Месть НЕ всегда холодное блюдо

Впервые за последнее время я проснулся отдохнувшим и даже переполненным энергией. Глянув в сторону окна, я понял, что проснулся слишком рано. Судя по полутьме, было около пяти или шести утра. Удивительно, как мало времени мне понадобилось для того, чтобы набраться сил. Сладко зевнув и чуть потянувшись, я перевел взгляд на рядом лежащую Марию и почувствовал приятное ощущение нежности, по отношению к ней. Она прекрасна в любое время дня и ночи, но сейчас Мария была особенно мила: ее волосы цвета зрелой пшеницы были чуть растрепаны; на щечках виднелся легкий румянец, а на губах красовалась улыбка. Видимо, она тоже давно не спала так безмятежно. Я крепче прижал к себе ее хрупкое тело и задумался над тем, что если бы не угроза ее потери, я мог бы не понять, что все равно люблю ее. Безумно люблю. Странно так думать, но я даже немного рад тому, что случилось. Единственное, что омрачает всю идиллию, это наличие Влада. Но ничего, не только он умеет подкидывать сюрпризы. Не только он. — Любимый, — я вздрогнул от тихого голоса Марии — Ты уже не спишь? Я поцеловал ее в висок: — Слаще сна, только любование тобой, Мария. — Ах, льстец! — она поднялась на локотках и поцеловала меня в губы, — Впредь говори это чаще, — она игриво подмигнула и на мгновенье вернула меня в те времена, когда мы пытались выкроить свободную минуту, чтобы побыть вместе. Кажется, это было целую вечность назад, — А то мне так этого не хватало… — Да, я знаю. И еще раз прошу простить меня, — я дотронулся ладонью до ее груди и немного сжал ее, отчего Мария издала приглушенный стон. Я довольно ухмыльнулся, — Я сам не понимал, как сильно соскучился по тебе, милая. Но, увы, я думаю, что в ближайшее время мы будем очень редко видеться. Если все удастся, конечно. Мария чуть напряглась, она вспомнила наш вчерашний разговор, и почему он прервался. Чтобы снять ее волнение, я несколько раз ласково провел рукой по ее спине, с удовольствием ощущая под подушечками пальцев гладкую кожу: — Не волнуйся. — Меня пугают твои разговоры о моем сокрытии. Точнее твои намеки. Ты не говоришь определенно. — Я и не могу пока. План только недавно зародился в моей голове. Нужно обдумать все детали. Все организовать. Тем более, я подозреваю, что Влад знает о моем замысле, поэтому надо быть настороже. Ибо он тоже будет начеку… — Скажи мне, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты вновь доверял мне. Нам необходимо это. К тому же, ты же знаешь, что Влад больше не слышит меня, — я знал это, но я все еще боялся его присутствия в голове Марии. Если он узнает точное место, он может перехватить Марию, и тогда это будет катастрофой! — Габриэль… — Да, прости, ты права. Просто я не хочу, чтобы он имел хоть малейшую возможность добраться до тебя, — я коснулся ее щеки, а она обхватила мою руку своими маленькими ладонями, — Позволь мне просто сказать место, куда я хочу тебя отправить, но не назвать его именования. Это не потому что, я не доверяю тебе. Нет. Это только ради твоей же безопасности. Мы не видим его, и это не значит, что он не рядом с нами. Мария, понимающе, кивнула: — Этого будет достаточно. — Я хочу увезти тебя и Александра в монастырь. А именно, я хотел спрятать Марию в женском монастыре Прислоп, который расположен возле небольшого села Сильвашу-де-Сус, здесь, в Трансильвании. Это надежное и очень красивое место. Одно конечно плохо: монахини, в случае опасности, не смогут оказать сопротивления, да и несколько мужчин-священников, тоже. Но если они согласятся принять Марию в свою обитель, я думаю, что смогу уладить и этот вопрос. — Это умно. Но ты думаешь, это его остановит? — Это? Нет, конечно. Было бы слишком глупо надеяться на сие. — Ну, а что тогда его остановит? — Не что, а кто. Я. Я являюсь его создателем, и именно я должен его уничтожить. Это будет…работа над ошибками, — слова прозвучали жестко, и даже пугающе. Поэтому неудивительно, что мы оба погрузились в мрачные думы. Не знаю, о чем думала моя любимая, но я вспоминал, то мгновение, когда