Месть НЕ всегда холодное блюдо

Непонятно откуда появившийся гул и свет, являл собой не что иное, как Божественное вмешательство. Впервые за время моего существования в облике вампира, Господь проявил себя. Судя по тому, какую невыносимую боль доставляло мне это сияние, Всевышний решил погубить меня! ЕГО свет обжигал кожу, подобно солнечным лучам! Я завопил, прикрыл лицо руками и постарался отступить от источника своих страданий. Но сияние с каждой секундой становилось все ярче и ярче, словно пытаясь догнать меня и испепелить дотла! Вжавшись спиной в стену, я все же рискнул открыть глаза и взглянуть, если можно так сказать, в лицо своей смерти. И едва не ослеп от серебристого света, заполнившего комнату. Все вокруг лишилось красок, был только этот проклятый свет! Я почувствовал, как из глаз, носа и ушей у меня потекла кровь. Сосуды, лишь недавно наполнившиеся драгоценной жидкостью, полопались от мощной Божественной энергии. Снова закрыв лицо руками, я опустился на пол, моля Повелителя прийти ко мне на выручку и не дать Господу сразить его верного воина. Послышался негромкий хлопок и сияние, что мгновение назад проникало в самую крошечную щелку, исчезло. Не веря в собственное спасение, я сквозь пальцы, оглядел помещение. Обычная комната и не более того. Все осталось без изменений. Только разве что…: — Габриэль? — нерешительно позвал я своего бывшего товарища. Никто не отозвался. — Габриэль? — чуть громче повторил я. Тишина. Ван Хельсинг исчез, словно бы его никогда и не существовало. Будто его стерли из времени. Что с ним случилось? Где он?! Если Господь и в правду вмешался в наши судьбы, то что он сделал с Габриэлем? Какую роль он отвел под своего рыцаря? Не это сейчас меня должно волновать! Значение имеет только Мария! Я поспешно встал и прошел в центр комнаты, к дубовому столу, где находился гроб с моей возлюбленной. Я склонился над Марией и пара бордовых капель крови упали ей на лоб, осквернив чистоту фарфоровой кожи. Тыльной стороной ладони я постарался стереть эти пятна, но в итоге лишь сильнее размазал их по ее лицу. Нет, я не хотел осквернять тебя, любовь моя! Обещаю, когда мы уберемся отсюда, я приведу свою красавицу в должный вид! Я верну тебе чистоту и невинность! Вынув из гроба хрупкое тело, я всмотрелся в лицо, обрамленное золотыми локонами. Даже в смерти Мария прекрасна, словно только что распустившийся бутон розы. Такая же нежная. Мог ли я предположить, что в тот далекий холодный осенний вечер, девица, в ярком изумрудном одеянии, пленит мое сердце навеки? Нет. Но я до сих пор помню чувство, которое проснулось внутри меня, когда я впервые заглянул в глаза цвета морской волны. Я был заворожен. И обречен. На меня обрушилось страшное по силе проклятье, под названием любовь, избавиться от которого не представлялось возможным. От любви не существует лекарства. Слезы хлынули из моих глаз и возобновили путь по моим щекам. Я вновь застонал от охватившей меня душевной боли. Мария сбежала от моих чувств, приняв смерть в свое нутро! Прижав возлюбленную к груди, я сел на пол и сжимая ее в объятиях, стал раскачиваться взад-вперед. Прижавшись губами к ее виску, все еще лелея надежду ощутить пульсацию крови, я прошептал: — Что же ты натворила, девочка моя? Зачем?! Моя несчастная Мария, свет моих очей, отчего ты закончила свой жизненный путь подобно собственному отцу?! Что сломило твою волю, драгоценная моя?! Неужели я довёл тебя до этого?! Нет, нет, нет! Ты не могла так поступить! Ты бы не бросила сына, нашего маленького Александра! Ты не Лидия, которая спрыгнула с башни, даже не задумавшись о судьбе Михни! Ты другая! Тогда почему ты выпила яд?! Быть может, ты подумала, что это единственный выход из ситуации? Быть может ты просто захотела покончить не с собой, а с тем миром, что мы воссоздали с Габриэлем вокруг тебя? Быть может…? — Дорогая… если ты решила, что смерть поможет тебе убежать от меня, то я тебя разочарую, — я