Месть НЕ всегда холодное блюдо

В глазах Габриэля промелькнуло что-то похожее на страх, когда он услышал известие о моем положении. Надо было рассказать об этом по-другому, наверное. Габриэль откашлялся, и сипло попросил: — Повтори еще раз, что ты сейчас сказала. Уверенная в том, что он все прекрасно расслышал, я все же набрала воздуха в грудь и повторила, все тем же безрадостным тоном: — Я беременна… Габриэль положил раскрытую ладонь на мой живот и погладил его. Его касания были нежными, аккуратными, почти невесомыми, казалось, он боится сделать неверное движение и навредить мне. — Габриэль, ты станешь отцом. Некоторое время он, молча, смотрел на мой, пока что, плоский живот, затем горько улыбнулся и вновь положил свою голову мне на колени. А я, машинально, стала гладить его по волосам: — Я уже являюсь отцом…. Но как же давно я хотел услышать эти слова из твоих уст. Я попыталась улыбнуться, но не смогла из себя выдавить и подобие улыбки. Я никогда не думала, что буду столь холодно относиться к известию об ожидании ребенка. Тем более, когда это будет ребенок от моего возлюбленного Габриэля. Мы столько мечтали о ребенке, ждали его, строили планы. Но теперь мне кажется это таким неуместным и даже лишним в нашей жизни. Не ко времени… А может я и ошибаюсь? Что если это знак свыше. Подарок нам от Господа, чтобы утешить нас. Чтобы мы забыли об Александре и продолжили жить дальше. Грешно и страшно так думать, но что если создатель наш действительно послал мне замену моему мальчику? Какой же бред мне в голову приходит! Я злюсь на себя за все эти мысли! Мне хочется надавать самой себе пощечин! Но должна же быть причина моего столь подавленного состояния! Может я так безэмоциональна сейчас из-за того, что эта беременность не похожа на предыдущие…? Мое самочувствие было нормальным: меня не тошнило и не рвало; я не чувствовала головокружения; аппетит ничуть не изменился. Хотя в прошлые мои беременности этого всего хватало с лихвой. Отсутствие же месячной крови меня настораживало, но я больше считала, что ее задержка вызвана нервными потрясениями, нежели очередной беременностью. Лишь осмотр придворного лекаря не оставил уже никаких сомнений… Но главное отличие моего нынешнего состояния от прошлых, заключается в том, что я не чувствую ребенка в своем естестве. Конечно, я прекрасно понимаю, что сейчас мой плод размером меньше горошины, и физически я просто не могу его ощущать, но в предыдущие мои беременности, возникало острое чувство того, что в моем чреве зародилась новая жизнь. А сейчас его нет. Я ощущаю пустоту. Это меня пугает… От размышлений, меня отвлек Габриэль. Он поднялся на ноги и с нежностью расцеловал меня в обе щеки. Глянув в его лицо, я поразилась столь быстрым переменам в моем возлюбленном. Его глаза буквально засияли от переполнявшей их решимости. Если я ничего не ощущала от этого известия, то Габриэля оно явно воодушевило. У него будто бы открылось второе дыхание, казалось, что недавней его истерики и не было вовсе: — Теперь у меня есть дополнительный стимул продолжать борьбу. Прости мне ту слабость, — он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал меня в лоб. — Мне нечего тебе прощать. Ты исправляешь мои ошибки, а не свои. *** Рано утром, не боясь появления нечистых сил на своем пути, я сходила в церковь. Я исповедовалась незнакомому мне священнику, затем помолилась перед иконой Божией Матери, поставила свечки. Глядя на лик Пресвятой Девы Марии, мне вспомнилось, что она тоже потеряла своего сына, спасителя нашего Иисуса Христа. В этом мы с ней похожи. Наверное, это единственное сходство между нами, ибо я слишком порочна… Не знаю, остался ли хоть какой-то прок от всех моих молитв, но находясь в храме, я чувствовала себя защищенной, я успокаивалась, пусть и ненадолго. А это уже