Частицы

Утро Альтаира всегда начиналось на рассвете, привычка, которая сохранилась еще с детского дома. Вот и сегодня он не изменил ей. Быстро умывшись и позавтракав, он отправился на пробежку и где-то к 6-ти утра вернулся домой. Несколько дней назад он смог таки заполучить старые карты города, датируемые вторым веком до н.э. и ближе. У него уже имелась небольшая коллекция карт Иерусалима, нарисованных в разные эпохи. Лучше всех из них сохранилась карта, написанная в 1191 году для какого-то братства, чей символ напоминал наконечник стрелы. Но это было не важно, Ла-Ахад уверен, каким бы влиянием это братство не обладало в те года, оно давно исчезло. Альтаир поудобнее устроился на подушках и стал внимательно изучать свою коллекцию. Где-то в них была подсказка, где же под храмом Соломона искать вход в некий склеп. Археолог никогда не был верующим, хотя и в Дарвинизме он сомневался (его больше привлекала малопопулярная в кругах учёных теория первой цивилизации – Ису), однако когда его давняя знакомая из Франции, Мария, прислала ему дневник какого-то крестоносца с упоминанием склепа, Альтаир просто не смог проигнорировать возможность найти важную для истории усыпальницу. Полгода он выискивал крупицы стоящей информации из слухов, книг и заблуждений. Поиски нужных карт привели его в лавку картографа (и надо же было такому случится, что именно ОН был ее хозяином), где были карты всех мастей, в том числе и карты канализаций под храмом. Вход в склеп скрыт в подземной системе этих самых канализаций, но где? Он уже месяц ищет нестыковки в планах, пустоту в которой можно было бы поместить усыпальницу. Изучая их вчера, он как раз таки наткнулся на такое место, но прежде чем соваться туда, следовало убедиться. Он внимательно изучил все 9 имеющиеся у него карт. И на каждой нашел нестыковки в системе канализаций. Это точно он. Время близилось к обеду, а потому Альтаир решил сходить на рынок, купить различные вещи, что могут пригодиться при спуске в тоннели. Только бы там не было глубоких мест... *** На базаре как всегда было не протолкнуться, а нищие постоянно дергали за штаны туристов, прося милостыни. Раньше, ещё во времена отрочества, археолог довольно грубо отказывал им в пожертвований, за что бедняки часто забрасывали его камнями. Так что Ла-Ахад виртуозно научился скрываться от них. Сегодня же Альтаир собирался навестить картографа, благо его лавка располагалась в самом начале базара. Этот хитрец продавал гостям столицы карты самого базара, чтобы они, не дай Бог, не заблудились. – Мира и покоя, Малик. – Ла-Ахад, ты, змей проклятый, признавайся, ты украл карту, которую я отказался тебе продавать?! – сразу же накинулся продавец. – У тебя ее украли? Пусть Аль-Саиф и попал в точку, но признаваться в совершенном Альтаиру вовсе не хотелось. Да, он украл карту. Да, это ужасный поступок, но потому археолог и пришел к картографу. Чтобы вернуть. Ну и в конце концов, если бы Малик не вредничал и дал бы Ла-Ахаду хотя бы взглянуть на нее, то этого бы не произошло. Однако ж нет. Сначала картограф не хотел впускать бывшего брата в лавку, потом на каждую, даже самую дешевую карту заламывал цену, превышающую изначальную раза в три, потом наотрез отказался продавать ту самую хорошо сохранившуюся карту 1191 года. И все из-за того, что по молодости Альтаир сглупил. Сильно сглупил. Но ведь прошло уже много лет, неужели Малик настолько его возненавидел, что уже никогда не простит? – Да, спустя менее часа, после того, как выволок тебя из своей лавки! – Малик, я ее не трогал. Я не вор. Аль-Саиф внимательно посмотрел Ла-Ахаду в глаза. И эти гляделки продолжались бы довольно долго, если бы в лавку не заглянул турист, и Малик бы не отвлекся на него. Воспользовавшись моментом, Ла-Ахад незаметно положил карту на место, но подальше чем она была, мол это картограф просмотрел, и не видя более смысла задерживаться в месте, где ему не рады, купил для вида карту Италии (ну не просто так же он пришел, это слишком подозрительно). Остаток дня у археолога ушел