Roche-Papier-Ciseaux (Камень-Ножницы-Бумага)

Возле смотровой доктора Карсона собрались почти все лейтенанты Нигана. Поначалу люди угрюмо молчали, ожидая новостей о состоянии здоровья любимого босса, и только после того, как Ти-Бэг заботливо организовал для всех кофе с сэндвичами, народ заметно оживился. Джеффри стоял в стороне от остальных, наблюдая, как Дуайт непринужденно беседовал с коллегами. На мгновение, он даже пожалел, что не застрелил его в лесу. Проблемы валились на него со всех сторон. Пола демонстративно игнорировала его, давая понять, что выходка с удушением обойдется ему очень дорого. И сейчас, уставший и измотанный, Джеффри не знал ни как помириться с рыжей Спасительницей, ни как правильно сказать Нигану о предательстве Дуайта. Задумавшись, Сектант не заметил, как к нему подошел Ти-Бэг. —По сигаретке? Спаситель говорил, словно змей-искуситель, но отказаться от дозы никотина Джеффри не мог. —Веселая выдалась ночка, — протянул Багвелл, когда они вышли на небольшую террасу медблока. —Думаю, это только начало, — Джеффри закрыл глаза, смакуя первую затяжку. —У нас жизнь всегда бьет ключом. Но сегодня Святилище стоит на ушах. Народ обсуждает нового героя! —Нового героя? Ти-Бэг игриво вскинул брови, стряхивая пепел с сигареты. — Сержанта-майора Армии США Джеффри Пирса. Ты спас Нигана. Так что приготовься к приятным последствиям всенародной любви. И неприятным тоже. —Только этого мне сейчас не хватало… — Джеффри затянулся, чувствуя, как валился с ног от усталости. —Зря ты так. Ниган отблагодарит тебя как следует. Ты будешь жить в лучших условиях, для тебя откроются все двери и станут доступны лучшие женщины нашей общины. —Все это у меня уже есть в Секте. —Ох, Джеффри, не лукавь, — Ти-Бэг прищурил свои хищные глаза. — В Секте нет Полы. Усталость как рукой сняло, и Джеффри решил припугнуть нахального Спасителя. Посмотрев вниз с террасы, он спросил: —Багвелл, сколько тут? Метров девять, максимум двенадцать. Что скажешь? Хитрая ухмылка моментально испарилась с лица Ти-Бэга и он выпрямился, нервно передернув плечами. —Джеффри, прошу прощения, если… —Да, Теодор, моя личная жизнь тебя не касается. Но я бы хотел понимать: ты соратник или будущая проблема? —Я соратник, который поможет тебе решать будущие проблемы, — уверенно ответил Спаситель, не отводя взгляда. —Вот это уже другой разговор. Скажи, кто отвечает за охрану Нигана? —Дуайт, разумеется. Кто бы сомневался… —А какие отношения у Дуайта с Ниганом? —Особенные, — Ти-Бэг элегантно поднес сигарету к губам, словно был потомственным аристократом. — Ниган спит с женой Дуайта, а Дуайт преданно ему служит. Как по мне, чистой воды извращение, но кто я такой, чтобы судить чужие жизни. Он ехидно хихикнул и затянулся, прищурив глаза, словно повидавший жизнь хитрый лис. —Ты — правая рука у человека, который трахает твою жену... В чем подвох? —Подвох в том, что ради выживания мы пойдем на самые низкие и аморальные поступки, — задумчиво ответил Багвелл. — Особенно после того, как тебе поджарили личико раскаленным утюгом. Но раз пошел такой разговор, то лично я считаю, что Дуайт — бомба замедленного