немало, особенно в теперешнем моем положении. Около выхода из церкви, стоял нищий, с протянутой рукой, в ожидании подношения. Бедняки часто просили милостыню возле храмов, ибо большинство людей что-то да давало. И я не исключение. Поэтому едва поравнявшись с несчастным, я достала из кошеля несколько серебряных монет и была готова уже положить их в руку бедняка, как тот неожиданно схватил меня за запястье: — Отпусти! — недовольно воскликнула я, оглядевшись в поисках стражи. — Есть разговор, — послышался знакомый хриплый голос из-под капюшона. В моей голове сразу возник образ одного человека, но чтобы удостовериться, я задала ему самый простой вопрос: — Кто ты? Мой собеседник поднял на меня свое обезображенное лицо, обрамленное тонкими рыжими волосами, и улыбнулся мне еще больше сгнившими зубами. Я обомлела от удивления, увидев перед собой живого горбуна Игоря, которого какое-то время повесили на главной площади в Трансильвании. Горбун оттянул воротник, продемонстрировав мне тем самым свернутую шею. В ужасе я отступила на шаг назад, а он гадко засмеялся: — Хозяин добр к Игорю. Он его не бросил…, — горбун выпустил мою руку, — Идите за мной, госпожа. — Зачем? Мы же говорим уже, разве нет? Что-то насчет моего сына?! — наверняка Влад хочет пойти на очередную сделку. Интересно, он сам заметил, как стал походить на торгашей, которых раньше презирал всем сердцем? — Здесь нельзя. Я схватила горбуна за плечо и угрожающе прошипела: — Выкладывай, что хочет от меня Влад здесь и сейчас. Иначе виселица покажется тебе забавным приключением! — Не могу. Слишком много ушей рядом. В этот самый момент, мимо нас прошла группа прихожан, о чем-то оживленно болтая. Вздохнув, я кивнула горбуну и отпустила его, тем самым соглашаясь с его словами. Горбун развернулся и поковылял прочь от часовни. Не зная, зачем я снова иду на поводу у вампира, я пошла за живым мертвецом следом. Вместе мы подошли к небольшому сарайчику, возле одного из домов. Игорь открыл передо мной дверь, и жестом пригласил войти, но я помотала головой: — Я зайду только после тебя. Не хочу быть запертой, как животное в клетке. Горбун вновь мерзко захихикал и зашел внутрь первым, помявшись на улице несколько секунд, я зашла тоже. Мне думалось, что там меня поджидает Влад, собственной персоной, но там было пусто. Однако вспоминая, во что Влад может перевоплощаться, может статься, что мне только казалось, что там пусто. В самом сарае Игорь долгое время возился, прежде чем протянуть мне завернутую в трубочку бумагу, перевязанную атласной черной лентой. Письмо. Я с опаской смотрела на него и не торопилась его брать в руки. — Оно не кусается, — скривив губы в усмешке, сказал горбун, — В отличие от хозяина. Я злобно вырвала письмо у него из рук. Мне хватает унижений от Влада, не хватало мне еще, чтобы его прихвостни издевались надо мной! Я развернула свиток, и стала читать послание, написанное знакомым подчерком: Дорогая Мария, возлюбленная моя! Сразу же хочу извиниться за то, что я разлучил тебя с нашим сыном. Это было низко и подло с моей стороны, но твои выходки и выходки наших общих знакомых заставили меня так поступить. Я не хочу, чтобы из моего сына сделали приманку, подобную тебе. Он итак достаточно настрадался в вашем обществе. Со мной он чувствует себя лучше, спокойнее. Но я не могу заменить Александру мать. Наш сын нуждается в тебе. Посему я готов пойти на некоторые уступки…. Только ради его благополучия. Не строй иллюзий, что мое предложение вызвано сочувствием к твоей персоне. Если ты готова встретиться со мной и выслушать мои доводы и предложения, то скажи об этом Игорю, он мне обязательно передаст, и я приду к тебе этой же ночью. Если ты не жаждешь видеть меня, я не буду настаивать, я устал уговаривать тебя. Я уверен, Мария, что ты примешь правильное решение.