мой меч проткнул Влада насквозь. Это момент его смерти и это момент его рождения. Интересно, а если бы Влад был убит не мной, он тоже бы пошел на сделку с Сатаной? Мария встряхнула головой, будто бы отгоняя от себя неприятные мысли, и хитро улыбнулась: — Я думаю, мы должны хорошенько насладиться моментом нашего уединения. Я, будучи еще погруженный в воспоминания и раздумья, не сразу понял, о чем она толкует. И только тогда, когда ее прохладные ладони коснулись самого сокровенного места на теле любого мужчины, я вздрогнул и стал возвращаться в реальность. А чувство нарастающего приятного напряжения в паху и вовсе заставило меня отбросить все на задний план. Мария права, нельзя пренебрегать свободным временем. Моя возлюбленная, в мгновение ока, оказалась сверху, и у меня не возникло ни малейшего желания поменяться с ней позициями. Оказаться во власти такой женщины…м-м-м, невероятное наслаждение. Мария была щедра на ласки, она была невероятно страстной, пылкой, откровенной. Она опьяняла меня, из-за чего мне хотелось растянуть прелюдию, поэтому приходилось бороться со своим нетерпением и бешеным желанием проникнуть в нее. И мне удалось взять себя в руки, правда, ненадолго. Любимая всегда была чуткой, поэтому она уловила правильный момент для основного действия. Ничего кроме удовольствия. Удовольствия, от которого все меркнет перед глазами и закладывает в ушах. Есть только ритмичные движения, которые приближают тебя к наивысшей точке наслаждения от обладания прекрасной женщиной. В какой-то момент ощущения стали настолько особенно острыми, что я, впившись пальцами в бедра Марии, был не в силах не содрогнуться и не издать протяжный стон. Бросив взгляд, на лицо Марии, я понял, что она чувствует то же самое: она сдавленно всхлипнула и замерла, вцепившись своими тонкими пальцами мне в предплечья. После чего мы, обессиленные, но довольные, лежали рядом, не произнося ни слова. Они были излишни. *** — Слава Богу, Слава Богу! — запричитал Валерий Старший, буквально вырвав маленького Александра из рук Марии и прижимая мальчика к своей груди, — Я места себе не находил! — он поцеловал мальчика в лоб, после чего грозно посмотрел на Марию, — Чем ты думала, женщина? Я был уверен, что ты благоразумная и не решишься на такие глупости! Тем более в такие трудные времена! — Мария виновато опустила голову, — Неразумно! — Князь, — прервал его я, — Не стоит горячиться. Думаю, Мария и сама поняла всю глупость своей затеи. — Надеюсь на это. И еще больше надеюсь на то, что этого больше не повторится! — после этих слов, Валерий вновь обратил все свое внимание на Александра, который будучи не совсем довольным своим положением, замахал руками и заболтал ногами, тем самым требуя, чтобы его отпустили, — Ой, ну ладно мой мальчик, беги раз так хочешь…, — он опустил Александра на пол, и тот незамедлительно подошел к своей матери. — Князь, я совершила глупость. И признаю это. Уповаю на ваше снисхождение, ибо вы в силах понять, причину моего безрассудства. Простите меня. Я клянусь, что больше никогда не посмею сбежать. Я удержался, чтобы не издать сухой смешок. То, что сказала Мария, не было правдой. Извинения, может быть, она принесла и от чистого сердца, но вот насчет побега слукавила. Если ее примут в монастыре, ей придется сбегать вновь. И на сей раз с моей помощью. Но Валерию незачем этого знать. Так что пускай попускает ему пыль в глаза. Валерий, печально вздохнув, кивнул ей: — Да, я все прекрасно понимаю, девочка…Хоть я все еще сердит на тебя, я прощаю тебе твою безумную выходку. Теперь иди. Вам с сыном нужен отдых. И вам тоже, господа, — повернувшись ко мне, Стефану и Айгору, произнес князь, — Вы это заслужили, — все поклонились, Валерию Старшему, который стремительным шагом, направился в тронный зал. Сразу же после этого разговора, Айгору распрощался со всеми нами и направился в собственный дом, к своей жене и детям. Айгору очень любит свою семью, он часто рассказывает о проказах своих мальчишек и всегда хвалебно отзывается о своей супруге. Что