Частицы

Цзинь... Приятный и тихий звон колокольчика возвестил о новом посетителе. – Добро, пожаловать в бар «Непогода», – как обычно, Дезмонд поприветствовал клиента. Парню нравилось работать в этом баре. Приятная атмосфера и уютный интерьер делали его весьма привлекательным для посетителей. А люди, что приходили сюда отдохнуть после тяжелого дня, очень душевные и веселые. Работа здесь легкая, непринужденная. Все в его жизни с момента устройства на эту работу было умиротворенно, именно так Дезмонд и хотел. Молодой человек ничего не ответил бармену, а просто прошел за стойку бара и сел прямо напротив Майлса, едва взглянув на него из-под капюшона. То, как он двигался, напомнило Дезмонду о его прошлом, и он взмолился Всевышнему, в которого никогда не верил, чтобы этот парень, севший за стойку, оказался кем угодно, но не тем, кто так или иначе связан со свободой этого мира. Хотя, с чего бы пернатой братии и их извечным врагам делать здесь? Майлс себя явно накручивает. – Чего желаете? – голос максимально спокоен и доброжелателен, дабы не выдать то, что его обладатель немного напряжен. – Удивите. Легкая ухмылка растянулась на губах клиента, и Дезмонд с удивлением отметил, что их с левой стороны пересекает шрам. Прямо как у самого бармена. Без лишних слов парень начал делать свой фирменный коктейль, который он придумал как иронию над своим прошлым. – Вот, пожалуйста. Один «Ширли-Тамплиер», – Майлс поставил гремучую смесь перед посетителем. Тот, попробовав напиток, поморщился. Видать ему по вкусу не пришлось. А ведь коктейль – местная бомба! – Чего ты тут намешал? – недовольно спросил незнакомец, однако продолжил потягивать напиток, который завсегдатаи обычно выпивали за один глоток. Бармен понял, что клиент не часто употребляет алкоголь. – Виски, ликер, абсент. Ну и джин. – Хех. Так это ваше фирменное? – подарил посетитель Дезмонду еще одну усмешку и откинулся на спинку кресла. – Да. Самый популярный коктейль, между прочим, – гордо заявил парень. Как говорится: сам себя не похвалишь – никто не похвалит. – Вот как... Бармену подумалось, что этот клиент явно со странностями. После этого короткого разговора прошло полчаса, прежде чем диалог возобновился. Из-за Дезмонда, который и не планировал в общем-то быть услышанным. – Интересно, откуда шрам?.. – он задал этот вопрос как можно тише, как бы мысли вслух. На них не надо ждать ответы. – Упал с дерева. А твой? От неожиданности Дезмонд вздрогнул и чуть не выронил из рук стакан. – Да так... Подрался с сыном своего соседа, – он не знал, почему вдруг решил рассказать, обычно же загадочно отмалчивался или переводил тему. Не то, чтобы это была какая-то душевная травма, но и не хотелось что-либо разглашать. Клиент опять усмехнулся. Такое чувство, словно он вечно кривит свои губы в этой усмешке. Протянув бармену руку, он представился: – Альтаир ибн Ла-Ахад. – Дезмонд Майлс. Только Дезмонд пожал руку новому знакомому, как внезапно между ними вклинился ещё один посетитель, которого Майлс до этого не видел. Взявшийся из ниоткуда, он радостно улыбался, глядя на бармена. – А я Эцио Аудиторе!А ты, Дезмонд, да? Приятно познакомиться! *** С того памятного вечера прошло два с половиной месяца. В тот день Альтаир переехал жить в дом напротив бара и решил заскочить. Почему бы и нет? Парень он оказался хороший, пусть и кажется поначалу, что тот еще гад. Да, это только кажется. Жить он переехал вместе со своим другом. Эцио Аудиторе да Фиренце – шумный и веселый итальянец, страстный любитель девушек и алкоголя. Дезмонд с ним быстро спелся. И не раз за это время Альтаир на своем горбу поднимал этих пьяниц на четвертый этаж их с Эцио жилища. Собственно вчера был один из таких замечательных вечеров, когда квартира Дезмонда в Бруклине пустовала, а сам он дрых на диване в гостиной Альтаира. Разбудил его чудеснейший аромат