Твой заколотый муж, Владислав Дракула

По завершению чтения, я покачала головой. Ах, Влад, он противоречит сам себе. Сначала он зовет меня своей возлюбленной, а затем говорит, что ничуть не беспокоится о моем душевном состоянии. Этим диссонансом он будто бы хочет запутать меня и достичь желаемого, а эти его колкие замечания, только усиливают эффект. Влад, наверняка подумал над тем, что я могу рассказать о письме и тем самым устроить на него засаду. Значит, надо подумать, как ослепить его бдительность. Надо узнать, что он мне скажет и отталкиваться от этого. Решено. Я встречусь с ним. Пусть думает, что я слабая и безвольная. Я обратилась к горбуну:  — Передай Владу, что я согласна увидится с ним. Горбун широко улыбнулся и, споткнувшись, первый вывалился из сарая. Чуть обождав, вышла и я. Игорь, кивнул мне в знак прощания и быстро поковылял прочь, видимо в обозначенное ему Владом место. Я же побежала домой. Мне предстояло сообщить Габриэлю последние новости. Вряд ли он будет в восторге от моей затеи, но отказаться от нее я уже не представляла себе возможным. Возможно это тот шанс, которого мы ждали! Влетев домой, я прислушалась, голоса доносились с кухни. Я быстро последовала туда. За столом сидели Стефан и Габриэль, они что-то яро обсуждали. Едва завидев меня, Габриэль мягко улыбнулся, поднялся со своего места и подошел ко мне: — Радость моя! Мона сказала, что ты ушла в церковь. Я не хочу, чтобы ты ходила в одиночку. Это заставляет меня переживать, — он поцеловал меня в щеку и увидел протянутую мною ему лист бумаги, — Что это? — Прочти и все поймешь. Габриэль развернул письмо, и едва увидев подчерк, поморщился, но ничего не сказал, а принялся читать. В конце сего процесса он сильно нахмурился, передал письмо Стефану и вновь заговорил со мной, в голосе звучало недовольство: — Я задам риторический вопрос: ты согласилась? Я кивнула, а мой возлюбленный возвел глаза к небу: — Это же чистой воды шантаж….Откуда это письмо у тебя? Я немного замялась, прежде чем ответить: — Тот горбун, Игорь, он жив. — Господь милосердный… Он теперь своих подельников еще воскрешает?! — Габриэль, нам надо узнать, что он скажет мне, возможно, он даст нам ключ к спасению Александра. Но чтобы все получилось, вы должны следовать моим указаниям, — если бы не серьезность ситуации, я бы засмеялась во весь голос, от удивленных лиц мужчин. Не думаю, что ими когда-либо командовала женщина, — Влад прекрасно осознает, что мы можем устроить на него засаду. Надо его убедить в том, что я играю по его правилам. Что я так напугана обстоятельствами, что даже не помышляю обмануть его. Никого кроме вас не должно быть в доме, да и вы будете заняты своими делами. Влад должен поверить, что дела в этом доме идут своим чередом. Что никто ничего не знает. Я поговорю с ним, выслушаю его, и когда он уйдет, поделюсь с вами. В зависимости от его слов, мы и продумаем дальнейшие действия. — А это неплохая мысль…, — одобрительно закивал Стефан, но сразу же был одернут резким замечанием Габриэля: — Это чудовищная мысль! Ты не должна подвергать себя такому риску! Я не позволю! Я против! — Против ты или нет, Габриэль, уже поздно. Он придет сегодня ночью. И я встречусь с ним. Прошу тебя, дай мне узнать, что он хочет! — Сейчас, когда ты в положении, это недопустимо! Он может сделать с тобой что-то, разозлившись! — Габриэль крепко сжал зубы и закрыл глаза. Мысль о том, на что Влад способен не давала ему покоя. Он видел все ужасы, что тот натворил и боялся, что Влад может навредить мне. Но я знаю, что этого не будет. Влад слишком привязан ко мне… Я обняла любимого и тихо сказала: — Не сделает. Он не посмеет. Несколько минут мы стояли в полной тишине, пока ее не нарушил Стефан: — В положении…? Я что-то не понял… Габриэль лучезарно улыбнулся: — У нас с Марией будет ребенок, Стефан, — голос Габриэля смягчился, когда он сказал о моей беременности Стефану. Радоваться бы мне так этому, как радуется он, — Я, кстати, хотел задать один вопрос. Ты станешь его крестным? *** В