Частицы

Ждать юношу пришлось долго, пару часов точно. За это время Коннор успел изучить улицы около служебного выхода и главного входа почти досконально. Даже прошелся до моста неподалёку. На мосту стояли влюблённые, счастливая пара вешала на мост еще один замок с именами. Казалось, схожие замки одели мост в пеструю, яркую и привлекательную одежду, которая играла на солнце всеми возможными оттенками и очень живописно отражалась на поверхности воды. И вот наконец из главного входа кафе вышел нужный метису человек. Коннор поспешил его нагнать и уже хотел было заговорить, как француз неожиданно ускорил шаг. Коннор тоже ускорил, француз снова ускорился, при этом невероятно ловко лавируя в толпе сограждан. Юный американец не понимал, что происходит, но в голову стали заходит неприятные мысли, что его приняли за преследователя. Мало приятного. Кенуэй поспешил нагнать свою «жертву». Француз свернул в закоулок. По сути, это откровенная ловушка, так что Коннор залез на невысокое здание и посмотрел в подворотню. Молодой человек поджидал его у края фанеры, что частично прикрывала вход в подворотню. Очень удачное прикрытие. Если Коннор последовал бы прямо за юношей, то мог попасть в очень неприятную ситуацию. Юный американец, не скрываясь, спрыгнул. Теперь шансы равны. – Я просто хочу поговорить. – Сразу же пояснил он и поднял руки в примирительном жесте. Услышав его корявую французскую речь парень скривился. – У тебя отвратительный акцент, – Коннор пожал плечами, его все устраивает. – Мне казалось, тамплиеры лучше подготавливают своих людей к переезду. На некоторое время возникла пауза. Коннор думал, как прояснить ситуацию, а парижанин его рассматривал и, кажется, сам стал понимать, что обознался. Наконец Кенуэй собрался с мыслями. – Я не отношусь ни к ассассинам, ни к тамплиерам. Но... – Тогда не понимаю, что тебе вообще могло от меня понадобится, – резко оборвал его француз. Метис сильно сжал кулаки. Этот парень ему не нравился, однако американец сомневался, что найдет в ближайшее время достойную замену. – В кафе я нечаянно услышал твой разговор с одним человеком. Ты упомянул, что знаешь катакомбы, как свои пять пальцев. Мне туда нужно попасть и я хотел узнать, не согласишься ли ты стать проводником? Парижанин с подозрением смотрел на него и спустя небольшую паузу поинтересовался: – Зачем тебе туда? – Я – археолог, и хочу написать про катакомбы курсовую. – Едва не рассказав истинную причину, юноша вовремя вспомнил наказ Альтаира никому не говорить об их цели. И хотя врать Коннор ненавидел, он понимал, что его профессор прав. Француз ему не поверил, но все-таки согласился стать проводником. Он представился Арно Виктором Дорианом и сказал приходить через два дня к кафе примерно в полдень. После уточнения деталей, Коннор с удовольствием вернулся в альтаирову квартиру и растянулся на диване в гостиной. – Как поход? – Альтаир устроился в одном из кресел напротив и что-то читал. Книга выглядела старой и, казалось, была готова рассыпаться прямо в руках араба. В соседнем кресле сидел Эцио и рассматривал на свету копию «Мадонны в скалах», картины Леонардо да Винчи. – Я нашел проводника, – нн бросил взгляд на дверь комнаты Дезмонда и Эцио. – Он оказался ассассином. Два почти одинаковых лица удивленно уставились на метиса. – Да, я тоже удивился. А вы карты катакомб достали? – что-то Коннор нигде их не видел, и у него было подозрение, что работал сегодня только он. – Конечно, они у Аля в компьютере. Он их скопировал минут двадцать назад, – фыркнул Эцио. – Кстати, Альтаир, а принеси мне горячий шоколад, я видел у тебя фритюрницу. – Я занят, сходи сам. – Ла-Ахад бросил на Эцио быстрый взгляд, полный нехороших мыслей. – Сделай ты, - умоляющим голосом попросил Эцио. Альтаир промолчал и продолжил читать. – Ну Альтаи-и-ир. Ну пожа-а-алу-уйста-а. Так капризно тянуть гласные надо уметь, араб не выдержал еще несколько таких завываний и все же