Месть НЕ всегда холодное блюдо

Каждодневная работа над самим собой помогает мне прийти в форму. Я сверх меры тренируюсь, разминаюсь. И уже появился положительный результат! Я смог встать на ноги, однако, пока что только с помощью костыля. Но ничего, еще немного усердия и этот костыль полетит прочь. Чем скорее я вернусь в строй, тем лучше. Спустя несколько дней пребывания в тесных стенах своих покоев я, наконец, вышел во двор замка подышать свежим воздухом. Компанию мне составила Мария, которая взяла с собой малышку Владу. Я не мог не обратить внимания на контраст между матерью и дочерью. Влада выглядела неважно: она была бледна, ей казалось безынтересно все вокруг, хотя обычно она с любопытством вертит головой и хлопает большими глазами. Мария же выглядела необычайно свежо и оживленно: исчезли тени под глазами, пропала усталость на лице, она будто бы помолодела. Меня не может не радовать, что возлюбленная чувствует себя лучше. — Ты чудесно выглядишь, дорогая, — Мария слабо, и будто бы виновато, улыбнулась. Наверное, ей неловко, что она расцвела именно в то мгновенье, когда я в не самом лучшем положении. Марии свойственно винить себя во всяких пустяках. — Спасибо. Давай присядем, тебе не стоит перетруждать себя. — Нет-нет, я совсем не устал. Даже наоборот, мне хочется ходить и ходить. — В этом весь ты, Габриэль. Ты никогда не признаешься в том, что тебе тяжело. Иногда надо давать себе слабину, родной. — Иногда? Может быть. Но точно не сейчас. — Ты упрямец, — она покачала головой. — Надеюсь, это одна из тех черт, за которые ты меня любишь. Мы улыбнулись друг другу, а Влада странно вздохнула, будто бы готовясь к тому, чтобы зареветь и устало положила голову на плечо матери. Я решил высказать Марии свои наблюдения: — Мне кажется, Влада неважно себя чувствует. — Да, я вижу, — Мария озабочено посмотрела на свою дочурку, — Утром она была такой как всегда. Правда, бледность уже присутствовала, — она дотронулась губами до маленького лобика девочки, — Жара нет. Может просто моя принцесса не выспалась? — Возможно. — Лучше перестраховаться. Отнесу ее обратно в комнату и обращусь к Кайталину. Посмотрит ее, и если что — скажет что делать. Ох, надо было сказать о состоянии девочки Моне, ибо в Марии начала зарождаться паника. После того, как возлюбленная потеряла своего самого первого ребенка, в ней зародился страх, который сильнее всех других у нее имеющихся. Это смерть детей. — Мария, ты только не слишком волнуйся по этому поводу. Может действительно ничего страшного. — Хорошо. Прости, но я отлучусь. Надо заняться ею, — она посмотрела по сторонам и, не заметив никого постороннего, быстро чмокнула меня в щеку, прежде чем уйти. Оказавшись в одиночестве, я продолжил свою прогулку. На улице было прохладно, легкий ветерок приятно ласкал мое лицо. Казалось, в этот момент у меня открывалось новое дыхание. Вот что делает с человеком сила природы. Единение с ней может сделать нас сильнее, а мы, люди, с ней соревнуемся. Дураки. Я поравнялся со старинным дубом и посмотрел на землю, на которой валялось огромное количество желудей. Я, не без труда, нагнулся и взял в ладонь целую пригоршню сих сухих плодов. Глядя на них, я переместился назад во времени, в то мгновенье, когда был еще маленьким мальчиком. Мы с моей старшей сестренкой любили делать поделки из желудей. Собирая целую корзинку этих плодов, мы мастерили разных человечков, птичек, зверюшек, а затем дарили поделки маме. Мы очень старались ее порадовать, особенно в последние годы жизни, когда та тяжело болела. Улыбка на мамином лице за очередного подаренного человечка была самой лучшей наградой для нас. У меня увлажнились глаза, и я вытер их рукавом. После чего, даже сам вначале не поняв, что я делаю, положил желуди к себе в карман. — Этот замок полон хромых и больных людей, — я крепко сжал зубы и еле слышно чертыхнулся. Я знал, что увижу его, но почему так скоро и почему именно сейчас?! Григорий Вакар стоял от меня