говорить — счастливый человек. После его ухода, рядом с нами появились Мона с Анастасией. Первая сразу же захватила Марию в свои объятия, при этом плача и причитая о том, как она волновалась за свою звездочку и маленького Александра. Я не хочу представлять, что пережила Мона в последние дня два. Бедняжка явно чуть с ума тут не сошла. Настасья не спешила присоединяться к Моне, она держалась в стороне. Она выглядела опечаленной, казалось, возвращение Марии нисколько ее не обрадовало, а наоборот огорчило. Интересно, почему? Мыслей много…, но какая верная? Метнув взгляд в сторону Стефана, я удивленно приподнял брови. Он неотрывно глядел вслед мимо проходящей девице. Такого увлечения женским полом, я за ним еще не наблюдал. Прищурившись и пытаясь разглядеть объект его воздыхания, я аж поперхнулся и закашлялся, поняв, что это Елена, дочь Валерия и… сестра Влада. Ладно, об этом мы поговорим с ним позже… Взяв его за локоть, я отошел с ним на несколько шагов от женщин и тихо заговорил: — Стефан, я должен буду сейчас отлучиться на день, может дольше, не знаю. И я должен тебя попросить об услуге… — Охранять Марию днем и ночью? Хм, звучит знакомо…, — ухмыльнулся он, по-дружески хлопнув меня по плечу, — Не волнуйся, я не позволю этому демону даже на сто метров приблизиться к ней. Положись на меня. Но куда ты отправляешься? — Спасибо, друг. Я пока не могу сказать. — Что за тайны? — Пока не важно, Стефан. Сделай еще кое-что: найди Гелу. Нам нужно рассказать ему все, да и кто знает, может он еще чего вынюхал. — Будет сделано, мой командир! — воскликнул Стефан. *** После долгой и бешеной скачки, я, наконец, заметив возвышающуюся над округой часовню, заставил коня притормозить. Думаю, Царь был рад выполнить мою просьбу, бедняга уже несколько часов, практически без отдыха, вез меня. Я спешился и, взяв поводья своего коня в руки, пошел по дороге в сторону стен монастыря. Он выглядел просто чудесно, я бы даже сказал сказочно. Для заблудшего путника, это место могло олицетворять оплот спасения. Если, конечно, его сочтут достойным и впустят внутрь. Оказавшись возле самых врат, я столкнулся с юной монахиней. Монахиня испугалась моего появления и быстро юркнула внутрь, крепко заперев за собой малую дверь. Она даже не дала мне возможности попросить об аудиенции со старшей сестрой или же со священником. Обычно я не вызываю такие чувства… не знаю, может в тот момент я выглядел неопрятно и уставшим? Я неловко переминался с ноги на ногу, ожидая, что монахиня сообщит обо мне. Но достаточно долгое время ко мне никто не выходил. И когда дверь вновь отворилась, я, несмотря на то, что ожидал этого, все равно встрепенулся от неожиданности. Ко мне вышел достаточно пожилой священник, а позади него маячила женщина средних лет, видимо старшая монахиня. Оба настороженно смотрели на меня и старались сохранять дистанцию. Первым заговорил священник: — Доброго дня, сын мой. Что привело тебя в сию обитель? — Святой отец, я прибыл сюда просить об убежище, — заметив, как эти двое озадачено переглянулись, я быстро пояснил, — Не для себя. А для одной женщины и ее маленького сына. Священник, пребывая в раздумьях, пригладил свою длинную и пышную бороду, после чего уступив мне дорогу, пригласил внутрь монастырских стен, чем вызвал негодующий взгляд монахини, который пропал втуне для священнослужителя. — Благодарю вас, за доверие, — я привязал Царя к близ стоящему столбу и прошел внутрь, — Я бы не прибыл сюда, если бы не нужда. — Сын мой, я должен знать все, чтобы помочь. Пройдем в храм, в доме Господнем мы сможем спокойно поговорить, — он обернулся к монахине, — Сестра, сообщи всем остальным, что нет никак поводов для беспокойства. — У него с собой оружие, святой отец! — недовольно воскликнула женщина, указав на эфес моего меча, — Носящий оружие не может быть не грешен! — она перекрестилась, — Ему нельзя доверять! Доля истины в ее словах есть. Каждый военный грешен. Ибо наша работа — убивать противника, проливать его кровь. Но и тут есть свои лазейки…. Однако, для меня, больше