Частицы

Дезмонд смотрел в иллюминатор и думал о последних днях. Он до сих пор не мог понять, как же люди из Абстерго его вычислили, он ведь делал всё, чтобы замести следы. Майлс посмотрел на Альтаира, тот выглядел озадаченным. Ла-Ахад и Эцио нашли его благодаря Частице Эдема, но в том-то и дело, что араб забрал Частицу из-под самого носа тамплиеров. Значит у них нет осколка древней цивилизации, тогда что им помогло его найти? Альтаир заметил пристальный взгляд Дезмонда. – Что-то не так? – вопрос выдернул бывшего бармена из задумчивости. – А? Нет, я просто задумался. Араб не понимающе смотрел на него. – Я... Я никак не могу понять, как меня нашли тамплиеры... – Кто-кто? Тамплиеры? – вклинился в разговор Эцио. – Майлс, тебе плохо? Как исчезнувший орден храмовников мог тебя найти? Майлс пристыженно отвернулся, так легко спалился. Альтаир по-дружески положил руку на плечо американцу. – Дез, ты можешь нам доверять. Некоторое время парень молчал. Стоит ли рассказывать? Это подвергнет их большой опасности. Но разве они уже не находятся на грани? Они вытащили его из плена, Абстерго этого так просто не оставят... – Аль, помнишь, когда ты меня вытаскивал, я спросил тебя, ассассин ли ты? Я это спросил, так как мой отец – ассассин. Я сам принадлежал к их числу до пятнадцати лет, потом сбежал. Я не в курсе всей ситуации, они часто недоговаривали, говорили, что я ещё слишком юн. Знаю только, что тамплиеры, они же Абстерго Индастриз, уже очень много лет пытаются захватить контроль над миром. А ассассины им мешают. Такие вот хранители свободы, – он говорил тихим и хриплым от грусти голосом, прокручивая в голове воспоминания о прошлом. – Они похитили тебя из-за того, что твой отец – ассассин? Хотели узнать где он? – Эцио пришлось наклониться через Альтаира, что бы ясно услышать монолог Дезмонда. – Нет, они хотели, чтобы он им вернул «кое-что важное для их дела». Без понятия, что это может быть. – Выходит... Мой отец тамплиер? – Коннор внимательно изучал свои руки, он всегда их мял или смотрел на них, когда чувствовал себя не в своей тарелке. Хэйтем напротив, держал их за спиной в такие моменты. В отличии от Эцио или Альтаира у метиса, из-за того что он вырос в лесу и часто в детстве ходил на охоту, был прекрасный слух. Так что ему не пришлось сильно напрягаться, чтобы услышать Дезмонда. – Я не знаю, Коннор. Честно. Может он один из тех, кто попал в Абстерго случайно, может и тамплиер. *** Самолет приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль примерно в пять часов утра. Однако, несмотря на раннее время, здесь кипела жизнь. Везде были спешащие на самолет или с него люди. Шум-гам от тысячи голосов стоял неимоверный, и Коннор, не любящий такого, скривился. Дезмонд же растерялся и чуть было не потерялся в толпе. Благо Альтаир, чутко следивший за всей командой, дергал Майлса за руку, если видел, что последний, зазевавшись, отдалялся от них. Однако с Эцио все было куда сложнее. Уставший за время перелета сидеть на попе итальянец постоянно нарочно скрывался в толпе, действуя Ла-Ахаду на нервы и раздражая Коннора, за спину которого часто укрывался, чтобы скрыться от злого взгляда золотых глаз. На эту ситуацию уставшее сознание Дезмонда подкинуло ассоциацию, в которой араб – мамочка, а Эцио – шкодливый подросток. Так. Как только они окажутся в месте, где есть кровать, Майлс тут же отправится в объятия Морфея. – Эцио, если ты ещё хоть раз спрячешься за меня, я лично на твоем примере покажу Альтаиру, как мой народ снимал с медведей шкуру, – Кенуэй сказал это негромко, даже как-то безразлично, но тихая угроза прекрасно подействовала на Аудиторе. – Зануды вы, мне, может, сидеть на одном месте несколько часов подряд надоело, – итальянец притворно-обиженно отвернулся от них. – Ребят, а где мы жить будем? – вопрос преимущественно адресован археологу, так как именно он и решал, куда они отправятся. – У меня есть здесь квартира, – они наконец дошли до автобусной остановки. – Бывал здесь на раскопках? – поинтересовался Эцио. – Нет, она досталась мне в наследство от матери, –Альтаир посмотрел на расписание и узнал, что их автобус ушел три минуты назад, теперь ждать его еще пятнадцать минут. – Твоя мать француженка? – Ла-Ахад кивнул. – А почему ты тогда в детском доме рос? – Она не собиралась иметь детей от интрижки, потому отказалась от меня, и до десяти я рос с отцом, но потом он погиб. Я не знаю причин. Затем меня забрал к себе