в отдалении и, так же как и я, облокачивался на костыль. — Будь ты ближе, я бы ударил тебя. Но мне лень идти к тебе ради этого. У меня еще будет время тебя разукрасить. — Уверен? — Так ты хочешь, чтобы я занялся этим прямо сейчас? — я сделал шаг ему на встречу, он же хаотично замахал руками. Я остановился, — Ты всегда был трусом. — Не отрицаю. Однако я расчетливый трус, — его рот расплылся в гадкой улыбочке, и мне от нее даже физически стало больно, — Как жизнь, Габриэль? Как настроение? — До того, как я увидел твою физиономию, и то и другое было лучше. — Неужели? — Представь себе. — Габриэль, скажи мне, здесь живется лучше, чем в Валахии? Молчишь? Значит, наверное, правда лучше. Да и думается мне, что служить Валерию проще, чем Владу. Разве я не прав? — я злобно посмотрел на него, а Григорий гадко захихикал, — Хоть раз будь честен! Нас никто не слышит, можешь снять свою маску. Я-то знаю, какой ты на самом деле! Можешь меня не стесняться! — Если я и буду исповедоваться, то не тебе, проклятый змей! — я раздраженно пошел в другую сторону, но этот негодяй последовал за мной следом. — Куда это ты?! Я надеялся на приятную дружескую компанию! В конце-то концов, мы с тобой столько времени служили плечом к плечу при Валашском дворе! Я резко развернулся и обнаружил, что он практически меня нагнал: — Слушай ты, «старый друг», я прекрасно знаю, что ты здесь не случайно, поэтому предупрежу сразу: если ты будешь лезть ко мне, к Марии, к ее детям, к Стефану и Моне, я тебя придушу. Вакар фыркнул: — Ты клялся это сделать несколько лет назад и что? Как видишь, я жив и здоров. — Руки никак не доходили! — А, ну ты же был так занят…. Твои руки ласкали жену князя, как я мог забыть, — я попытался замахнуться и ударить его, но Григорий вовремя заметил это и отскочил от меня, — Теряешь сноровку, Габриэль. Старость не в радость! — Пошел ты к черту! — я вновь решил уйти, однако этот гад не собирался просто так меня отпускать. Вакар хотел окончательно вывести меня из себя. Нет, я не стану его терпеть в Трансильвании. Я точно его убью. Зарежу как барашка! — Я там уже был, не хочу возвращаться. — Очень жаль! Вакар поравнялся со мной, и я старался не глядеть на него: — Ты какой-то нервный. Что-то стряслось? — Он издевается надо мной. Это его цель. Чуть ли не жизненное кредо! — Отвали от меня. — Ладно, раз не хочешь о себе, то расскажи о княгине. Как ее самочувствие? Еще не прыгает на члене нового любовничка? Что-то, что внутри меня сдерживало бурю бешенства до сего момента, щелкнуло и переклинило. Гнев ощущался в каждой клеточке моего тела. Вакар может оскорблять меня, но я не позволю ему поливать грязью Марию! — Ну, все! — я подставил костыль ему под ногу и он, споткнувшись, упал на спину. Я поставил ногу ему на грудь и вдавил в землю, — Скажу тебе так, не попадайся мне на глаза! А еще лучше сматывайся отсюда! Ты понял меня?! У него сбилось дыхание от удара, и он не ответил мне. Я повторил вопрос: — Понял меня?! — Да…, — я убрал с него ногу и пошел прочь. — Но я никуда не уеду, пока меня не выкинет отсюда сам князь Валерий, — я обернулся и посмотрел на ухмылку Григория, — Давай признаем честно: ты здесь мало что решаешь. — Зачем я трачу на тебя время, скажи мне?! — Ты мазохист. — А ты отвратительный завистник, смысл жизни которого плеваться во всех желчью! — раздался голос Стефана. — Ага, а вот и наш сосунок, у которого еще молоко на губах не обсохло. Стефан пропустил слова Вакара мимо ушей и тихо обратился ко мне: — Тебя хочет видеть князь. Он в библиотеке. Сказал прибыть немедленно. — Зачем? — Не знаю, но выглядел он слишком серьезно. Будь осторожен. Думай, что говорить. *** — Вы желали меня видеть, князь? Валерий, сидящий за столом и читающий какую-то бумагу, поднял на меня глаза. Не сказав ни слова, он указал на стул напротив. Я сел. Молчание продолжалось. Господарь все еще читал. — Князь? Что-то стряслось? — Пожалуй да, — он положил лист на столешницу, развернул его и