еды и урчание собственного желудка. Кажется, сегодня очередь Эцио кашеварить, ведь если бы на кухне был Ла-Ахад, то пахло бы овсянкой или еще чем-нибудь, не требующим особых кулинарных навыков. Майлс потянулся и, встав, лениво направился прямиком на кухню. – Э-э, нет, fratellino*, сначала умойся, а уж потом за стол! – задорно заявил Аудиторе и подбросил золотистый блин на сковородке легким движением руки. – Что? Издеваешься, я есть хочу! – фыркнул бармен, но все же пошел выполнять наказ. Знает он Эцио, спорить бесполезно, да и вдруг кормить не станет. Умывшись, Дезмонд вернулся на кухню и плюхнулся на стул, уже представляя, как пробует на вкус мягкие, сладкие блинчики. И заметил, что тот, кто вчера читал им нотации по поводу разгульной жизни, отсутствует. – Где Альтаир? – Аль? А, он уже ушел на работу, – сев напротив Майлса ответил флорентиец. – Ну сам знаешь, профессора должны приходить раньше учеников. Альтаир работал профессором химии в каком-то скромном учебном заведении. Вообще он мог бы при желании работать в Нью-Йоркском университете, но на вопрос почему, не давал внятного ответа. Ла-Ахад мог бы работать и профессором математики, биологии, физики и даже истории. Еще он знал кузнечное дело, чем поверг Майлса в шок. Бармену до сих пор не верилось. – А ты? Тебе же тоже на работу надо, – это Дезмонд спросил, вкушая чудесный кофе. Откуда Эцио умеет готовить бармен понятия не имел. Аудиторе родился в весьма богатой семье финансиста, Майлс точно не помнил, но вроде как в Италии. Банк семейства Аудиторе является первым после Центробанка. Логично, что Эцио сейчас трудился финансовым менеджером. Однако тоже почему-то выбрал какое-то мало известное место. Во всяком случае, американец никогда не слышал о Дренли-Банке, работником которого и являлся Эцио. – У меня выходной. Так что сегодня я иду на выставку картин, хочешь со мной? – всегда и при любых обстоятельствах в голосе Эцио звучал невероятный оптимизм. Это нравилось творческим людям, с которыми часто общался итальянец. Сам же Аудиторе говорил, что его мечтой является открытие картинной галереи, где все желающие, ну точнее те, кто понравится Эцио (а это не так сложно, просто не надо хамить), могли бы показать свои творения миру. – Хм, почему бы нет? А что за художник? – пусть для Дезмонда искусство и было темным лесом и он никогда не поймет смысл хотя бы одной картины, посмотреть на что-то красивое бармену все же хотелось. – Ты будешь смеяться, – ехидно отметил итальянец. – Да ну? Из всех художников я знаю только Рембрандта и да Винчи. – В том-то и дело, что Леонардо Винчи, – хихикая, ответил Эцио. – Только в данном случае «Винчи» – это фамилия, а не место рождения. – Леонардо Винчи да Винчи? – хохотнул Дезмонд. – Не-е, он Леонардо Винчи да Фиренце и, чтоб ты знал, мой хороший друг. Так что хватит смеяться. Леонардо ненавидит, когда его сравнивают с гением Ренессанса. – Да ты сам смеёшься! – Мне можно, тебе – нет. И кстати, если мы не хотим опоздать, то надо поторопиться, так что доедай быстрее. *** В выставочном зале было много людей. И все они, кроме Дезмонда и толпы подростков, были при параде. Из-за этого Майлсу было весьма неловко. Но не тырить же костюм у Эцио, в конце концов. К слову, последний минут как пятнадцать куда-то запропастился, и найти его, по мнению американца, было нереально. Однако стоило отдать художнику должное: картины, что здесь были выставлены напоказ, воистину великолепны. Их было не так много. Как понял Майлс, мессер Леонардо писал картины редко, но все равно его творения приковывали взгляды. Дезмонд медленно прогуливался вдоль галереи, внимательно осматривая каждую картину и чувствуя... Что-то не так. Что-то заставляло его мечтать покинуть это место, даже можно сказать... Кто-то. Нет, за ним не следили, это он кого-то заметил в толпе. Заметил – да, но не знал