на поиски снаряжения и всего необходимого. На закате он уже собрал рюкзак, с которым засветло отправится на поиски храма. Тоннели... Длинные и мрачные тоннели канализаций пересекали почти весь город. Застоявшаяся вода неприятно шлепала, когда Ла-Ахад по ней проходил. И этот ужас достигал в глубину аж до бёдер. Фу. Мало того, что здесь была вода, так от нее еще и воняло. Запах, что здесь стоял, был поистине ужасен, однако не хуже, чем то болото на юге Африки. А ведь Альтаир говорил, что нет и быть не может никакого золотого города! Однако Марии все надо проверить самой, а заодно и Альтаира приплести. Археолог сверился с картой, судя по которой, замурованный вход в склеп должен находиться через несколько поворотов... Вот первый, вот второй... Вот мимо пробежала гигантская крыса... А вот и последний поворот, теперь еще полкилометра налево – и он на месте. Ла-Ахад петлял по этим ужасным тоннелям уже добрых три часа и рад был, что скоро это прекратится. Наконец он нашел кладку, которая как-то странно выделялась в стене. Археолог постучал по кирпичам. Звук был глухой, а значит, за стеной воздушное пространство. Альтаир достал ломик и стал постепенно кирпичик за кирпичиком делать себе проход на ту сторону. Он же не дурак, как тот лысый француз, чтобы в замкнутом пространстве использовать динамит. Где-то полчаса кропотливого труда были вознаграждены. Он сделал достаточного размера дыру, чтобы пролезть. Осветив фонарем пространство за стеной, Альтаир убедился, что на верном пути. Это ему подсказали некогда позолоченные стены коридора. Где-то даже сохранились едва заметные картины. Довольно усмехнувшись, араб стал продвигаться по коридору, как вдруг заметил, что на полу есть выпуклость, еле различимая кнопка активации ловушки. Что ж, куда без них. Внимательно смотря по сторонам и под ноги, иногда перепрыгивая через огромные ямы (благо их пересекали балки), Альтаир достиг огромных резных ворот. Они были закрыты, и сдвинуть их с места не представлялось возможным. Печально, наверняка узор, который выполнен на них, настоящее произведение искусства. Археолог прошел дальше, и перед его взором предстала передняя стена храма, проход которого, увы, завален, но может удастся найти обход. Над проходом была довольно большая выемка, на которой стоял, потерявший со временем свой блеск, золотой саркофаг со странным яйцеподобным изделием на крышке. Минуточку, описание этого он видел в том дневнике! Ковчег Завета. Невероятно... Он думал, что это всего лишь миф! Альтаир быстро взобрался на стену и хотел уже было залезть на саркофаг, когда помост на котором находился древний артефакт треснул и упал прямо на пол пещеры. Грохот стоял неимоверный. Зато завала преграждающего путь дальше больше нет. Ла-Ахад спрыгнул и поднял с земли странную сферу, выкатившуюся из ковчега. Неожиданно сфера засияла тысячью оттенков золотого, а перед пораженным арабом появилось голографическое изображение мужчины. Его лицо скрывал белый с золотой окантовкой длинный платок, на голом торсе и предплечьях были странные украшения из пластин, а на ногах были до странного привычные белые шаровары. У Альтаира тоже такие были, правда носил он их очень редко. Голограмма заговорила: – Приветствую тебя, Пророк, мое имя Альту, я здесь, чтобы поведать тебе о скором катаклизме, что может уничтожить ваш мир. – Чт..? – Альтаир был поражен. Ису... Он был прав. Дарвинизм не относится к человеческому роду. – Пророк, – голос Ису был подобен грому, но при этом не громче шепота. – Прошу тебя, отвлекись от своих мыслей, обо всем этом ты сможешь узнать позже. Прошу, выслушай, у меня мало времени. Вас в скором времени настигнет наша участь. Грядет катаклизм, сметающий все на своем пути, если его не предотвратить – выживет лишь малая часть вашего населения. Но у вас есть шанс. Укажи путь следующему Пророку. Остальное от тебя не зависит. – Что?.. Голограмма медленно таяла и, как показалось археологу, забирала с собой ответы на очень многие вопросы. – Что все это зна... От неожиданно появившегося