позволил себе горькую усмешку, — Я клялся, что навеки буду с тобой и не покину тебя. Я сдержу свое слово! — я поцеловал ее холодные губы, пребывая в ужасе от вкуса яда, сохранившегося на них, — Я смог вернуться из мира мертвых, так что и для тебя обратная дорога найдется. Я верну тебя! И мы, как я и обещал, будем вместе навсегда! Все это время в комнату кто-то пытался ворваться. Возня за дверью стала громче, и я понял, что нам с Марией недолго осталось пребывать в одиночестве. Оставшись сидеть на месте, я нежно касался губами лица Марии, словно пытаясь разбудить ее этими ласками. Это фарс надо прекратить. Она не очнётся! Дверь слетела с петель, и в комнату ввалился молодой Стефан, в компании из нескольких незнакомых мне мужчин. Завидев меня, он без церемоний спросил: — Где Габриэль?! Я проигнорировал его вопрос. И уткнулся носом в шею Марии. Запах смерти уже исходил от нее, но ее дивный аромат еще чувствовался. Я с наслаждением вдыхал его, понимая, что еще очень долгое время не смогу его ощутить. Это если еще есть способ оживить ее… Ни каких «если»! Он есть, и я его найду! — Что ты с ним сделал?! Куда он подевался?! — Стефан единственный из всей шайки посмел приблизиться ко мне. Юноша посмотрел на пол и увидел пятна крови. Нервно сглотнув, он, словно констатируя факт, произнес, — Ты убил его. Убил. — Нет. Я не успел. — Что это значит? — недоуменно спросил он. Если бы я точно знал, что произошло, возможно, я бы что-то и ответил ему. Однако у меня не было даже банальных домыслов на этот счет. Как там говорится? Ах да, «Пути Господни неисповедимы». Юноша наконец-то обратил внимание на то, что я держу Марию на руках. Он горько воскликнул: — Господи Всемогущий, даже после смерти ты не можешь оставить ее в покое! — Не могу. Она моя жена. — Не твоя, — покачал он головой, — Он вышла замуж за Габриэля и взяла его семейное имя. Мария стала госпожой Ван Хельсинг. Эти слова разозлили меня, и я проорал: — Мария моя супруга и мать моего сына! Она Дракул! Некоторые мужчины отступили на пару шагов, очевидно намереваясь сбежать, в тот момент, когда я решу расправиться с ними. Стефан же наоборот подошёл ещё ближе и рухнул передо мной на колени: — Я знаю, что ты любишь её, но умоляю тебя оставить Марию здесь. Дай нам похоронить её по всем правилам. Она должна быть похоронена так, как должно. Дай ей упокоиться с миром! — Не отдам! — будто капризный ребенок, не желающий расставаться с любимой игрушкой, сказал я, прижав Марию к себе сильнее. — Пожалуйста! Позволь мне похоронить милую подругу и отдать ей последние почести! Так будет лучше, и ты сам это знаешь. Что-то внутри меня понимало, что Стефан прав. Я не должен в меру своего эгоизма обрекать душу Марии на страдания. Если я и в правду люблю эту женщину, я должен доказать это, отпустив её на свободу. Это тяжело, но правильно. Я был уже готов передать тело Марии в руки Стефана, как внезапно в моей голове послышался голос Владыки Тьмы. Вновь Сатана решил вмешаться и не дать мне сделать роковую ошибку: — Не глупи, Владислав. Если ты отдашь ему Марию, то ее отпоют и похоронят по всем правилам церкви! Ее дух вознесется, и тогда Господь сможет принять Марию в свое царство, и ты никогда, понимаешь? никогда не сможешь вернуть ее! Разве этого ты хочешь? Ты хочешь лишить себя любимой женщины и жить вечно, тоскуя по ней? — Нет, — лихорадочно замотав головой, едва слышно ответил я. — Нет? Ты уверен? — Да, милорд. — Тогда беги, сын мой. Убереги свою возлюбленную от поползновения этих фанатиков. Сбереги ее для себя, для своей неистраченной любви. Давай! Я поднялся на ноги и, взревев, перевоплотился в страшного нетопыря. Мы с Марией выглядели, словно карикатура на старый как мир сюжет. Она красавица, в светлом одеянии, а я отвратительное чудовище, с черным сердцем. Стефан и еще один воин подскочили ко мне, с намерением вырвать из моих лап Марию, но я, взмахом огромных крыльев, отбросил их к