отправился делать шоколад. Уходя, он бросил на Эцио очень злой взгляд. Коннор, молчавший всё это время, подал голос. – Скажи, Эцио, – метис сел на диван и серьезно посмотрел на друга. – Почему ты так странно ведешь себя последние пару дней? Причем только когда рядом Альтаир. – Ты не видишь? – отвечая, Эцио даже не оторвался от созерцания картины. – Наш брат тонет. – В смысле? – Он... – вздохнув, итальянец положил произведение искусства на стол. –, Это началось ещё в Риме. В тот день, когда он понял, что влез в дела его учителя. Но задуматься времени у него не было. Ваши поиски... Он отвлекся на них и на время забыл об этом. Однако сейчас Альтаир вспомнил. И никак не может перестать думать, что он поступает не правильно. – Эцио бросил беспокойный взгляд на кухонную дверь. – Но почему ты ведешь себя как инфантильный ребенок? – на этот вопрос Аудиторе добродушно улыбнулся. – Это же Альтаир. Дурацкие мысли не лезут в его голову, только когда он поглощён заботой. О чем-то или о ком-то, – Коннор не понимал к чему это было сказано и Эцио это видел. – Те несколько месяцев, – продолжил он. – Что мы жили в Нью-Йорке, он заботился о нас. О нас всех. Мы готовили вас к помощи нам. А теперь это не требуется. Заняться ему сейчас тоже нечем. Наш информационный след он уже стер, а карты надолго его не займут. Вот и не даю ему о всякой ерунде думать. Сказать Коннору было нечего. Альтаир все ещё готовил на кухне шоколад, и потому оба парня молчали, ожидая араба. – Это ваша с Альтаиром проблема на двоих. – Неожиданно продолжил Эцио. – Какая? – удивился Коннор. – Вы не цените себя. Вот Аль постоянно говорит, что он ничего особого не делает, ему просто с генами повезло, потому обучается хорошо. Но это не его гены изучили несколько языков, не они изучили столетия истории или запомнили тысячи компьютерных кодов. Нет, это был он. Однако из-за какого-то случая с его другом, его учитель, который, по словам же Альтаира, занимался какими-то темными делишками и посвятил в них всех, кроме него, окончательно разочаровался в нем. И все, это тайна навеки для Ла-Ахада. Теперь он себя принижает. – А я тут при чем? – При том, что ты такой же. Ты ради нас поставил крест на отношениях с отцом. И потом сказал, что тебе не сложно нам помогать. Да и когда я тебя за что-то хвалю, ты постоянно говоришь, что в том чужая заслуга. Это не нормально, Коннор. Однако, если с Альтаиром я понял, как надо действовать, то с тобой я еще не разобрался. Я понятия не имею, как поднять твою самооценку. И вообще, я тогда, чтобы уговорить тебя пойти с нами, целый монолог приготовил. А ты просто взял и согласился, почему? Коннор молчал пару секунд, разглядывая свой руки. – Я... Не очень доверяю ему. Отцу, в смысле. Он тоже что-то скрывает. Его почти никогда нет дома, а от меня он просто откупается. Хотя, после рассказа Дезмонда, кое-что стало проясняться. И я все понять не могу, зачем тогда было забирать меня от Ахиллеса? Ответа у меня нет, но уверяю, – он посмотрел прямо в глаза Эцио. – Крест я не ставил. Аудиторе собирался что-то ответить, но открывшаяся дверь и Альтаир с четырьмя кружками на подносе сбили его с мысли. Он поставил поднос на столик между диваном и креслами. Расставил три кружки и, взяв с собой четвертую, отправился в комнату Дезмонда, отдал ему шоколад и вернулся в гостиную. Окинул младших взглядом и сказал: – Когда там нужно в катакомбы спускаться? – Через два дня. – Хорошо, значит, я пошел проверять карты, и может частица ответит на некоторые вопросы. – Альтаир вопросительно посмотрел на флорентийца, как бы спрашивая, чем тот займется. Итальянец же, отпив немного шоколада, ответил: – Пойду и куплю инструментарий для спуска, – немного помолчал. – Да и Дезмонду не помешает прогулка. *** Парни искали нужный магазин уже полчаса. Всё потому, что у Эцио сел телефон, а карты города у них не было. У Дезмонда же сотовый отсутствовал, в связи с тем, что его забрали