трепетали, словно она вот-вот проснётся. Но тут она нахмурилась и сильнее меня прижала к себе, утыкаясь носом в мою грудь. Она стала бормотать что-то несвязное, и успокоилась только тогда, когда я её обнял и прижал к себе.       Я не понимаю, что со мной происходит? Почему сердце так трепещет, а щёки горят? Почему мне вдруг стало так жарко? Неужели в этом виновата наша светловолосая держательница? Определённо.        Да, самоанализ всегда занимал у меня мало времени, потому что какой смысл врать себе и отрицать очевидные вещи? Мне всегда нравилась это блондинистое чудо, которое всегда кидалось на выручку всем и вся. И даже мне…       Этот факт грел душу. Интересно, а её сердце кем-нибудь занято?       На такой ноте я снова провалился в сон.       Меня разбудил приятный запах блинчиков. Не удержавшись перед соблазном понаблюдать за ключницей, да и урчащий желудок давал о себе знать, я с трудом поплёлся на кухню. Передо мной встала интересная картина: Люси в белом фартучке, коротких шортиках и маечке готовила блинчики. Умопомрачительный запах заставлял сходить с ума. И я, не отдавая отчёта своим действиям, приблизился к светловолосой, и обнял её сзади, притягивая к себе.       – Жерар?! Ты что делаешь?! – завопила держательница, ударяя меня по макушке лопаткой.        – Прости пожалуйста, я не знаю зачем я это сделал! – стал я оправдываться, всё ещё не выпуская блондинку из рук, а она и не вырывалась, что было мне очень приятно.       – Х-хорошо, только отпусти меня, а то мне неудобно готовить. – сказала мне Люси, покраснев как помидорчик.       – Я отпущу тебя, но только скажу одну вещь. – ну не виноват я, что не люблю медлить с такими вещами.       – Хорошо, я выслушаю тебя, но потом ты меня отпустишь. – она так мило смущается.       – Ты мне нравишься, Люси. – сказал я прямо без всяких вступлений.        Люси уронила лопаточку, и просто уставилась на меня, не веря свои ушам. Она даже не сделала попытки вырваться. И только она собралась что-то сказать я почувствовал запах гари.       – Люсь, у тебя блинчик сгорел. – усмехаясь сказал я, нехотя отпуская блондинку.       – Вот чёрт! – злобно крикнула держательница, выкидывая блинчик. – А всё ты виноват!       – А что я-то? Я ничего! – меня почему-то пробрало на смех. Здравствуй, мать-истерика.       – А нечего было ошарашивать меня такой новостью! – всё ещё отчаянно краснее произнесла Люси.       – Извини, просто я не привык молчать о таких вещах. Я ничего не буду требовать от тебя. Но если я тебе хоть каплю симпатичен, прошу, скажи мне и я буду ждать твоего ответа хоть всю жизнь. – не знаю почему я произнёс фразу из любимых романов Люси.       – Ты мне тоже нравишься. Но понимаешь… – я думал она не сможет стать более красной, чем сейчас, но я ошибался, - у меня никогда никого не было, и я ну, это, того.       Блондинка засмущавшись ещё больше, просто закрыла руками лицо и замолчала. Меня настолько умилила эта невинная девушка, что я, опять не удержавшись, подошёл к ней и обнял. Я взял её руки в свои и отвёл от лица.       – Посмотри мне в глаза, Люси. – попросил я, и когда она подняла на меня свой взгляд, я сказал, – я никогда не буду принуждать и торопить тебя. Я буду ждать столько, сколько нужно. Просто будь рядом, прошу.       – Я буду рядом, обещаю, но только с одним условием. – тихо произнесла блондинка.       – Каким? Любое условие, Люси! – я приготовился торжественно поклясться не смотреть в сторону других девушек, сделать с ней 30 детей и жить до конца мыслями о ней.       – Дай мне дожарить блинчики, чёртов ловелас! – засмеялась девушка, ударяя меня лопаткой по макушке.       Я просто потерял дар речи. Всё же она сильна духом, раз может улыбаться в таком положении.       – Жерар, сегодня состоится церемония захоронения погибших. Эльза будет выступать с речью. Нам нужно сходить, отдать дань нашим… нашим… – Люси заплакала. Я не смог выдержать этого, подошёл к ней, упал на колени, не обращая внимания на занывшие раны, и стал вытирать ей слёзы.       – Друзьям. – завершил её мысль.       Она лишь кивнула, и, обняв меня, уткнулась в моё плечо, тихо всхлипывая. А я лишь продолжал обнимать её и гладить по волосам. Я готов отдать всё, только чтобы моё чудо не плакало.       – Тише, Люси, я думаю, что наши друзья не хотели, чтобы мы убивались и скорбели по ним. Они ведь хотят видеть наши улыбки. Это не значит, что стоит забывать их жертву, нет. Мы будем помнить и чтить, но мы будем двигаться дальше. Станем сильнее, чтобы не повторились эти жертвы. – стал бормотать ей утешительные слова.       – Да, ты прав, Жерар. Я смогу. – Люси утёрла свои слёзы, и улыбнулась. – Пойдём, скоро начнётся церемония.