стене, вместе со столом, гробом и стульями. Не дожидаясь, когда они вновь ринутся в бой, я выпрыгнул в окно и воспарил в воздух. *** У бриллианта должна быть достойная оправа. Едва вернувшись в свою крепость, я стащил с Марии простое белое платье, облачил в алый бархатный наряд, на котором золотой нитью был вышит причудливый узор и закрепил к волосам тиару. Моя княгиня… как же она очаровательна! Мария, будучи безжизненной, всё равно осталась красавицей, не имевшей соперниц на этой земле. Она совершенство…. И принадлежит только мне! У меня имелось много красивых платьев, достойных Марии, но я выбрал красное, потому что этот цвет символизирует кровь и, следовательно, жизнь. Моя красавица вернётся. Через день или два, но вернётся на этот свет! Я её заставлю! Мария не сможет противиться моей воле! Я много подарков подготовил для возлюбленной, ожидая момента нашего с ней воссоединения. Мне хотелось вновь начать её баловать, подобно тому, как это происходило в те дни, когда она звалась моей супругой. Меня злило, что при жизни с Габриэлем она облачалась в простые вещи, в одежду крестьянки! Моя Мария, такая утонченная, должна всегда быть нарядной! Даже сейчас…. Когда мы поженились, многие шептались, что Мария моя противоположность. Люди говорили, что я жесток, а супруга моя милосердна; что я груб, а княгиня нежна; что я несу зло, а Мария дарит добро. И все, кто так говорил, были тысячу раз правы! В Марии воспитали самые светлые качества, но наиболее ценное для меня в ней, это было её умение сочувствовать. Она скрашивала мои мрачные дни ободряющим словом и дарила мне, пусть и временное, ощущение лёгкости. Мария заставляла меня улыбаться и верить, что будущий день принесет мне только благо. Мария сочувствовала мне не только когда я был смертным, но и тогда, когда я стал вампиром. Да, она кричала, что ненавидит меня, однако я видел, что ей очень грустно от того, каким я стал. А это значит, что тёплые чувства ко мне, она все же испытывала…. Я уже скучаю по ней. Поместив красавицу в свой гроб, я просидел возле него целый день, невзирая на взошедшее солнце. Я хотел налюбоваться на неё, прежде чем мы расстанемся на неопределённое время. Запечатлеть в памяти её лицо, с чувственными губами, зовущими меня…. Черт, как же я не хочу расставаться с ней! Я уверен, что есть способ обмануть смерть и вырвать Марию из её когтей, но мне тревожно. Как долго мне надо будет просуществовать без её тепла? Когда я смогу вновь увидеть её яркие глаза и милую улыбку? А вдруг у меня вообще не получится воскресить Марию?! Вздор! Сам дьявол дал понять, что способ есть и он поможет мне! Так что надо взять себя в руки и сделать всё возможное и невозможное, чтобы достичь своей цели. — Влад, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это очень важно. Я оглянулся и увидел в дверном проёме Григория Вакара. — Ты? Как ты здесь очутился? — Это не имеет значения. Сейчас важно лишь то, что я хочу рассказать. Я отмахнулся от него, словно от назойливой мухи. Все в этом мире может подождать. — Это связано с Марией. Едва услышав имя возлюбленной, в моей темной душе загорелся огонек слабой надежды. Неужели Вакар поведает мне о способе воскрешения моей красавицы? Интересно, какое может быть решение данной проблемы? Наверняка очередной темный ритуал, позаимствованный у некромантов. С помощью чего-то подобного мы воскресили Игоря. К сожалению, в данном случае подобный ритуал никуда не годится. Мария должна вернуться обычным человеком, а не живым мертвецом, от которого веет гнилью. Предвкушая, услышать радостную новость, я спросил: — Что именно? Григорий, покосившись в сторону гроба, начал говорить: — Ко мне явился демон. Твой наставник. Аваддон. — Просто так? Без вызова? — Да. — Почему к тебе? — Не знаю, — взгляд мужчины метался из стороны в сторону, он боялся встретиться с моим взором, — Вероятно, он захотел, чтобы именно я принёс тебе весть. — Весть? О чём? — О том… — Вакар