люди Видика. – Ты точно уверен, что нам сюда? – Эцио уже не понимал, где они находятся. Они столько раз сворачивали в сторону, следуя интуиции, что узнать место собственной дислокации смогут только, если заберутся на возвышенность. – Нет, я вообще ни в чем не уверен с тех пор, как сел твой телефон. – Дезмонд угрюмо осмотрел узенькую улочку, где они остановились. Везде валялись разбросанные баки с мусором, ощутимо пахло людскими испражнениями, да и сами люди были не очень-то презентабельного вида. – Давай залезем на ту колокольню? Оттуда всяко лучше видно будет. – На ту? Уверен? Мне кажется, что если я чихну рядом с ней, она тут же развалится, – Аудиторе внимательно осмотрел старое и покосившееся от времени здание. Некогда белые стены храма сейчас напоминали цвет грязного весеннего снега, черепица почти везде осыпалась, стекол больше не было в окнах, а половина южной стены отсутствовала. Благодаря этой дыре было видно покрывшееся пылью и паутиной нутро церкви. Без лишних слов – вид неблагоприятный. Эцио глянул на Дезмонда, затем ещё раз посмотрел на здание и, кивнув самому себе, сказал: – Останься здесь, если крыша подо мной провалится, хотя бы буду знать, что вытащат. – И, не став слушать возмущения младшего брата, с разбега стал взбираться на хлипкую постройку. Путь на верх сопровождался жалостливым скрипом с трудом удерживающих итальянца досок и, неожиданно, криками орла, свившего себе гнездо на колокольне. Забравшись на крест и согнав с него птицу, Эцио посмотрел на раскинувшуюся панораму. Они были на самой окраине города, где здания отличались бедностью, а центр скрывали небоскребы. Однако даже отсюда была видна Эйфелева Башня. Пускай и на темном заходящем небе не такая яркая, как при свете дня. – Красиво. С начала итальянец подумал, что озвучил собственные мысли, но секундой позже осознал, что это Дезмонд не послушался его и полез следом. – Дезмонд! Я тебе что сказал?! Здание слишком старое, и нас двоих может не выдержать! – в доказательство его словам крыша по их ногами немного осела. – Ну если продолжишь орать и топать по доскам, то да: мы провалимся. И вообще, я не ребё... – договорить Майлс не успел. Он стоял на небольшом, чудом уцелевшем островке черепицы, и он под тяжестью юноши решил присоединится к обломкам внизу. Эцио едва успел схватить американца за руку, тем самым не дав младшему упасть. – Ты что же, совсем не смотришь, где стоишь? – раздраженно, но больше обеспокоенно спросил итальянец. – Откуда я мог знать, крыша как крыша. – На секунду парень поверил, что сейчас упадет, отчего у него лихорадочно сверкали глаза, и он сильно вцепился в руку друга. – Потому что смотреть надо, – Эцио повел Дезмонда к более менее безопасному спуску с крыши. Теперь он наконец знал, где они находятся. – Как только вернемся, буду тренировать тебя на внимательность. Может и орлиное зрение развиваться начнет. Оказалось, что все это время они находились недалеко от нужного им магазина снаряжения. Он находился всего в трех кварталах от них и выглядел намного приличнее соседних зданий. Покупки заняли часа два, и после них друзья решили подкрепится в небольшом кафе рядом со станцией метро. Они заказали по круассану и чашечке кофе. – Значит, эта четвёрка где-то в городе? – до парней донёсся разговор людей через столик. – Да, но их фото пришлют только к утру. Известны только имена: Дезмонд Майлс, Коннор Кенуэй, Эцио Аудиторе и Альтаир ибн Ла-Ахад. Причем Кенуэя нужно не убить, а в плен взять. – Разговаривали двое мужчин – высокий и жилистый, миловидный блондин лет тридцати двух и рослый широкоплечий мужчина с лысой головой. По непонятным ему самому причинам Дезмонду вспомнились Стив Роджерс и Лекс Лютор. – Так что сегодня пробьём их по нашей базе данных, а завтра начнем поиски. С этими словами подозрительные личности покинули кафе. – Итак, у нас неприятности, и нашим братьям следует знать об этом, – бодренько пробормотал Дезмонд.