нет. Я создал чудовище, и Господь мне не простит этого. Но, возможно, простит меня, если я исправлю ошибку. Я снял ножны, и двумя руками взял меч в руки — Оружие мне сейчас ни к чему. Если вам будет спокойнее, я оставлю его прямо здесь. Монахиня резко кивнула, а я заметил, как священник закатил глаза. Видимо, это женщина весьма тревожная особа, которая часто раздувает их мухи слона. Я положил меч возле стены, а священник сказал: — Видите, сестра Игнатия, волноваться не о чем. Ступайте, — женщина напоследок наградила меня полным презрения взглядом, и удалилась, — Не серчайте на нее, она не доверяет незнакомцам, и на это есть свои причины. Я не представился, меня зовут отец Нестор, а как твое имя, сын мой? — спросил он меня, когда мы направились к храму. — Габриэль. — В честь архангела Гавриила, был назван. — Да. «Всевышний — сила моя». — Имя определяет судьбу, — загадочно произнес священник, зайдя в притвор храма и пропуская меня в него, — Так почему же ты, Габриэль, ищешь убежище для неизвестной мне женщины? — Возможно, святой отец, вы слышали, что сейчас творится в Трансильвании? — Извозчик, что привозит нам продукты, поведал о дьявольских промыслах, — отец Нестор перекрестился, — Раз ты заговорил об этом, рискую предположить, что желание твое укрыть женщину и ее сына, связано напрямую с этим кошмаром. — Да, святой отец. Этот демон охотится за ними, и не перед чем не успокоится, пока не заполучит их. Или не погибнет. Я готов лично вступить с ним в схватку, но для начала я должен позаботиться о безопасности душ тех, за кем демон ведет охоту. В Трансильвании им не уцелеть. Я боюсь, что вскоре, жители просто решат отдать их на растерзание, дабы спастись самим, — я не лукавил, я действительно думал о таком раскладе событий. Люди могут клясться в верности, но если во имя собственного спасения им надо сдать другого человека, они сделают это. Не все, но многие, — Они пытались уже бежать, но ничего не удалось. Я надеюсь, что здесь, в месте, где чтят Бога, он смогут спастись. Поэтому молю, примите их в своих стенах. Отец Нестор молчал. Было видно, что он тщательно все обдумывает. Оно и ясно. Принять меченную демоном, в эту обитель, значит поставить под угрозу всех обитателей монастыря. Если бы он отказал мне, я бы понял его. Но он не отказал: — Наша задача, как верных последователей Христа, пресекать злодеяния падшего и оберегать тех, на кого он направил свой темный взор. Ты хочешь сокрыть только их двоих? — На самом деле, я хотел бы сокрыть здесь четверых людей, но если вы будете против, я не обижусь. — Раз четверых, так четверых. Привози их сюда. Я не буду распространяться насчет причин их присутствия здесь, дабы не вызвать лишних волнений. — Спасибо, святой отец, — я буквально схватил его за руку и благодарственно коснулся ее губами, — Я никогда не забуду вашей доброты. Могу попросить вас еще об одном? — О чем, сын мой? — Никому не говорите, что они здесь. Даже если сам князь Трансильванский пребудет сюда — не говорите. Святой отец понимающе наклонил голову: — Не беспокойся, сын мой. Здесь они будут сокрыты от бед внешнего мира. *** — Габриэль! Голос Стефана заставил меня резко обернуться. Я только вернулся в Трансильванию, спустя два дня отсутствия, и еще не успел встретиться с Марией и остальными, поэтому нахождение Стефана не в замке, а в городке, заставило меня напрячься: — Что такое? Мария цела? Александр? Стефан подскочил ко мне на своем коне и быстро затараторил: — Да, с ней все в порядке. С мальчиком тоже. Влад действительно не приходил. Даже намека на его присутствие не было. Зато походу сейчас, он во всю бесчинствует! — и тут я услышал дикий звериный рев и раздавшийся с ним в унисон женский крик, — Надеюсь оружие при тебе. Он пришпорил коня, и я последовал его примеру. Господи, что этот демон опять задумал? Чью душу, он вознамерился отправить в небытие? Через несколько мгновений мы оказались возле дома Айгору Ореля. Неспроста выбранная жертва. Влад запомнил его и решил убрать с дороги. Но почему он делает это