замолчал, опустил голову и уставился себе под ноги. Мое терпение было на исходе. Чего он тянет кота за хвост?! — Что он поведал тебе?! Говори! Я переместился прямо перед Григорием. Он отшатнулся от меня, выставив руки вперёд: — Пожалуйста, успокойся, гнев сейчас не лучший советчик! — Тогда выкладывай все, что сказал Аваддон! От начала и до конца! — Мария выпила яд не по своему умыслу, ей его подсунули. Понимаешь? Её отравили. Её убили. Я прикрыл глаза. Я подозревал, что дело тут нечисто. Меня изначально покоробил факт наличия яда. Марию, после самоубийства Александру, отвращала мысль о суициде. Она не хотела обрекать себе на вечные муки. Кому понадобилось убивать мою красавицу? Кто-то захотел насолить мне? Или Габриэлю? А может это он отравил её? Может Ван Хельсинг возомнил, что лучше им обоим умереть и воссоединиться на небесах? Нет, он бы не поступил так. А даже если бы и помыслил убить Марию и себя самого, то проделал бы все в одночасье. Кто тогда?! — Он назвал тебе имя убийцы? — Влад, это тебе не понравится… — Кто?! — проорал я ему в лицо. Вакар задержал дыхание, словно выдерживая театральную паузу, и произнёс шокирующие для меня слова: — Твой отец. Медленно ступая, я вернулся к гробу и посмотрел в лицо Марии. Как отец посмел отнять жизнь у такой красивой женщины? Да, он как-то в порыве ярости сказал, что казнит её, но я не хочу верить, что он действительно так поступил. Дьявол, зачем отец вновь доставил мне боль?! Мало ему моего отнятого детства и искалеченной жизни?! Нет! Что-то не сходится. Отец сейчас не в Трансильвании. Он не мог убить её. Не мог! — Валерий отдал приказ, — словно развевая сомнения, произнёс Вакар, — Кайталину изготовил яд. А твой сын, передал его Марии, — не веря последним его словам, я замотал головой, — Это правда. Очень горькая. Мне ужасно жаль, Влад. Что-то глубоко внутри меня треснуло и разбилось на миллион осколков. Это был остаток моей изувеченной души, который немедля собрался воедино, чтобы стать сгустком ярости. Они заплатят за мою боль! *** Я устроил настоящий ад на земле. Трансильвания была охвачена огнём и погрязла в море крови собственных жителей. Я ведь когда-то обещал отцу, что сожгу его владения, если он пойдет против меня. Я привык держать свое слово. Нескольких горожан я обратил в вампиров и они, будучи объятыми голодом, жестоко убивали своих родных и друзей. Кто-то из детей ночи оказался охвачен похотью, посему ими не был упущен шанс найти выход для своего желания. Вампиры ловили молоденьких девушек и насиловали их прямо посреди творящегося кошмара. Что же, раз мы в аду, то здесь есть место для каждого греха! Забавы ради, я вспомнил о своем давнем пристрастии. Дабы внести некий особенный штрих в это разрушительное по своему содержанию полотно, я повелел своим подручным расставить колья и насаживать на них смертных. Вампиры охотно исполняли мою волю и издевались над людьми, восславляя нашего темного Повелителя. На кол они сажали всех, кто попадался им в лапы. На острых пиках корчились и мужчины, и женщины, и дети. В Трансильвании вырос целый лес из кольев! Я не чувствовал жалости к казненным. Ах, прям как в старые добрые времена…! Я принимал активное участие в побоище. Я раздирал людям глотки, ломал кости, вспарывал животы и проламывал головы. Разумеется, не забывая трапезничать при этом их драгоценной кровушкой! Не разбазаривать же столь ценную жидкость почем зря, верно? Городская стража, что выступила против меня и новоиспеченных тварей, храбро сражалась во имя спасения своего родного города и его жителей. Но в итоге, в большинстве своём погибла мучительной смертью. Оставшиеся в живых люди, спешили в замок, дабы там укрыться от адских тварей. Часть из них оказалась убита или обращена моими слугами по пути к крепости. Вампиры, коих я создал для своей мести, были лишь пустоголовыми кровожадными тварями. Когда они выполнят свой долг, я собственноручно избавлюсь от них. Эти