действия. Это лишь вопрос времени. Джеффри понимал, что Ти-Бэг не был идиотом, бездумно трепавшим языком с кем попало. И раз он осмелился озвучить подобное, значит были и другие Спасители, сомневавшиеся в преданности Дуайта. —Разве Ниган не понимает, что Дуайт, мягко говоря, ненадежный? Багвелл причмокнул и ухмыльнулся. —Конечно понимает. Именно поэтому держит его поближе к себе, на коротком поводке. Все мы не просто так занимаем в Святилище определенные должности. Джеффри кивнул, медленно выдыхая дым, и задумался, как бы поступил с Дуайтом Данталиан. Несмотря на свою интеллигентность, лидер Секты с легкостью избавлялся от сомнительных личностей и окружал себя исключительно надежными людьми. Взглянув на Ти-Бэга, Джеффри спросил: —Так, с Дуайтом все понятно. А что с тобой? —В смысле? — Спаситель удивленно вскинул брови. —Ти-Бэг, кончай представление, мы не на Бродвее. Я из вражеской группы, формально мы с Ниганом враги. И тут появляешься ты и начинаешь мне помогать. Зачем? —Чтобы ты перестал говорить о нас как о врагах. Спасители не хотят войны с Сектой. Ниган извивается как уж, лишь бы не довести дело до кровопролития. И ты можешь ему помочь. Уверен, твой сектантский босс прислушается к твоему мнению. Тем более мы с вами можем сотрудничать для всеобщей безопасности, в перспективе, разумеется. А сегодня я поддержал тебя, потому что здравый смысл важнее вражды. Джеффри заслушался, докуривая сигарету, и понял, что Теодор Багвелл не сказал самого главного — правды. —Ти-Бэг, мне по работе приходилось много мотаться по миру, и там, где я бывал, не всегда говорили на английском. Прям как ты сейчас. Давай я переведу, а ты скажешь, правильно ли я тебя понял. Спаситель перестал ухмыляться и внимательно глядел на Джеффри. —Итак, если коротко: я — твой план Б для выживания, если Секта все же решит воевать со Спасителями. Ти-Бэг передернул плечами, ответив подрагивающим голосом: —Да. Я хочу жить, но это не значит, что я пойду на предательство Нигана. —А кто сказал о предательстве? Но, как ты ранее упомянул, в будущем мы с вами могли бы сотрудничать. Вот только для свершения этого чуда нужен грамотный медиатор и тонкая дипломатия. —Что-то мне подсказывает, что грамотный медиатор уже имеется. Джеффри медленно выдохнул дым, кивнув Ти-Бэгу. —Медиатора не устраивает неуважительное отношение к нему одной из сторон. Багвелл так оживился, будто только и ждал этого момента. —Джеффри, наши люди упрямые, но они не дураки. После сегодняшних событий многие Спасители начнут относиться к тебе иначе. Я, разумеется, могу ускорить этот процесс. —Я в этом не сомневаюсь. Сектант потушил сигарету и подошел ближе к Ти-Бэгу. Щуплый Спаситель был намного ниже ростом и проигрывал ему в комплекции. Джеффри молча смотрел ему в глаза, и Багвелл начал заметно нервничать. —Не бойся меня, Теодор. Думаю, мы сработаемся. А если нет, — он посмотрел на край террасы, — здесь достаточно высоко, ты ведь понимаешь? Ти-Бэг поддакнул, стараясь не выдавать волнение, и первый протянул руку для пожатия. Оценив его сдержанность, Джеффри крепко пожал худощавую ладонь своего нового соратника.