видения кончины цивилизации Ису, у Альтаира перехватило дыхание. Он ужаснулся, огромный город рушился как карточный домик, сгорал в огне упавшего метеорита, а тысячи голосов молили о помощи. Помощи, которую никто не смог бы оказать. Видение было настолько ярким, что юноше показалось, будто он сам там был и все видел. Вместе с видением пришли знания о времени катаклизма и следующим Пророке. Итальянец... Выходит, не зря он карту у Малика купил. Но кое-что не сходится... Все это настолько поразило Ла-Ахада, что он едва не пропустил мимо ушей крик, полный ужаса. Видимо кто-то активировал одну из ловушек. И этот кто-то шел за ним по пятам. Причем явно не одна пара ног шла по его следу. Не имея никакого желания сталкиваться с проблемами, археолог направился в открывшуюся арку. За ней находился разрушенный храм. Некогда величественные колонны, напоминавшие римскую архитектуру, теперь лежали в руинах, а из-за вод канализаций, непонятно как сюда просочившихся, большая часть храма была в склизком и мокром мху, который не скрывал звуки шагов, зато делал пол и стены смертельно скользкими. Пришлось идти в низкой стойке, благо в детском доме их этому обучали. Правда Ла-Ахад до сих пор не понял зачем. Был у Аль-Муалима какой-то секрет, такой секрет, в который посвятили всех, кроме него, лучшего ученика. Но из уважения к наставнику Альтаир не пытался узнать правду. Его всё устраивало, полученные навыки не раз и не два пригождались при поиске различных артефактов. Особенно Альтаир гордился орлиным зрением (о нем пришлось узнавать самому, когда оно себя неожиданно проявило, учителю он так и не рассказал). Суть его заключалась в том, что Ла-Ахад был способен увидеть даже то, что находится в нескольких километрах от него, главное, чтобы земная ось не скрыла, а так же он был в разы внимательней обычных людей, и если кому-то для того, чтобы увидеть чьи-то отпечатки нужна была ультрафиолетовая лампа, то археолог был способен увидеть все четко и без этого устройства. В принципе, развить его могут все, нужно просто на протяжении минимум пятнадцати лет тренировать внимательность каждую секунду. Вот и все. Несложно правда? Археолог внимательно осмотрел помещение на предмет выхода. Такой нашелся в единственном экземпляре, не считая, конечно, арки, из которой Ла-Ахад и пришел. В стене слева от него тень была более темной, что-то её освещало. Он направился туда. Залезая на колонну, с которой можно было допрыгнуть до рельефной части стены, Альтаир чуть не грохнулся обратно. Чертов мох. Забравшись по уступам на верхушку стены, под самым потолком араб обнаружил щель, за которой находилась еще одна комната, и эта щель единственный вход в неё, а выходом Ла-Ахад счел тоннель, виднеющийся на противоположном конце комнаты. Уже забравшись в помещение, Альтаир услышал доносившееся из усыпальницы голоса. – Нет! Неужели эти безумцы нас опередили! В этом голосе археолог узнал Робера де Сабле. Однажды Ла-Ахаду пришлось с ним работать. Не лучшее знакомство. Он постоянно пытался все взорвать, из-за чего в один «прекрасный» момент, под арабом и Марией образовалось болото. То самое. Вонючее. Болото. Что ж, Ла-Ахад весьма вовремя навестил усыпальницу. – Рассредоточиться! Эти псы Уильяма не могли далеко уйти! Кого же Альтаир подставил, он не знал, но решил, что указывать Роберу на его ошибки не стоит. Ла-Ахад направился в тоннель, который вскоре закончился стеной. А за ней, значит, канализация. И это, когда у археолога наконец высохла одежда. Великолепно. Где-то через два часа араб нашел выход в город и как можно скорее направился домой – смыть с себя канализационные нечистоты и разобраться в увиденном. *** – То есть... Ты археолог, а не химик. – Это единственное, что тебя смущает? В воздухе повисло напряжение. Дезмонду сложно было поверить в рассказанный Альтаиром отрезок жизни. Больше походило на шутку. Но... Ла-Ахад не умел шутить. Совершенно. – И-и... И что ты делал дальше? – О, о, чур, дальше я рассказываю! – Эцио тут же перехватил инициативу рассказчика...