кого. Он не понимал, почему силуэт какого-то мужчины вызвал в нем такие негативные эмоции. Парень стал оглядываться в поисках того силуэта. Ему не нравилось происходящее, именно поэтому он и сбежал. Они не давали ответов, темнили и говорили, что еще рано, что Дезмонд не готов. И ему надоело, он устал и ушел, стараясь забыть. Они?.. Почему он вообще о них вспомнил? – Дез! Услышав собственное имя, парень вздрогнул. Это был Эцио в его модном костюмчике тройке с зеленым жилетом. И как не спарился еще? Вместе с итальянцем к Дезмонду подошел высокий, чуть выше самого Эцио, мужчина в костюме кремового цвета с коричневыми вставками. Он был весьма красив. Голубоглазый, с явно выгоревшими на средиземноморском солнце волосами, светлым тоном кожи и веснушками. – Дезмонд, познакомься, это Леонардо Винчи, мой добрый друг и автор всех этих картин! – лучезарно улыбаясь, представил художника Эцио. – Леонардо, это Дезмонд Майлс, человек, которого я теперь называю братом. Жаль, что нет Альтаира, ну его я тебе как-нибудь потом обязательно представлю. – Приятно познакомиться. Эцио мне про вас все уши прожужжал, рассказывая о вашей гениальности. Сие заявление от Дезмонда, протягивающего руку для пожатия, весьма смутило художника. Он пожал руку бармена и пихнул локтем Эцио, передавая таким образом свое негодование по поводу чрезмерной болтливости последнего. – Мне тоже весьма приятно с тобой познакомиться. Могу я задать тебе весьма личный вопрос? – сразу отбросил все формальности художник. Хватка у него, кстати, оказалась весьма крепкой. – Э-эм, да, конечно... – Твой шрам... Видишь ли, меня и так весьма удивляет сам факт вашего сходства с Эцио, так у вас еще и шрамы одинаковые, он говорил, что и у Альтаира такой же есть шрам, и он тоже весьма на вас похож. Все-таки совпадения и генетика делают невероятные вещи. Вы точно не родственники? – речь Леонардо была немного сбивчивой, он будто боялся наболтать лишнего, но любопытство точно было сильнее художника. – Леонардо, я же говорил тебе, мы не родственники, мы даже разных национальностей. Ты что, не веришь моим словам? – возмущению Эцио не было предела. Чтобы в его словах сомневались? Эцио Аудиторе никогда не врал!Ни-ког-да! – Помнится, однажды я спросил, откуда у тебя, друг мой, шрам? И что ты мне ответил? Что защищал честь прекрасной леди Веспучи. Эцио уже открыл было рот, но не нашел, что ответить, да и мессер Винчи не спешил заканчивать. – А оказалось? Оказалось, ты просто подрался с отпрыском Пацци. – Между прочим, из-за того, что он приставал к Кристине! – нашел все же ответ. – Уверяю вас, мы с Эцио не родственники, ну, как минимум, не прямые. Альтаир говорил, что мы, вероятно, имеем одного общего предка, но ведь большинство людей на планете так связаны, – объяснил Дезмонд. – Вы уверены? – Абсолютно. Художник прищурился, с подозрением глядя на парочку друзей, и, убедившись, что врать ему не намерены, как-то радостно вздохнул. Невероятно! Три абсолютно разных человека, но обладающие схожей внешностью. Это же фантастически интересно! В этом точно нужно разобраться, но не сейчас, позже, когда появится время. – Что ж, ребята, я бы с радостью с вами еще поболтал, но мне нужно кое-что обсудить с хозяином галереи. Так что, увидимся позже. Улыбнувшись, художник удалился. – Ну и как тебе он? – Весьма приятный. – А картины? – Они прекрасны. – Что-то случилось? Случилось. Стоило художнику уйти, как Дезмонд снова увидел тот силуэт, что ранее его смутил. Отец?! Что он здесь забыл?! Он же никогда не покидал ферму... – Эцио, прости, я лучше вернусь домой, мне еще нужно подготовиться к смене, – Майлс сказал это как можно более непринужденно. Аудиторе ни в коем случае не должен заметить испорченное настроение друга. – Точно все с порядке? – все же итальянец не из тех, кого легко обмануть. – Да, просто... Устал. До встречи.