***

       Мы пришли уже тогда, когда все были в сборе. Став в середину толпы, мы принялись слушать сбивчивый голос Эльзы.       – Дорогие мои товарищи, друзья, семья. Я не стану говорить лишний раз для чего мы здесь собрались. Каждый сам понимает это, понимает ту боль, которую несёт в сердце каждый из нас. Мы все скорбим по нашей утрате. У нас погибли любимые, друзья, или просто товарищи. Мастер Макаров, – где-то послышались первые всхлипы, – Грей, – тут голос Титании дрогнул, и по щеке скатилась слеза, ведь он был ей не только другом, но и любимым, – Лиссана, – Нацу, до сих пор державшийся, упал на колени и закрыл лицо руками, – Джет, Дрой, Вакаба, – тут сдали нервы у Макао, – Кана, – Лексус, не дослушав речь до конца просто исчез в молниях, но я успел заметить слёзы на его глазах. – Бикслоу, Макс, Лаки… И многие другие. Простите… – нервы Эльзы сдали, и она зарыдала.       – Для нас всех это огромная утрата, - взяла слово Люси, – многие из наших ранены, не только физически, но и морально. Сейчас мы должны собраться с духом и жить дальше. Ведь наши друзья не хотят видеть наши слёзы, они хотят видеть улыбки, нашу нерушимую дружбу, и чтобы в гильдии витал дух Хвостатых, а не скорби. – Люси даже не заметила, как повторила мои слова, сказанные перед выходом.        Мы ещё долго стояли под дождём, наблюдая за тем, как хоронят нашу семью. Плакали все. Даже я. Никто не смог остаться равнодушным к потери близких.       – Люси, пойдём домой. – я взял свою девушку, и плевать кто там что думает, за руку и мы направились домой.        Прихватив из гильдии пару бутылок виски, мы попрощались с согильдийцами и пошли домой. Люси не вырывала свою руку из моей, что меня несказанно радовало. По телу разливалось лёгкое тепло, которое медленно, но уверенно вытесняло грусть.       Придя в квартиру, мы прошли в комнату. Переодевшись, мы завалились на кровать, я прижал к себе девушку, слушая её всхлипы и вытирая слёзы. Открыв бутылку и налив виски в заранее принесённые стаканы, дал один Люси, а другой же взял себе. –       Почтим память погибших, пусть им всегда светит солнце и оберегает Святая Фейри. – тихо произнёс я, и мы выпили, не чокаясь.       – Спите спокойно, мои друзья, мы будем помнить вас всегда. – закончила моя Люси.       Мы ещё немного посидели молча. Каждый погрузился в свои мысли и воспоминания.       – Люси. – тихо позвал я.       – Да? – подняла на меня свои карие глаза блондинка.       – Я люблю тебя. – и не дав ей опомниться, поцеловал. Её мягкие и податливые губы были с горьким привкусом виски. Она ответил на поцелуй, зарываясь своими пальцами ко мне в волосы. Я обнимал её, бережно прижимая к себе. Я не хочу её отпускать. И не отпущу. Я сделаю тебя счастливой, моя Люси.       – Жерар, – сказала держательница после поцелуя, – останься у меня ещё на пару дней, недель…       – Навсегда, – не дал ей закончить, снова поцеловав.       – Навсегда. – прошептала Люси.       А за окном барабанил дождь. Маленькие льдинки бились о стёкла и людей, заставляя тем самым искать себе укрытие. Так природа оплакивала ушедших членов семьи с самыми светлыми душами.        Но лишь в одной комнате творилось самое сильное волшебство – соединение одиноких душ в одну. Там творилась Любовь…