***

В жизни каждого мужчины есть женщина, с которой лучше не спорить. Это может быть властная мать, любимая бабушка, безбашенная старшая сестра, хитрая теща, упрямая жена или лечащий врач, настаивающая, чтобы ты наконец бросил курить. Что бы ни случилось — эта женщина всегда окажется права и раз десять напомнит о том, что «а я же говорила». В жизни Нигана такой женщиной была мадам Жозефин. Хоть их отношения и строились на взаимном уважении, иногда Жозефин позволяла себе поведение, о котором другие Спасители даже думать боялись. Ниган как раз пытался оспорить решение доктора Карсона насчет постельного режима, когда Жозефин вошла в смотровую. Мило улыбнувшись доктору, она бросила на Нигана гневный взгляд, и попросила Карсона оставить их наедине буквально на пару минут. Как только за доктором захлопнулась дверь, Нигану прилетела хлесткая пощечина. —Безмозглый идиот! — Жозефин говорила сквозь зубы, схватив его за ворот футболки. — Чем ты думал?! — Полегче, Жози. Карсон сказал, что возможно у меня легкое сотрясение мозга. — Господи, да заткнись уже! Там нечему сотрясаться! Иначе ты бы понимал, скольких людей бросаешь на произвол судьбы! Ты хоть представляешь, что было бы, если бы ты внезапно умер?! Никто из твоих нынешних лейтенантиков не потянет управление Спасителями! Ты, эгоистичная паскуда, решил сдохнуть и бросить десятки людей?! Да я тебя, гада такого, сейчас задушу! — Я вижу, ты рада, что я не сдох! Ну спасибо, блядь, за любовь и... Вторая пощечина оборвала его реплику и Жозефин пришла в ярость. — Вы, мужики, никогда не слушаете, что вам говорят. Вам же виднее, вы же лучше знаете! Куда нам, глупым бабам, до вас! В итоге мы высаживаем клумбочки на ваших могилах, затем находим себе тех, кто поумнее, и трахаемся с ними, вспоминая вас все реже и реже. Потому что от живого мужика толку все же больше, чем от мертвого! Или твоя Сара считает иначе? Ниган понимал, что вряд ли Сара считала иначе, но слова Жозефин его зацепили. Чудом оставшись в живых, он неожиданно осознал, что с ним тоже может случиться беда. —Сколько сил я на тебя потратила, сколько заботы тебе подарила! Но до тебя не доходит! Ты меня не слышишь! —Жозефин, я всегда прекрасно тебя слышал и слушал. Но я тоже живой человек и могу ошибаться. —Дорогой, некоторые ошибки стоят людям жизни. Что-что, но воскрешать я не умею! — Жози, я жив. Все хорошо, — он взял ее руку и собрался поцеловать тыльную сторону ладони, но мадам Жозефин одернула его. —Кончай со своими кобелиными штучками, иначе сейчас как врежу, будешь с Сарой на пару в отключке лежать! Он собирался возразить, но внезапная резкая боль в спине заставила его замолчать, и Ниган зашипел, стараясь перетерпеть приступ боли. Мадам Жозефин тяжело вздохнула, нежно погладив его по голове. —Терпи, Ниган. Это расплата за глупость. Скажи спасибо, что так легко отделался. —Все, что ты сказала мне ночью, — правда. Этот урод — исчадие ебаного ада. Швырял меня как ссаную тряпку, вьебал мне моей же битой! Одного я не понимаю — почему он не добил меня? —Наверное, потому что Бог тебя любит. И еще потому, что дуракам везет. Он посмотрел на нее, в очередной раз осознавая, как ему повезло встретить эту необыкновенную женщину. Решив снова продемонстрировать ей свою благодарность, Ниган аккуратно взял руку Жозефин и на этот раз она разрешила поцеловать ее. —Спасибо, что ты у меня есть. Мой черный ангел-хранитель. Она закатила глаза и фыркнула, объявив приказным тоном: —Значит так. Я сварю тебе куриный суп, ты поешь и ложись спать. И будешь делать все, что скажет доктор Карсон. Без возражений и пререканий! Ты меня