течение дня мы еще неоднократно спорили с Габриэлем, о предстоящей ночи. Но я была непреклонна. А с помощью Стефана и Моны, мне удалось уговорить возлюбленного не вмешиваться. Я надеюсь, что удалось. Потому что Габриэль мог согласиться с нами только на словах, а на деле сидеть с осиновым колом наготове. Едва же на улице стемнело, я поднялась в свою комнату, заперлась на ключ, села на постель и, глядя в окно, ждала появления ночного визитера. Влад являлся ко мне в обличие человека, невесомой дымки, волка…, какой он будет сегодня? Какие еще чудеса перевоплощения он продемонстрирует? Надеюсь, это будет не ужасный зверь, о котором мне столько рассказывали. Ответ на мой вопрос пришел со стуком в оконное стекло. Прищурившись, я разглядела во тьме силуэт большой летучей мыши. Подойдя к окну и отворив створки, мне вспомнилось, что залетевшая в помещение летучая мышь — плохая примета. Иронично. Мышь залетела в комнату и опустилась на пол. После чего стала вытягиваться и увеличиваться в размерах, крылья ее сложились за спиной и вовсе исчезли. Вновь как зачарованная я смотрела за трансформацией, пока Влад не одернул меня: — Я не представление пришел показывать, любовь моя. Я позволила себе съязвить: — Разве? По-моему ты этим занимаешь с того момента, как вернулся из царства мертвых. — Какой у тебя острый язычок, — ухмыльнулся мой собеседник, — Можно подумать, что ты…заигрываешь со мной. — Но это не так. — Разумеется, — ядовито сказал Влад, — Надеюсь, что ты никому не разболтала о моем визите? Я обиженно фыркнула, изображая из себя оскорбленную особу: — Я не дура. На кону мой сын. Я не стала бы так рисковать. Влад затих, прислушиваясь, и я поняла, что он считает количество людей в доме по их сердцебиениям. Он довольно улыбнулся, и показал пальцами цифру четыре: — Это не считая тебя, конечно. Допустим, что ты пока играешь честно. Тогда перейдем к делам насущным, — он указал мне обратно на постель, предлагая сесть, я так и поступила, — Как я уже писал, Александр скучает по тебе и это разрывает мне сердце. И так как вернуть его назад выше моих сил, а тебе трудно навсегда уйти ко мне, я предлагаю, немного странную вещь. Я предлагаю тебе видеться с ним, иногда. Разумеется, это будет исключительно наш секрет. — Почему ты идешь на это? Разве тебе не нравится меня мучить? Заставлять страдать? — Я говорил в письме, что делаю это не ради тебя. А ради сына.  — Неужели? Лицо Влада исказила гримаса злости и недовольства. Ему не нравилось, как я с ним разговариваю, точнее ему не нравилось, что я подвергаю сомнению его слова, которые не полностью соответствовали его мыслям. Я понимала, что значение этих встреч, сломать мою волю. Чтобы я, каждый раз глядя на то, как мой сын уходит, не хотела с ним расставаться. Чтобы в один прекрасный момент я ушла с ними. Влад хочет взять меня на измор. — Мое предложение звучит просто, Мария. Решай сама, хочешь ли ты видеться с нашим сыном так или же будешь и дальше ждать, когда Габриэль вернет его назад. Неожиданно для себя, я решилась сказать то, что никогда раньше не отваживалась говорить Владу, ни прежнему, ни нынешнему. Голос разума верещал, что это безумная затея, и я должна промолчать, но интуиция подсказывала, что это будет верным решением, зародить в темной душе Влада семя сомнения. И я последовала ее совету: — Почему ты так уверен, что Александр твой сын? — я вопросительно посмотрела на вампира, который непонимающе воззрился на меня, — Я вот никогда не знала ответа на этот вопрос. Наверное, и не узнаю. Впервые за многое время, я увидела Влада растерянным. Он не ожидал такого вопроса и не ожидал таких откровений. Он взял стул, поставил его передо мной и сел: — Александр родился после того, как вы с Габриэлем стали…любовниками, — последнее слово он буквально выплюнул. — Ты слышишь, что я говорю? — голос разума орал внутри меня, повелевая закрыть рот и перестать дышать, но интуиция говорила, что я делаю все правильно, и советовала подлить масла в огонь, — Я не знаю, чей он сын! Мы с Габриэлем