твари мне не нужны. Во главе своеобразного войска, я ворвался в твердыню князя Валерия, намереваясь уничтожить всех его обитателей. То, что случилось в городишке, было только цветочками, по сравнению с той мясорубкой, которая разразилась здесь. Дружина князя оказалась более натренированной и подготовленной, нежели стража в городе, поэтому мужчины из неё давали существенный отпор. Воины смогли прикончить некоторых новоиспеченных вампиров благодаря оружию, выкованному из серебра. Этот факт очень напугал детей ночи, однако абсолютно не покоробил меня. Серебро не в состоянии меня убить! Вампиры видели, как освященное оружие вонзается в мою плоть и не уничтожает меня. Они заворожено смотрели, как я одного за другим уничтожаю их обидчиков. Осознав ту силу, которой я владею, мои слуги бросились в битву с ещё большим рвением. Им хотелось угодить своему могущественному хозяину, доказать, что они достойны моей милости. Оставив позади вампиров, сражающихся с членами княжеской дружины, я устремился вглубь замка. Я должен найти тех, кто повинен в смерти Марии, и убить их также жестоко, как они погубили мою возлюбленную. О, а она страдала, в этом сомнений у меня нет! Придворного лекаря Кайталину я нашёл первым. Над этим сукиным сыном я поизмывался вдоволь. Пытая и истязая его, я приговаривал об истинном предназначении работы целителя. Самый главный постулат врачевателя: «не навреди»! А он, этот жалкий червь, нарушил его, изготовив яд, что погубил Марию, и значит, не имеет права называться лекарем! Одно лишь наименование походит ему — отравитель! Правда, Кайталину даже перед смертью не смог найти в себе мужества признаться в собственном преступлении. Очень забавно, что отец подобрал к себе на службу людей, похожих на него самого, таких же трусов! Я побежал по коридорам, стараясь обнаружить следующего из негодяев и, наконец, ощутил знакомое сердцебиение. Родное. Ещё один попался! Я ворвался в комнату. Спиной ко мне, на коленях перед иконами, стоял Аврамий. Он громко бубнил слова молитвы. Нарочито медленно я подошел к сыну, жалея, что не свернул тому шею раньше. Надо было убить этого выродка, как только он появился на свет из лона Элоны. Он одно из моих главных разочарований в жизни. Грубо схватив сына за плечо, я развернул того к себе и невольно ужаснулся. За короткий промежуток времени Аврамий постарел на несколько лет: он поседел, а возле глаз у него залегли глубокие морщины. Страх высосал из него всю молодость. Узрев меня перед собой, он громко разрыдался. Взяв Аврамия за грудки, я оторвал его от пола: — Своими слезами ты меня не разжалобишь! Думаешь вымолить себе прощение, за то, что отравил Марию?! Проклятый убийца! — Я…я… убил её…! Если бы…я…не дал…! Она бы…! Я хотел…помочь! А ты…! Я хочу…. Домой! Заберите меня…! — сквозь рыдания, причитал мой сын, глотая слёзы и громко хлюпая носом, — Я мог бы спасти её! Но…! Ааааа! Я виноват! Я отпустил Аврамия. Он упал на ковёр, обхватил голову руками и громко закричал. — Я мечтал…! Хотел нести свет! Я погряз в пороке!!! Слушая его дальнейший бессвязный бред, я осознал одну очень важную вещь. Мой сын не знал, что даёт Марии. Аврамия использовали, не сказав, какую роль ему дано сыграть во всей этой истории. Отец на сей раз решил сломать жизнь моего сына, собственного внука. В комнату забежала вампирша. Заметив Аврамия, она уже было хотела накинуться на него и растерзать, но я остановил её и мысленно велел убираться. Не пререкаясь со своим хозяином, она вышла и устремилась на поиски других людей. Я сел рядом с сыном и обнял его. Он вцепился пальцами в мой кафтан и разрыдался с новой силой. Бедное моё дитя, будучи ослеплённым гневом, я чуть было не погубил тебя. Невиновного. Я заглажу перед тобой вину. Я дам тебе возможность спастись: — Уезжай отсюда, сын. Аврамий лишь простонал мне в ответ. — Забудь обо всем и начни жизнь заново. Считай все это лишь кошмарным сном. — Я…не смогу…! — Сможешь. Не