Месть НЕ всегда холодное блюдо

Ставки всегда были высоки. Теперь же, они стали запредельно высоки! Но именно сейчас, когда вокруг царит хаос, я был полон решимости совершить то, что изменит очень многое в моей жизни. На самом деле давно надо было это сделать. Мне просто не хватало смелости. Отныне же отступать я не намерен. Я всё решил. Осталось только сообщить об этом самым дорогим моему сердцу людям. Возможно, они будут против моей идеи, но я сделаю так, чтобы они согласились с моими доводами. Стоя спиной к Марии, Стефану и Моне, я буквально ощущал их испытывающие взгляды на себе. Однако я не спешил сразу раскрывать карты. Свой разговор я начал со слов, что когда-то были сказаны мне отцом моей возлюбленной. Думаю, эти слова помогут мне убедить их: — Любовь это счастье, которое приходит далеко не к каждому. Растоптать её ничего не стоит, а вот сберечь неимоверно трудно. За любовь нужно бороться, не жалея сил, чтобы потом локти не пришлось кусать. Вроде всё ясно, да? Но я понял простую истину этих слов не так давно, когда чуть было сам себя не лишил самого ценного в своей жизни, — Я обернулся и встретился глазами с моей Марией, — Идя на поводу собственного гнева, я едва не уничтожил нашу любовь. — Ты вовремя опомнился, Габриэль, и тем самым сохранил наши чувства. Мы с тобой пережили многое и нам удалось доказать всем, что любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. — Мария положила руки на живот и натянуто улыбнулась. Крошечное создание, поселившееся в утробе моей любимой женщины, как раз и являлось той силой, что подтолкнула меня к данной беседе. — Это из первого послания Павла к Коринфянам? — Да. Папа любил цитировать сие послание. Чаще всего он любил повторять: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». — Настоящая любовь — вечна. Мария с хитрецой посмотрела на меня. Она что-то начала подозревать: — К чему ты всё это затеял, Габриэль? — Пытаюсь сказать, что я люблю тебя. Она хотела произнести, очевидно, те же самые слова в мой адрес, но была перебита Стефаном, который слушая наш диалог, мрачнел с каждой секундой: — Простите, что встреваю. Но в воздухе сейчас чувствуется ощущение гнетущего напряжения. Габриэль если ты решил сбежать или сдаться на милость стригоя, я тебя лично на лоскуты разделаю! Мой юный друг помнил время, когда подобные идеи овладевали моим умом, посему и поспешил озвучить свою угрозу. Но, разумеется, я не собирался убегать и сдаваться. — Речь не об этом, Стефан. — Ох, мне все равно кажется, что по окончанию сего разговора произойдет что-то непоправимое! — Когда кажется, креститься надо, — сказал я другу, не удостоив при этом его взглядом. Я смотрел исключительно на Марию. Она же глядела на меня с неким пониманием. Моя любимая будто бы знала, какие мысли вертятся у меня в голове. Я думал о том, что не достаточно просто сохранить любовь, о ней надо заботиться изо дня в день, укреплять её. И теперь я знаю отличный способ, как сделать это. Подойдя к месту, где сидела Мария, я опустился на одно колено и на выдохе, словно боясь, что слова застрянут у меня в горле, сказал: — Выходи за меня замуж. Воцарилось молчание. На лице моей возлюбленной отразилось недоверие вперемешку с удивлением. Рот Марии чуть приоткрылся, но она не произнесла, ни звука. Её будто бы парализовало. Наверное, надо было сделать столь важное предложение более корректно. Наконец с её губ слетел едва слышный вопрос: — Что ты сказал? — Стань моей женой, Мария. — Давно пора было это предложить, — тихо произнесла рядом сидящая Мона, а Стефан важно кивнул, соглашаясь с ней. Но лучше поздно, чем никогда! Моя красавица была все еще в растерянности и явно не могла подобрать нужных слов. Если она и мечтала о таком предложении, то явно не желала получить его, таким образом, да и в подобное время. Я сам когда-то думал сделать его более красиво, нежели у меня вышло это сейчас. Но ведь главное то, что я его сделал, не так ли? — Габриэль, ты это серьезно…? — сбивчиво заговорила Мария, — Сейчас…? Тебе не кажется, что это…? — Не лучшее время? Возможно. Однако мне всё равно. — Но разве мне позволят? Я же…вдова. — Твой брак с Владом прекратил своё существование, когда он умер. Ты свободна для вступления в новый брак. Сам архиепископ Дрэгомир сказал, что венчает нас. Как только я решился предложить Марии стать моей женой, я обговорил все формальности с архиепископом. Дрэгомир поведал мне, что наш с Марией обряд обручения будет несколько отличаться от обычного, в связи с ее вдовством. В нем не будут прочтены несколько молитв, ектений и псалмов. Раз