понял? Повтори! —Я тебя понял, но сначала мне надо поговорить с Джеффри, а затем я пойду к Саре. —Насчет Джеффри — ладно. К Саре ходить нечего, я попросила Алекса присмотреть за ней. А у тебя постельный режим! Так что пусть каждый выздоравливает в своем уголочке. —В ее палате спокойно поместится еще одна кровать, чтобы я соблюдал постельный режим. Тебя устраивает такой вариант? —Нет, тебе надо выспаться и нормально отдохнуть. —Жозефин, я не хочу, чтобы рядом с ней был чужой человек, когда она очнется. —Смотри, как запел! Что ж ты не думал, кто был бы рядом с ней, если бы ты сегодня умер, а? Или ты считаешь, что у тебя на нее эксклюзивные права? Она уперла руки в бока и посмотрела на него оценивающим взглядом, словно решала, достоин ли он женского внимания. —Жозефин, у меня ощущение, будто я разговариваю со своей тещей. —Это потому что ты ударился головой. Я же говорю — тебе надо отдохнуть. Все, меня утомила эта болтовня. Я пойду варить суп. Алекс организует тебе кровать, но учти, — она пригрозила ему пальцем, — ты соблюдаешь постельный режим! —Разумеется. —И вот еще что, — она зыркнула на него с неприкрытым отвращением. —Что? — Раз уж собрался к возлюбленной, прими душ. Воняешь как бездомная псина. Сара, конечно, тоже не пахнет полевыми цветами, но, боюсь, она сразу впадет в кому, учуяв твои ароматы. —Ну охренеть, Жози! Спасительница лишь отмахнулась и пошла к выходу из смотровой, пока Ниган провожал ее взглядом. В этой женщине одновременно уживались сразу несколько личностей: заботливая, ворчливая, а иногда еще и сумасшедшая. Мадам Жозефин всегда перевоплощалась так быстро, что Ниган не успевал понять, с какой ее версией он беседовал в данный момент. Она уже приоткрыла дверь и вдруг обернулась, бросив на прощание: —Хоть ты вечно действуешь мне на нервы, я рада, что ты жив.

***

Доктор Харлан Карсон перехватил Джеффри прямо у двери смотровой. У него был такой уставший вид, словно он не спал трое суток. —Джеффри, есть минутка? —Разумеется, док. В чем дело? —Нигану бы отдохнуть, а лейтенанты устроили тут проходной двор. Ты последний, кого я к нему пускаю. Так что прошу — не задерживайся у него. Иначе он точно свалится с ног. —Я быстро, обещаю. Карсон поблагодарил его и быстрым шагом пошел прочь. Войдя в смотровую, Джеффри застал Нигана с сигаретой у распахнутого окна. Главарь Спасителей подозвал его к себе и сразу протянул ему пачку Мальборо. Прикурив, Джеффри молча поглядывал на Нигана, ожидая, когда тот заговорит первым. —Я обязан тебе жизнью, — задумчиво начал Спаситель. — И не только своей. Мне хочется отблагодарить тебя, поэтому проси все, что угодно, кроме возвращения в Секту. —Тогда отпусти Ингрид домой. —Белокурая сектанточка не прижилась у нас? —Скажем так: атмосфера Святилища ей не по душе. Ниган ненадолго задумался, а затем ответил: —Ладно, пусть возвращается в Секту. Дальше. —Что дальше? —Чего еще ты хочешь? —Ниган, я спас тебя не для того, чтобы оглашать тебе список моих хотелок. —Ага, значит, в тебе проснулась человечность, — он ухмыльнулся, стряхивая пепел в прозрачный стакан с водой. —Она во мне и не умирала. Просто мне выгоднее, когда ты жив. Ниган перестал улыбаться и нахмурился, смерив его с ног до головы недоверчивым взглядом, и неожиданно захохотал. —Да еб же твою мать, Джеффри! Ну нахуя ты испортил такой интимный момент своей ебучей честностью?! —Не хочу строить наши отношения на иллюзиях. —Правильно. Их надо строить на доверии. —Согласен. —Как тебе не доверять после того, как ради моего спасения ты разругался с Полой? Ниган хитро прищурил глаза и медленно выдохнул дым, пока Джеффри