состояли в отношениях задолго до его рождения. С чего ты взял, что после? — Он мне так сказал… — Он солгал. Влад закрыл лицо руками, и в этот момент мне даже стало жаль, что я ему сказала обо всем этом. Это явно причиняет ему боль. Да вот только я рассказала это не с целью ранить его. Я хотела, чтобы он немного охладел к мальчику и чтобы смог вернуть его мне. Потому что убить он его не сможет. Влад хоть и жесток, но не настолько, чтобы убить ребенка. Но когда Влад отнял руки от лица, он улыбался: — А я догадывался, что дело тут нечисто… Неплохая провокация, дорогая моя, да вот только…плевать мне на то, что ты сказала, — вновь настала моя пора удивляться, — Может он мой сын по крови, может и не мой. Неважно. Он мой по духу и я люблю его. Александр мой сын! Он Дракула, и никогда уже не станет Ван Хельсингом… Что, думала, я не способен на такое? Думала, я вижу по глазам. А не боялась, что я могу пойти и свернуть ему шею? Я дотронулась до его лица и ответила ему: — Нет. Я верю, что в тебе еще есть что-то доброе. Влад также коснулся ладонью моей щеки и грустно сказал: — Моя наивная девочка. Что такое добро и зло? Ты знаешь? Это понятия, придуманные людьми. Понятия морали. Да вот только у каждого она своя. В чистом виде, добро и зло, не существует. Есть только примеси…. Мария, ты так мне не ответила, ты согласна на мое предложение? — Конечно, да. Я безумно по нему скучаю, а так я хотя бы смогу убедиться, что он в порядке. — Завтра за северными воротами, ночью. Влад встал и отошел к окну. Уже перекинув ногу через окно, он обернулся и глубокого вдохнул воздуха в грудь. А затем, долгое время, пристально и внимательно смотрел на меня, будто бы разыскивал подвох. И, кажется, я поняла, что он учуял. — Почему ты так странно смотришь на меня? — Любуюсь…Ты странно пахнешь, любовь моя. Но я не могу понять, почему, — он отвернулся и вылез в окно. Через мгновение я услышала хлопанье крыльев большой летучей мыши и громкий писк. Выглянув в окно, я увидела, как за Владом, последовало несколько меньших мышей. Слуги следуют за своим хозяином. Сколько же у тебя прислужников, Влад? Над кем тебе сатана дал возможность властвовать? Дождавшись, когда силуэт летучей мыши станет мне не виден, я отперла дверь и вышла из комнаты. Но не поспешила спуститься вниз, мне требовалось привести в норму дыхание. От этого разговора остался неприятный осадок, и чувство липкого страха сковывало все изнутри. Но собравшись с силами, я быстро сбежала вниз по лестнице. На первом этаже, в гостиной сидел колдун Матэй, который едва завидев меня, вышел в соседнюю комнату и вернулся оттуда уже с Габриэлем и Стефаном. — Любовь моя, как ты? — Габриэль подошел ко мне, оглядел с ног до головы и, убедившись, что я в порядке, обнял меня. — Все нормально, дорогой. Услышав разговоры, с кухни показалась Мона. Увидев меня целой и невредимой, она перекрестилась: — Слава Богу! Эта затея была безумной! — Не такой уж и безумной! Завтра он даст мне увидится с Александром! Понимаете? Это шанс вернуть его домой! Нам надо все продумать. Все до мельчайших деталей! Габриэль взял меня за руку и усадил на диван, всем видом показывая, что он готов слушать дальше: — Он сказал, чтобы завтра я прошла за северные ворота и ждала его там. Ночью. Любимый, мы можем вернуть Александра! — Это и в правду отличнейшая возможность, — Стефан сел по другую сторону от меня, — Мы можем связаться с Айгору, собрать надежных людей, осмотреть место и продумать, как будем действовать. Мы уже однажды вколотили Влада в ящик, вколотим еще раз! — Я тоже могу поспособствовать, — вставил слово колдун, — Я посмотрю, что интересненького смогу выудить из своего трактата. Вполне возможно, что я найду пару штучек, которые не понравятся нашему клыкастому другу. — Не стоит спешить, друзья мои, — Габриэль поднялся на ноги и стал расхаживать по гостиной, — Нам важно, чтобы Влад ничего не заподозрил. А я уверен, что сейчас он еще не уверен в твоем полном повиновении, Мария. Значит, тебе надо сделать то, что мне так