придвинул ко мне, — Что ты мне скажешь об этом занятном документе? — Что это? — непонимающе глядя то на бумагу, то на Валерия, спросил я. — Я это и хочу выяснить. Прошу, читай, — Валерий облокотился на спинку стула и неотрывно следил за мной. Меж его бровей залегла глубокая складка, а глаза странно засверкали. Кажется, я понял от кого именно Влад унаследовал свой знаменитый пронзительный взгляд. Я взял бумагу в руки. Едва прочтя первое слово, я осознал, что это написано рукой Влада. Его специфический почерк невозможно спутать. В его письме всегда присутствовали очень странные завитки, выглядящие острыми, словно колья. Все это не есть хорошо…. Внутренне сосчитав до десяти, я стал читать дальше, придав своему лицу спокойное выражение. Читал я обрывками, вычленяя из текста лишь основную информацию: «Габриэль Ван Хельсинг является врагом князя Владислава Дракулы и Валашской земли». Я могу согласиться с тем заявлением, что стал Владу врагом, однако ни за что на свете не признаю, что предал валашское княжество. Даже если бы во время моего изгнания соперники Влада взяли бы меня в плен, я ни слова бы им не сказал, оберегая интересы Валахии. Я остался верен этой многострадальной земле. «Любой сочувствующий предателю или помогающий ему в его темных делах, немедленно будет признан изменником и казнен через насаживание на кол». Неспроста князь Валахии переживал по этому поводу. Он был прекрасно осведомлен, как хорошо ко мне относятся в народе и войске, посему был уверен, что найдется человек, который рискнет своим благополучием, дабы помочь мне. Таким и оказался Гелу Нану, затаивший на собственного господаря обиду. «Ван Хельсинг изгнан без права возвращения. При обнаружении нарушителя повелевается немедленное выдворение его с территории Валахии, в случае сопротивления употребить силу. Если придется убить, значит на то воля Господа». Влад знал, что я попытаюсь вернуться и был уверен, что я с легкостью это сделаю. Единственное, чего он не знал, что моё возвращение сулит гибель не мне, а ему. В конце документа стояла печать в виде крылатого дракона и размашистая подпись. Вот и все. Я в беде. Инстинктивно я дотронулся до горла. Возникло ощущение, что мне накинули на шею петлю и сейчас будут затягивать. — Князь я…. — Что это, Габриэль?! — Я могу все объяснить! — давай, Габриэль, тебе ни в первой врать, придумай что-нибудь, что отведет от тебя подозрения! Думай, черт тебе дери! — Я жду. Давай, говори! — Я понимаю, как это все выглядит. Я догадываюсь, что в вас зародилось подозрение насчет гибели вашего сына, но выслушаете меня. У нас с Владом действительно разладились отношения…. — Почему? — Из-за конфликта с Турцией, — я выпалил это не задумываясь. Отчасти я был прав, ибо мы действительно придерживались разных позиций в вопросе отношений с Османской империей. Однако различные взгляды не могли стать достойной причиной для того, чтобы Влад изгнал меня и признал преступником. — Продолжай. — Последний конфликт очень сильно подорвал наши отношения. Вы знаете, какой у Влада был характер. Если ему начинали перечить, то он воспринимал это враждебно! Так и произошло со мной. Я не мог спокойно спать, думая о пустых жертвах, и предложил вашему сыну принять условия султана, за что и поплатился. Слово за слово, и я стал врагом номер один, чуть ли не шпионом Мехмеда! — Это конечно довольно правдоподобно и все же…. — Посмотрите на дату! Это за полгода до его гибели произошло! — Да, я вижу. Однако ты был оскорблен и мог…. — Безусловно! Но я рассчитывал на примирение! Мы были друг другу как братья! Поэтому я вернулся в Валахию, желая поступиться собственной гордостью и попросить у Влада прощения, за все сказанные мной слова! Однако я опоздал: Влад уже был убит. Враги воспользовались моментом, когда меня не было рядом, чтобы прикрыть ему спину. У меня больно закололо в груди от всей той лжи, что я произнес. Я распинаюсь перед Валерием, пытаясь уверовать его в том, что никогда в жизни