подбирал нейтральный ответ. —Мы с ней разошлись во мнениях. Мне пришлось принять крайние меры, чтобы сделать по-своему. —Я в курсе. Она все рассказала, включая спонтанный мини-бунт кучки недоумков на озере. —Это рабочие моменты, главное, что все вернулись домой, включая тебя. —За что я тебе искренне благодарен! Вот только Пола злая как черт, собралась вечером уехать в Инвернесс на пару недель. —Недель?! — Джеффри не сдержался, повысив тон. Он понимал, что она не простит ему его выходку, но такой мести никак не ожидал. —А ты думал, что придушишь эту рыжую фурию и тебе за это ничего не будет? Да она рвет и мечет! Тебе надо извиниться, Джеффри. Понимаю, звучит странно. Она не пускала тебя пойти за мной. Я жив, потому что ты, так сказать, убрал ее с дороги. Но все мы люди, частенько нами движут эмоции. Ты отхватил шикарную женщину, теперь напрягись, чтобы не упустить ее. А я в знак благодарности смогу поспособствовать, если вдруг она не примет твои извинения. Например, скажу охране не выпускать ее из Святилища. Джеффри молча смотрел на Нигана, понимая, что одними извинениями перед Полой тут не отделаешься. Пока дым его сигареты медленно поднимался вверх, Ниган поглядывал на него с сочувствием. —Доверие — важная составляющая любых отношений, в том числе и романтических. Хочешь кофе? — Спаситель затушил свою сигарету и кивнул ему на небольшой столик у стены. —Нет, спасибо. —А я хлебну. С коньячком. Ай, сука! — он зашипел, внезапно схватившись за плечо. —Позвать Карсона? —Не надо. Он уже вправил мне плечо, но… Меня так отхуярили, что я уже не знаю, где именно болит. —Есть идеи, кто это сделал? —Урод, напавший на Сару. Вонючая тварь ростом под два метра, крепкий, сука, как скала. Тащился вдоль трассы с ходячими. Джеффри удивился, услышав такие подробности. —Не понял? Он реально шел вместе с мертвяками? —Ага. Маскировался. Весь в лохмотьях, на нем была маска из человеческой кожи. Выглядел так, что хрен отличишь от ходячих! Слушай, налей мне кофе. И коньяка туда плесни. Джеффри зажал сигарету зубами и пошел к столу с кофейным чайником. Манящий аромат заставил его передумать и Сектант взял две чашки, добавив в каждую немного коньяка. —Ниган, это хреново, — Джеффри подал Спасителю напиток. —Я знаю. Пола ранее говорила мне, что месяц назад на ваших напали какие-то люди в масках ходячих. Вчера двое моих парней по дороге в Святилище наткнулись на странное стадо, в котором ходячие якобы разговаривали. Потом нагрянули Сектанты, и я вынужден был поехать разбираться с Данталианом. Ваши решили, что мои парни соврали насчет говорящих мертвяков, но главный сектантский упырь смиловался и отпустил моих ребят. —Говорящие мертвяки? Ты серьезно? —Серьезнее не бывает. Думаю, кто-то не первый месяц наблюдает за нами и вами прямо у всех перед носом. Ведь небольшие стада ходячих не вызывают подозрений. Мы их уже даже не истребляем. А такие разведгруппы спокойно могут бродить везде, пока мы как лохи не видим в них угрозы. —Это нужно обсудить с Данталианом, и как можно скорее. —Я вчера с ним разговаривал, но он не воспринял мою теорию всерьез. —Ничего, воспримет, когда узнает, что случилось на Монро и с тобой на трассе. Я сам с ним поговорю. —Мы будем говорить с ним вдвоем. Я только немного оклемаюсь. —Хорошо. Вдвоём это будет весомее. Но сначала мне тоже не помешает отдохнуть. Ниган кивнул, попивая кофе, а затем блаженно улыбнулся, взглянув на Джеффри. В этот момент Сектанту показалось, что он был искренне счастлив. —Жить охуенно, Джеффри. Спасибо, что пошел за мной. Он крепко пожал ему руку и они молча продолжили пить кофе с коньяком.