не нравится. Ты опять встретишься с ним в одиночку. Это риск, но он должен быть уверен, что во второй раз ты поведешь себя также. — Но… — А мы в это время подготовимся, рассмотрим другие возможные варианты встреч и придумаем, как сделать так, чтобы Влад не заподозрил, что ты нам обо всем рассказала. Любимая, ты схватила удачу за хвост. Не стоит ее упускать. — Ты прав. Нам она и так нечасто улыбается. *** Я стояла недалеко от северных врат, в ночной мгле, ожидая встречи со своим сыном. Мне было холодно. Мне было страшно. Остальным же было тревожно отпускать меня в одиночку. Мы не доверяли Владу и боялись, что это всего лишь уловка, чтобы заманить меня в ловушку. По просьбе Габриэля, Айгору установил дозорных так, что в случае опасности, они смогут быстро среагировать. Но что-то подсказывало мне, что мало кто из них охотно вступит в схватку с Владом. Струсят. И я даже не буду их за это винить. Сам же Габриэль порывался скрытно последовать за мной, но я попросила Стефана, в случае, если тот все же поступит так, остановить его. Хоть оглушить чем-то по голове, но остановить! Я все же надеялась, что Влад не лгал прошлой ночью…. Что он действительно заботится об Александре. Вероятно дело в той горячности, с которой он заявил, что несмотря ни на что Александр его сын. Время шло, а никого не появлялось. Я ходила с места на место, пытаясь разглядеть кого-то. Но тщетно. Меня охватывала паника. А если он узнал, о моих замыслах? Тогда все пропало! А может, Влад просто решил надо мной поиздеваться? Вполне на него похоже. Ведь когда он узнал об измене, ему хватило духа отнять у меня сына и никакие мольбы не могли разжалобить его. Я опустилась на землю и облокотилась спиной о рядом растущее дерево. Если понадобится, я просижу здесь всю ночь! Только бы не зря… — Мама! Я встрепенулась и посмотрела в сторону, откуда послышался этот крик. Ко мне бежал мой мальчик! Мне кажется, что за время нашего расставания, он даже немного подрос. Я соскучилась по нему больше, чем за тот месяц жизни с Владом. Наверное, из-за того, что тогда я знала, что он в безопасности. Я быстро поднялась и побежала к нему на встречу. Споткнулась, упала, разбила колени в кровь, но опять поднялась и побежала. Я опустилась перед Александром на корточки, обхватила его руками и прижала к себе, целуя при этом в щеки, в лобик, в носик. — Золотце мое! Как мамочка скучала! — Я отодвинула его от себя и бегло осмотрела на наличие ранок и ссадин, которые у того могли иметься. Но он бы абсолютно цел и невредим. Я вновь притянула его к себе, — Драгоценный мой! Мама тебя так любит! — Я тоже тебя люблю, — Александр чмокнул меня в щеку. Рядом с нами поравнялась женская фигура в плаще. Не видя ее лица, я догадалась, что это Настасья, двуличная змея: — Доброй ночи, Мария. — Где Влад? — без церемоний спросила я, — Почему он послал тебя? Я бы Игорю больше обрадовалась, — и в это не было ни малейшей толики лжи. — Он рядом. Следит, чтобы никто вам не мешал. И чтобы никто не попытался выкрасть Александра, — ухмыльнувшись, ответила Настасья, — Скажу сразу, что насчет следующего раза, если он состоится, — я метнула в ее сторону злобный взгляд, — Вас опять оповестит Игорь. Вы же зачастили в церковь ходить, вот там вас он снова подловит. — Когда? — Не знаю. Когда мальчик захочет. А пока общайтесь. Я подавила в себе желание наброситься на эту дрянь и выдрать у нее волосы на голове. Она не мать. Ей никогда не понять, что такое терять детей. А я понимаю: у меня был выкидыш, у меня умерла дочь, у меня украли сына! И если первых двух уже ничто не вернет на свет, то своего мальчика я потерять не имею права. Я посильнее прижала к себе сына, боясь, что он просто растворится в воздухе, что он мираж. Но мой мальчик, своим порой капризным голоском, спросил меня: — Мама, почему ты не со мной? — Скоро малыш. Подожди немного! Дай мне закончить все дела, дорогой… Милый мой, Александр скоро мы вновь будем вместе, ты вернешься домой, и больше я никогда не упущу тебя из виду! Клянусь своей жизнью!