кори себя ни в чем, что случилось. Послышался громкий визг, и вампирша, что лишь минуту назад забегала сюда, вернулась. Во взоре женщины был страх, причиной которого служил кинжал, застрявший в ее груди. Лезвие угодило прямиком в сердце. Серебро быстро разъедало ее плоть. Уже через мгновение, она рассыпалась в прах. Какая жалость. Мой отец, князь Валерий, ворвался в комнату вместе с юным Стефаном, и моими сестрами, Еленой и Оаной. Удачно. Избавлюсь сразу ото всех! — Влад, останови это безумие! Сын, умоляю тебя… — Не называй меня своим сыном! У меня есть лишь один отец, и имя ему Сатана! Не желая и дальше выслушивать его мольбы, я отпустил Аврамия и бросился в сторону отца. Он должен заплатить, за всё, что натворил! Отец ответит за мою печальную судьбу, за сломленные жизни моих братьев и за погубленную Марию! Я убью его! Стефан оттолкнул отца в сторону и тем самым занял его место. Я схватил его за горло и пригвоздил к стене. Елена закричала и захотела прийти на выручку к своему возлюбленному, но её остановила Оана. Давно надо было придушить этого выскочку! Мало того, что он вор, так ещё решил выбиться из нищеты за счет моей сестры! Паршивый щенок, вечно путающийся под ногами! Верный оруженосец Габриэля, без конца помогающий срывать мои планы! Стефан мой враг! Юноша не собирался так просто дать себя убить, поэтому, что есть мочи, он ударил кулаком меня по лицу. Боли от самого удара я не почувствовал, однако на пальце у парня оказалось серебряное кольцо, которое неприятно обожгло кожу. По инерции я отпустил мальчишку. — Как же ты мне надоел! — гаркнул я, — Неблагодарный! Я сохранил тебе жизнь! — Не будь Марии и Габриэля, ты бы этого не сделал! Ты бы убил меня, как и тысячи несчастных до этого! Так что кому я благодарен, так это им! И во имя этой благодарности, я сделаю всё, чтобы уничтожить тебя, чудовище! — Отлично же ты благодаришь своих спасителей, уберегая одного из их убийц! — указав пальцем в сторону отца, находящегося рядом с Аврамием, сказал я, — Мария, которая всегда оберегала тебя, сгинула в небытие по его приказу! Она превратилась в прах из-за него! — Что за чушь ты несешь?! — выпалил отец, — Я всё это время был в Ватикане, я не мог… — Молчать! Не строй из себя невинного! Я знаю правду! Я попытался дотянуться до отца и одним мановением руки перерезать ему горло, но Стефан вновь встал на защиту князя Трансильвании. На сей раз ему не удалось увернуться от меня, и я нанес ему существенное ранение в области шеи. Он зажал рану рукой и рухнул на пол. Елена вырвалась из хватки старшей сестры и подбежала к Стефану, который успел принять сидячее положение. — Зачем ты это делаешь?! — воскликнула она. Мне хотелось сказать, что я бесчувственный монстр, получающий удовольствие от убийства. Однако осознание, что в этой комнате находятся не пятеро, а шестеро людей, заставило меня повременить с высказыванием. Кто этот шестой?! Где он? Ответ пришел быстро. Сердцебиение исходило из чрева моей сестры. — Успел ребенка заделать? — снисходительно взглянув на Стефана, сказал я, — Даже не удивлен. Чернь плодится быстро. Я улыбнулся возникшей в моей голове идее. Перебить всех немедленно, мне очень хотелось, но куда интереснее уничтожать постепенно. Я всегда говорил, что медленная смерть самая мучительная. И раз отец сгубил нескольких из своих детей, я помогу ему погубить и остальных. Думаю, Повелителю понравится затеянная мной игра: — Сегодня я объявил войну вам и всему человечеству! Плодитесь, мои дорогие, ибо когда придёт время, я заберу каждого вашего ребенка, — Елена прикрыла руками живот, после моих слов, — Я пролью их кровь, во славу дьявола! Я посмотрю на ваши лица, когда вы лишитесь самого дорогого и засмеюсь во весь голос, над вашими душевными мучениями! И я сделаю всё, чтобы твой род, — я посмотрел на отца, — Никогда не смог достичь рая! Навеки тьма окутает Трансильванию! Я гарантирую вам это! Ведь я держу свое слово….