***

Если бы Сару Миллер спросили, каково это — внезапно умереть, — она бы ответила, что это похоже на падение с лошади: неожиданно, больно и унизительно. В падении с лошади Сара всегда видела исключительно свою вину, понимая, что эти умные животные никогда не откажут себе в удовольствии поставить на место слабого всадника. Но сейчас, пребывая в кромешной тьме после смерти, она злилась, не понимая, за что ее так рано лишили жизни, и не знала, что же ждало ее дальше. В этом месте не было ничего из того, что обещала религия: ни яркого света, ни ангелов с белоснежными крыльями, ни душ умерших родственников, вообще ничего, кроме холодной темноты. Ей хотелось кричать сквозь непроглядный сумрак, чтобы выплеснуть накопившуюся злость от такой вопиющей несправедливости. Но она понимала, что это была глупая идея, ведь умершие не могут ни кричать, ни драться, ни чувствовать собственное тело. И вряд ли они могут размышлять, хотя у нее это почему-то получалось. Сара вдруг вспомнила, как бабушка рассказывала, что после смерти душа на протяжении сорока дней может посещать значимые для нее места, чтобы попрощаться с земной жизнью. Жаль, что бабушка не объяснила, как работало это перемещение, ведь сейчас Сара чувствовала себя так, словно ее приковали к этой темноте невидимыми цепями. Наверное, ее душу по какой-то причине не отпустят в сорокадневное путешествие по Северной Америке. Иначе она бы сразу улетела в Канаду и вернулась бы оттуда лишь на тридцать шестой или тридцать седьмой день. Неожиданно для самой себя Сара решила, что если вдруг получится вырваться из темноты, то последние дни на земле она проведет в месте, где ее лишили жизни. Ей хотелось запомнить озеро Монро иначе, создав на прощание счастливые воспоминания. Но кроме собственной смерти и заточения в темноте ее гложили мысли о дальнейшей судьбе Коди. Что будет с этим несчастным ребенком, когда его папаша-психопат доберется до него? Неужели зло так легко может победить? Она вдруг почувствовала невероятный прилив жизненных сил. Это было странное ощущение, словно она каким-то чудом начала возрождаться, обретая веру, что выберется из этой темноты. Наверное, именно это чувствуют души, у которых на земле остались неоконченные дела. А ее неоконченным делом был Коди. Она просто не могла допустить, чтобы тварь, убившая ее, добралась до мальчишки. Что же делать? Как предупредить об опасности живых? Предупредить живых… Мадам Жозефин! Сара обрадовалась, вспомнив, что темнокожая Спасительница имела связь с миром и созданиями, недоступными простым смертным. Она постаралась сконцентрироваться и начала мысленно звать Жозефин. Madame Josephine, m’entendez-vous? C’est Sarah, j’ai besoin de vous. S’il vous plaît, Mme Joséphine, aidez-moi! (Мадам Жозефин, Вы меня слышите? Это Сара, Вы нужны мне. Пожалуйста, мадам Жозефин, помогите мне!). Ей никто не отвечал. Наверное, ни одна она жаждала пообщаться с кем-то из живых и ее голос заглушали сотни тысяч таких же отчаянных душ. Но Сара не сдавалась, продолжая звать мадам Жозефин. Внезапно до нее начал доноситься странный звук, похожий на рокот старого мотора. Поначалу она испугалась, решив, что какие-то твари, обитавшие в этой вечной темноте, услышали ее. Сердце, которое остановилось в земной жизни, сейчас колотилось в бешеном ритме, и на мгновение Сара пожалела о своей затее. Затем, поразмыслив, она поняла, насколько глупо было бояться чего-то после смерти, ведь у тебя больше нет тела, которому могут причинить боль. К черту потусторонних тварей! — твердо решила Сара и снова принялась звать мадам Жозефин, игнорируя странный звук. Только