так открыто? Не похоже на него. Или это очередная его уловка? Спрыгнув с коня, я подбежал ближе и увидел распростертые на земле изувеченные тела. Судя по одежде, некоторые убитые принадлежали к страже, а некоторые были обычными людьми, возможно слугами. Переведя взгляд, я с ужасом увидел самого хозяина дома — Айгору, его половина лица представляла собой кровавое месиво. Но он был жив, он дышал. Рядом с ним, лежало разодранное в клочья, тело мальчика, его сына. Над ними рыдала женщина, жена Айгору. Она посмотрела на меня, как на спасителя, и взмолилась неистово: — Там остался А-Алин! Спа-спа-сите его! Айгору пы-пытался, но…О Боже мой! — и она вновь разрыдалась. Ну, нет уж, Влад. Одно дело, когда ты сражаешься с взрослыми мужчинами, с воинами. А другое дело, когда раздираешь невинное дитя на тысячу кусочков. Ты зашел слишком далеко. Так далеко, что никакое прощение тебе не поможет избежать царства тьмы. Достав меч из ножен, я, не особо думая, что делаю, подбежал к разбитому окну и прыгнул внутрь дома. Зрелище, открывшееся мне, было кошмарно. Все стены стали багрового цвета от пролитой крови. Страх начал распространяться по телу, словно быстро действующий яд, но я встряхнул головой, не желая ему поддаваться. Мне нужно спасти ребенка от этого монстра! Я услышал плач наверху и стремительно взбежал вверх по лестнице. В одной из комнат, сквозь приоткрытую дверцу шкафа, подглядывал маленький мальчик — Алин. Я подбежал к шкафу и подбадривающее сказал: — Не бойся, сейчас мы выберемся отсюда. Но раздавшийся позади меня рык, дал понять мне, что просто так это у меня не получится. Быстро развернувшись и выставив перед собой меч, я понял, что передо мной стоит не Влад. — Гелу…Не может быть. Гелу Нану улыбнулся мне, но улыбка была злобной. К тому же еще и кровавой. — Алин, беги отсюда! Беги! — успел крикнуть я перед тем, как Гелу издал чудовищный рык и бросился в мою сторону. Я смог отскочить в сторону, но выронил меч. Гелу, или точнее, демон, что в него вселился, навалился на меня сверху, пытаясь дотянуться своими острыми зубами до моего горла. Я слышал, как громко щелкали его страшные челюсти, желавшие впиться в меня и выпить мою кровь. Я всячески пытался не дать Гелу достичь желаемого, я отталкивал его от себя одной рукой, другой пытаясь дотянуться до оружия. Заметив это, чудище откинуло меч в сторону и самодовольно ухмыльнулось. Однако в следующий момент Гелу отпрянул от меня и издал душераздирающий вопль. Тут я увидел, как на мгновение личина демона исчезла, и предо мной предстал мой старый друг. Его глаза были полны боли и страданий: — Убей меня, пожалуйста! Убей! После этих слов, его лицо скривилось, тело охватила, казалось, болезненная судорога. Я понял, что демон на мгновение потерял контроль над сознанием Гелу, и теперь возвращает свою власть. Я дотянулся до меча и проткнул Гелу насквозь, надеясь попасть в сердце. Но я промазал. Мое действие сильно разлило монстра, он замахнулся когтистой лапой, чтобы ударить, и вероятнее всего, убить меня, но кто-то накинул веревку ему на шею и стал оттаскивать от меня. Это был Стефан. — Вяжите его по рукам и ногам! — крикнул он подоспевшим воинам, которые ловко маневрируя и избегая острых когтей, смогли уложить чудовище на спину. Гелу брыкался, рычал, пытался кусаться, но воины наваливались всем весом своего тела на его конечности, не давая тому возможности выбраться. Но так они не могли продержаться долго. Стефан достал кол и молоток. У него тряслись руки, и он озадачено смотрел то на Гелу, то на меня, то на инструменты что держал. Я понял, что он не в силах это сделать, и так как медлить было нельзя, я выхватил у него инструменты, присел рядом с чудовищем и нацелил острый конец осинового кола ему прямо в сердце. — Прости, — Это все моя вина, Гелу. Я тебя впутал в это. Обещаю, ты будешь отомщен. Тяжело вздохнув, я сделал взмах молотком и ударил им по колу. Раздался крик боли, я на мгновение посмотрел в лицо демона и увидел испуг и ненависть в его глазах. Ударил еще раз. Из груди и изо