не хотел гибели его сына, хотя это неправда. Мысли об убийстве Влада посещали меня на протяжении всей жизни, ибо я видел то, что он творил, и я знаю его страшные тайны, от которых у последних мерзавцев волосы станут дыбом. Год за годом, я откидывал подобные мысли прочь, прикрываясь щитом мнимой дружбы и лишь повстречав Марию на своем пути, я понял, что наши с Владом добрые отношения - мираж. Мы всегда были соперниками. И я уверен, он тоже не раз подумывал о том, чтобы убрать меня с дороги. У него на то было много причин. — Мне тогда с трудом удалось добраться до Марии. Она умная женщина, и прекрасно понимала, что я не предавал Валахию, посему доверилась мне и сбежала со мной из Тырговиште, дабы ее и ваших внуков не тронули. Валерий прочитал документ еще раз, отложил его в сторону и призадумался. Мне казалось, что сейчас он достанет нож и зарежет меня. Если бы он так поступил, это было бы, наверное, верным решением. Отец отомстил бы за сына. Кровь за кровь. Но, к моему невероятному облегчению, Валерий не обладал чутьем своего сына и сказал вот что: — Прости, что усомнился в тебе. Конечно, ты бы не стал так с ним поступать. Этот конфликт был не веской причиной для разрыва вашей дружбы. Если бы дело обстояло иначе, он тебя бы казнил не задумываясь. Таков он был. Черт…. Не хочешь выпить? — он встал из-за стола и взял графин с комода, — Ах да, тебе нельзя сейчас, — Валерий налил в рюмку палинку и выпил, — Этот документ вывел меня из состояния равновесия. — Я понимаю. — Почему ты мне не рассказал сразу обо всем? Почему солгал? — Я боялся, князь. Я не знал вашей реакции. Простите меня. — Все тайное становится явным. Увы, это правда. Именно поэтому нужно скорее воплощать в реальность план по уничтожению демона-Влада и бежать отсюда. — Откуда появилась эта бумага? — спросил я. Князь пожал плечами: — Понятия не имею. Сегодня рылся в столе и нашел ее. Может она была здесь уже давно, а я просто не замечал ее. — Возможно, — готов поклясться, что эта бумага, появилась в этом замке вместе с Григорием Вакаром. Надо от него избавляться. Он уже один раз все испортил, нельзя дать ему сделать это еще раз. — Ладно, иди, Габриэль. Потом еще обсудим это. Мне надо подумать. *** — Да уж, вести не радужные…. — промямлил Стефан. Мария села со мной рядом и обняла меня за плечи: — По крайней мере, мы все теперь можем придерживаться этой выдуманной истории. Говорила же я тебе тогда, что нам не стоит ехать в Трансильванию. Здесь мы каждый день на волоске от раскрытия нашего секрета. — Поверь мне, я тоже не хотел соваться сюда. Кто же знал, что Валерий начнет разыскивать тебя и детей. Выглядело бы подозрительно, если бы мы не перебрались к нему в княжество после того, как нас обнаружили в Тимишоаре. Спасибо, что он еще не запер нас в своем замке с самого начала, а послушал моего совета касательно того, что тебе стоит жить в отдалении от двора. — Я закрыл лицо руками, — Как я устал от этой истории. Не могу больше врать. Мне слишком тяжело это дается. Однако пока нужно лгать всем вокруг, дабы выиграть время. Уничтожив Влада окончательно, мы покинем Трансильванию. Начинать действовать нужно немедленно, — я решительно посмотрел на Стефана, и тот кивнул. — Гелу уже сделал достаточное количество оружия. Я думаю, нам вполне хватит. Мария недоуменно посмотрела на нас: — Какой еще Гелу? — я многозначительно посмотрел на нее, и она воодушевленно улыбнулась, — Гелу Нану? Боже, как я рада, что он жив, — после того, как Гелу взял вину за смерть Влада на себя, Мария прониклась к нему большим уважением и благодарностью. Оно и понятно. Он дал нам шанс на счастье, — Что он здесь делает? — Помогает нам, — ответил Стефан, — И, кстати, о помощи. Он выяснил кое-что интересное. — Что именно? Стефан понизил голос до шепота: — Кажется, он догадывается, где может прятаться этот демон. — Где? — Там, где мы и подозревали ранее. — Тогда нам нужно неожиданно нанести удар. И эта история, наконец, закончится!