через некоторое время до нее дошло, что это был вовсе не рокот старого мотора, а чей-то громкий храп. Чего только не обещали людям в жизни после смерти, но никто ни разу не упоминал назойливый храп, словно где-то рядом вечно будет спать огромный мужик, перебравший спиртного. Если бы она могла, то с удовольствием стукнула бы источник храпа, но у нее больше не было главного инструмента для этого подлого дела — ее любимого тела. Она с теплотой вспомнила свое последнее отражение в зеркале перед тем, как в нем появился ее убийца. Молодая. Живая. Любимая. Если бы Сару Миллер спросили, что чувствует душа убитой женщины, она бы сразу ответила — злость. Как оказалось, даже после смерти это чувство придает столько силы, что ты способна докричаться до живых. И Сара кричала только одно имя. Жозефин! Она так старалась, что даже перекричала противный храп, который резко прекратился и в нос неожиданно ударил запах сигаретного дыма вперемешку с коньяком. —Сара, Сара, все хорошо, это я! Карсон, быстро сюда! Карсон, твою мать!!! —Ниган… — она не верила своим ушам, услышав его голос в темноте. —Да, мой скунсик, я здесь. Тебе больно? Сейчас, потерпи немножко… Я все сделаю, только потерпи. Да еб же твою мать, Карсон!!! Он так громко орал, что ей вдруг разболелась голова. —…Та… тварь… — каждый слог и так давался с трудом, а Ниган еще и начал перебивать. —Да, Сара, я тварь, долбоеб, последняя скотина! Черт, называй меня как хочешь, только не отключайся, умоляю! Сука, я урою этого доктора! Карсон!!! —Коди… Не отдавай… Помоги моему… брату… Внезапно она учуяла новый запах и сразу узнала голос главного доктора Святилища. —Ниган, извини! Я был в другом конце коридора. Она давно очнулась? —Только что. Орала как резаная. Наверное, от боли. Сделай что-нибудь! Сара разозлилась и попыталась запротестовать. —Мне не… больно. Помоги… Коди. —Она разговаривает, это хорошо. Кто такой Коди? —Карсон, блядь, похуй на Коди, сделай так, чтоб она не мучилась! —Сначала я должен ее осмотреть. Сара, это доктор Карсон. Узнаешь меня? На долю секунды сквозь темноту пробился яркий ослепляющий свет, который исчез так же внезапно, как и появился. Она притихла, не понимая, что только что произошло. —Зрачки реагируют на свет. Сара, ты меня слышишь? —Позовите Жозефин… Она… знает… Жозефин… —Так, речь несвязная, в ее состоянии это нормально. Хорошо, что нет потери памяти. Но это мы подтвердим, когда она окончательно придет в себя и я смогу нормально ее обследовать. —Какой еще нахрен потери памяти?! —Ниган, я же говорил тебе вчера, что при травмах головы может быть ретроградная амнезия. Ей надо отдохнуть. Не утомляй ее разговорами. —Putain, écoutez-moi (Черт, да послушайте меня)… — она так разозлилась, что ни Карсон, ни Ниган не воспринимали ее слов. — Joséphine… Joséphine… —Милая, я позову Жозефин, но чуть позже. Тебе нельзя волноваться, отдохни. Я побуду рядом. —Ниган… Его обеспокоенное “да?” прозвучало совсем рядом, словно он наклонился к ее уху, и она собрала последние силы, чтобы ответить. —Люблю… тебя… но… ты идиот. Если бы Сару Миллер спросили, почему она назвала своего любимого мужчину идиотом, она бы уверенно сказала: очевидно, потому что он совершенно не умел слушать. Поэтому она специально не отвечала ему, когда он начал умолять ее сказать хоть что-нибудь. Ей вдруг захотелось покоя и тишины, но встревоженный голос Нигана еще долго не отпускал ее сознание. Несколько раз она даже почувствовала свое тело. Ее гладили по голове, касались лица и рук, а затем что-то кольнуло ее в зоне локтевой ямки, после чего она постепенно погрузилась в состояние необычной легкости.