рта Гелу хлынула кровь. Он изворачивался, пытаясь спастись от моих ударов, и воинами потребовалось приложить все усилия, чтобы он не вырвался. Я ударил еще раз, и он громко завопил. С каждым последующим ударом, крови было больше, а крики были громче. Наконец, я до конца вбил кол в его сердце. Тело Гелу расслабилось, и он закрыл глаза. Воины отпустили его, и мы все стали свидетелями метаморфозы. Исчезла мрачная тень, остался лишь человек. Стефан подал мне меч: — Это еще не конец, — тихо и с сожалением произнес он. Я же, переведя дыхание, и в последний раз посмотрев в лицо павшего товарища, отрубил ему голову. *** — Если погибнешь ты, то погибну и я. Жаль, он этого не понимает, — эти слова сказала мне Мария, перед тем как мы с ней распрощались возле врат монастыря. И сейчас, сидя в замке, я стал понимать их истинное значение. Мария не наложит на себя руки – нет. У нее просто разобьется сердце, которое Влад не сможет собрать воедино. Что касается побега, то он прошел гладко. После того, что случилось с Гелу, я понял, что нельзя медлить, поэтому всего через несколько часов после его гибели, я велел Стефану вывезти Мону и Александра из города, когда сам тем временем занимался маскировкой Марии. Я переодел ее в мужскую одежду, отстриг длинные волосы до плеч и вывез у всех на виду. Никто ничего даже не заподозрил. Удивительно. Моему отсутствию не придали значения, ведь я выслеживал демона, поэтому подозрений не вызвал, тем более меня видели выезжающим из города с солдатом. Стефан же как бы отправился в Валахию, за поддержкой. В замке все было вверх дном, все пытались опять найти Марию. И я, как бы, тоже начал активно участвовать в поисках. Но они не дали результата. Интересно, почему? Искал ее и Влад. Я, конечно, не знаю наверняка, но перевернутая с ног на голову библиотека замка и перепуганный до смерти Вакар говорили в пользу этого. Я старался как можно меньше думать о Марии и Александре, чтобы не навлечь на них беду. Кто знает, может Влад и в мою голову сможет влезть. Поэтому я полностью погрузился в поиски места, куда Влад мог спрятаться. Я дождусь момента, когда он будет спать, и убью его так же, как убил Гелу. — Габриэль работает в поте лица. Я обернулся и увидел Аврамия. Я с ним не сталкивался уже неделю. Вид его был мрачным и ничего хорошего не предвещал. Надо быть осторожнее: — Здравствуйте, святой отец. Я просто хочу положить этому кошмару конец. — Довести дело до конца, не иначе да? — его тон, его манера говорить была очень пугающей. А то, что он сказал, еще более страшным. — Я не понимаю… — Как погиб мой отец, Габриэль? — Я не знаю, я не был там, — я почувствовал, что немного вспотел. К чему Аврамий ведет? Неужели он догадался? Или кто-то ему подсказал? — Что за разговор ты затеял? — Я просто спросил, а вот ты уже весь на иголках…Так как погиб мой отец, Габриэль? — Его убили, и тебе прекрасно это известно. — А кто убил? — Я не знаю. — Кто убил? — жестче повторил он свой вопрос. — Не знаю, — сквозь зубы прошипел я, — И никто не знает. — Кроме него самого, да? — глаза Аврамия странно сверкнули. О, он играет в те же игры, что и Влад. Яблоко от яблони недалеко падает, верно? — Так кто его убил? — Что ты хочешь, Влад? — Чтобы ты признался. Отпустил грех, — я прикрыл глаза, — Чтобы признался в том, как спустя долгие годы «верной» службы, ты предал моего отца и убил его. — Это чушь… — Кто его убил? Я не отвечал. А он повторял свой вопрос раз за разом. Его голос отравлял меня, мне было плохо от него. Наконец, я не выдержал. Если он заткнется, то этого стоило: — Кто его убил? — Я! Я убил его! Потому что всю жизнь Я был ему опорой, всю жизнь Я закрывал глаза на свои желания, всю жизнь Я отдал на служение ему! А когда у меня появились собственные желания, собственные амбиции, собственные чувства, твой отец НЕ стал опорой для меня, НЕ стал закрывать глаза на собственные желания и НЕ понял меня! Доволен?! Аврамий кивнул: — Спасибо, Габриэль, — после он повернулся к одной из картин, — У тебя еще есть сомнения, дедушка? — Нет.