Аль-Муалим, и я стал жить в его сиротском приюте. Он знал отца. Не знаю только откуда. – Тогда... – начал было Коннор, но Альтаир уже знал, что метис хочет узнать. – Понятия не имею, просто оставила и все, – к ним наконец подъехал автобус. *** Квартира Альтаира находилась на 4-ом этаже здания, расположенного недалеко от исторического центра города, которое представляло собой типичную для этих мест невысокую многоэтажку с симпатичными и уютными балкончиками. Из небольших резных окон открывался великолепный вид на парижскую панораму и, конечно, на Эйфелеву Башню. Сама квартира была уютной, но большой – целых пять комнат: гостиная, столовая и три спальни. Они были обставлены мебелью в стиле романизма, процветавшего в Париже во второй половине восемнадцатого века. Каждая комната имела свой цвет и свой собственный декор, из-за чего квартира больше походила на маленький дворец. – Проходите. Дезмонд, ты заселяйся в комнату с Эцио, я буду жить с Коннором, – проинформировал их Альтаир, кидая ключи на тумбочку в прихожей и пропуская гостей внутрь. – Что? Зачем? Мы разве не можем расположится во всех спальнях? – перспектива делить с кем-то комнату Дезмонда не радовала. За те годы, что он жил в Нью-Йорке, американец привык жить один. – Потому что третья комната давно забита мной оружием прошедших лет и компьютерной аппаратурой. Там так же находится моя коллекция древних фолиантов, написанных на латыни, хинди, египетском, греческом, персидском и других языках. Где-то даже лежит древнеславянский текст, но я его давно не видел, – Ла-Ахад прошел на кухню и сел за стол, ожидая Эцио. – Каждый раз, когда ты перечисляешь языки, которые знаешь, я поражаюсь их количеству, – недовольно буркнул Майлс и так же сел за стол. – Разве это плохо? – удивился интонации Дезмонда Коннор. – Ахиллес часто говорил мне, что нужно всегда совершенствовать свой ум посредством расширения собственных знаний. – Я не имел ввиду, что Аль должен прекратить, просто никак не могу понять, как он это делает, – объяснил бармен и, решив помочь итальянцу с приготовлением завтрака, подошел к Эцио. – Всё просто. Мне повезло с генами: у меня фотографическая память, и я буквально помню все, – Альтаир пожал плечами, поясняя этим жестом, что он в общем-то не делает ничего особенного. – В смысле все? – не понял Эцио. Спрашивал он это не смотря на друзей, а смотря на сковородку, на которой жарилась яичница с беконом.  – В прямом. Я помню абсолютно все, что происходило со мной на протяжений жизни. Каждый отдельный день, каждый час. Зачастую это полезно, но... Всё свои ошибки я помню так, как будто только что их совершил и, честное слово, это ужасно. Я правда хотел бы забыть некоторые вещи или чтобы некоторые из них вылетели из головы... Но нет, я буду это помнить вечно. Никто ничего не ответил. Сказать было нечего. Потому что каждый хоть раз в жизни мечтал о чем-то забыть. А Альтаир прокручивал в голове те моменты, которые портили ему сон на протяжении многих лет. Больше всего он мечтал забыть, как, возгордившись собственными успехами, решил, что ему всё можно. В те полгода он немало дров наломал, сказал много ужасных слов тем, кто такого не заслужил. Но вершиной собственной гордыни и глупости он считал тот день, когда ввязался в драку просто потому, что ему не понравилось, как на него взглянул тот мужчина. Будь он хоть немного смиреннее, то заметил бы, что те парни были весьма непросты и имели при себе оружие. Естественно они применили его против зазнавшегося подростка, только попали в другого. Потом завязалась драка, в ходе которой он потерял сознание. В себя пришел уже в больнице и узнал от врачей, что Малик никогда более не сможет пользоваться левой рукой. По причине её отсутствия. С Кадаром дела обстояли получше, он повредил обе ноги, несколько ребер и сломал кисть руки, но все конечности остались при нем, и сейчас он ведет активный образ жизни.  – Так с чего начнем поиск храма? – вывел всех из задумчивости Эцио и поставил на стол великолепно пахнущую яичницу с беконом и какими-то приправами. Дезмонд же поставил на стол чашки с кофе. – Думается мне, что он давно ушел под землю, и вход в него опять придется искать в... – начал было Ла-Ахад, но был нагло перебит. – Опять шататься среди скелетов?! – Эцио возмутился подобной несправедливости жизни. Он ведь видел в интернете фото парижских катакомб, и они, в отличии от захоронений под Флоренцией, не блеют шедеврами искусства. Ну разве что кто-то сочтет за прекрасную экспозицию причудливо уложенные в ряд кости, а если такие есть, то Аудиторе к ним не относится. – Ну если тебе так страшно, трусишка ты наш, то мы без тебя исследуем эту часть Парижа, – на хмурое лицо араба вернулась привычная ухмылка. – А можно и без меня? – тут же спросил Дезмонд. Идея тащится в огромную могилу ему ужасно не нравилась.  – Коннор, надеюсь, хоть ты меня не покинешь? – Альтаир вопросительно посмотрел на метиса. – Не волнуйся, вид старых костей не нагоняет на меня ужас, – юный Кенуэй вернул бывшему археологу усмешку. – Однако мы же не собираемся соваться туда без карт? У меня, конечно, есть опыт в лазанье по замкнутым системам ходов под городом. Такие в Бостоне есть, но не многоэтажные и их протяжённость не столь велика.  Альтаир на некоторое время замолчал. Коннор был прав, им нужен проводник. Именно проводник, а не просто карты, катакомбы Парижа и вправду слишком велики, здесь даже с картой заблудится можно с такой же легкостью, как закрыть глаза.  – Твоя правда, нам нужен проводник, но как его найти? Я не хочу искать его в интернете, как экскурсию для туристов, да и такие типы далеко не ходят, – ответ нашел Дезмонд. – Может просто по городу походить, собрать слухи? Люди много о чем любят поговорит на улице. Это я вам говорю, как тот, кто перед тем, как устроится работать в баре, работал информатором, – Майлс оглядел своих друзей и увидел несколько удивленные взгляды. – Что? Мне было шестнадцать, у меня не было документов, и надо было на что-то жить. – ...Ну ты даешь, – наконец выдавил из себя Коннор. – Эцио, спасибо за завтрак, ты как всегда прекрасно его сделал. – Вот за что ты мне так нравишься, Коннор, так за то, что ценишь чужой труд. – Эцио обескураживающе улыбнулся. – Ну раз все покушали, то можно и на боковую. – Стоять, – уже успевшая встать троица обернулась на араба. – Коннор, я обучил тебя французскому, так что, надеюсь, ты поможешь мне со сбором слухов после отдыха? Метис утвердительно кивнул. – Эцио и Дезмонд, пусть нам и нужен проводник, я бы хотел взглянуть на карты. Поможете с их поиском? – Блин, я надеялся посидеть в сторонке. – Протянул итальянец. – Да шучу, конечно, я пробегусь по картографическим лавкам города. Дезмонд просто кивнул. – Аль, только... – Ла-Ахад взглянул на Эцио. – Это последний раз, когда ты мной командуешь, va bene*? Альтаир усмехнулся. – Тогда проявляй инициативу. *** Коннор уже пол дня ходил по улицам, расположенным близ входов в катакомбы, но единственные проводники, про которых услышал, все те же туристические завлекалы. В итоге, устав за семь часов от одного и того же, юноша решил сходить в кафе, немного отдохнуть и перекусить. Его внимание давно привлекла маленькая постройка с красивой вывеской «Театр», находившийся недалеко от Собора Парижской Богоматери. За время своих поисков Коннор не раз и не два проходил мимо этого кафе и, судя по количеству посетителей, оно заслуживало внимания.  Зайдя в внутрь, метис обнаружил приятную и уютную атмосферу. Скорее всего она была достигнута за счет маленьких столиков, больших окон с великолепными и тяжёлыми занавесками, небольшой сцены и солнечного света, проникавшего в помещения через тщательно вымытые стекла. Выбрав себе место подальше от людских глаз, в конце помещения, Коннор изучил меню и выбрал яблочный пирог с чашечкой чая. Миловидная официантка принесла его заказ уже через десять минут. Все это время он наблюдал за окружением и услышал весьма интересный разговор. – Ты опять хочешь спустится в эти жуткие подземелья? – недовольный мужчина средних лет спрашивал это у юноши, что сидел напротив. Чем-то он (юноша) напоминал Эцио. И дело было не только в хвостике, перевязанном красной лентой, что-то было в нем самом, такое, что у Коннора ассоциировалось с Эцио.  – Белек, прекрати, я уже давно не ребенок, а там что-то есть. Я уверен, – парню, видимо, давно надоел их разговор, но из уважения к мужчине он терпел.  – А если ты заблудишься, кто будет вытаскивать оттуда твою задницу? – мужчина раздраженно откинулся на стуле. Юноша его совершенно не слушал. – Я знаю эти катакомбы, как свои пять пальцев. И это не раз было проверено, даже тобой. Так что прости, но в ближайшие пару дней я туда наведаюсь, – с этими словами юноша встал и скрылся в служебном помещении. Именно после этого метису принесли заказ, а он решил, что дождется парня после смены. Он ведь тут работает, так?