так надо, то пусть так и будет. Я не стану как Влад требовать нарушать правильность обряда в угоду собственного самолюбия и тщеславия! Мария не торопилась отвечать, и я уже стал волноваться, что она не согласиться выйти за меня замуж. — Прошу, любовь моя, не отказывайся. — На самом деле, я думала, ты никогда уже не попросишь у меня этого, — Мария положила руки на мои плечи, подтянулась ко мне и нежно поцеловала в губы, — Конечно, я согласна! — Теперь ты от меня точно никуда не денешься! Едва мрак ночи стал отступать, я и моя возлюбленная, явились в церковь к архиепископу с просьбой обвенчать нас. Сегодня исполнится то, о чем мы мечтали долгое время. Мы сможем быть друг с другом законно, и никто не посмеет косо взглянуть в нашу сторону. Мы станем мужем и женой. Несмотря на то, что Мария была одета в простенькую блузу и юбку, вместо красивого свадебного наряда и её голову покрывала обычная шаль, а не ажурная фата, она выглядела прекрасно. Вспоминая, какой она была в день бракосочетания с Владом, я заметил огромную разницу между той невестой-Марией и нынешней. Глаза моей невесты сияли от счастья! Несмотря на все печали и невзгоды, которые обрушились на нас, моя возлюбленная была рада осуществлению своей давней мечты. И я был рад вместе с нею. Так приятно осознавать, что эта женщина, которая рядом со мной стоит возле алтаря, через некоторое время будет зваться моей супругой! Стоя в храме и слушая молитвы о даровании нам детей и о ниспослании совершенной любви, я подумал, что Господь уже успел нас наградить всем этим. Господь был милостив к нам и мне порой даже думается, что Бог благоволит нашему союзу с Марией. Им изначально задумывалось, что мы с ней должны быть вместе. Что же, сегодня все встанет на свои места. После прочтения всех необходимых молитв, святой отец взял золотое кольцо со святого престола и трижды произнес, каждый раз совершая над моей головой крестное знамение: — Обручается раб Божий Габриэль на рабе Божией Марии! — Дрэгомир надел золотое кольцо на мою руку. Затем он взял серебряное кольцо и произнес, знаменую крестом голову Марии, трижды, — Обручается раба Божия Мария рабу Божиему Габриэлю! — после этого он надел серебряное кольцо на безымянный палец левой руки Марии. Мария посмотрела на меня, чуть покраснела и смущенно улыбнулась. Она сейчас была очень похожа на ту девушку, которую Влад завлек в свои сети. К моей возлюбленной явно возвращался вкус к жизни. Настала очередь нашего доброго шафера — Стефана. Он был рад не меньшего нашего происходящему действу. Мой друг трижды обменял нас кольцами и, довольный исполнением своей обязанности, отошел в сторону. Затем нам с Марией дали в руки зажженные свечи, мы встали на разостланный, на полу белый плат перед аналоем. Вопрос о добровольности вступления в брак в нашем случае опускался, из-за вдовства Марии. Забавно, но на свадьбе Марии и Влада этот вопрос звучал, несмотря на то, что за плечами Влада было два брака. Видимо ему тогда нужно было услышать слова о добровольности. Мне же такого не требуется. Я точно знаю, что на сей раз Мария по собственному желанию вступает в брак! Дрэгомир задал мне вопрос: — Имеешь ли ты соизволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять в жены сию, которую перед собой видишь? — Имею, святой отец. — Дочь моя, имеешь ли ты соизволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять в мужья сего, которого перед собой видишь? — Имею. Архиепископ улыбнулся нам обоим, будто удостоверившись, что он действительно помог двум любящим сердцам соединиться. — Господи Боже наш, славою и честию венчай их! Священнику поднесли чашу с красным вином, которую он поочередно дал мне и Марии. Общая чаша — общая жизнь. Мы давно уже делим все друг с другом. Так что этот ритуал только формальность, но так приятно было ему следовать! Дрэгомир соединил наши руки, покрыл их епитерахилью, положил свою ладонь поверх и повел нас трижды вокруг аналоя. Пока мы шли, я чувствовал, что пальчики Марии сильнее сжали мою руку. Не волнуйся, любимая, я теперь тебя никуда не отпущу! — Восприми венцы их в Царствии Твоем! — величественно сказал архиепископ, снял с наших голов венцы и подвел нас к царским вратам, там мы поцеловали икону Спасителя и Божией Матери. По окончанию всего обряда, мы поцеловались, доказывая тем самым всему миру, что наша любовь свята и чиста. Оторвавшись от столь любимых и родных губ, я очень тихо сказал своей жене: — Ты не Ливиану и не Дракула. Ты теперь Мария Ван Хельсинг. Ты моя супруга. — Отныне и навсегда, любовь моя. *** Несмотря на столь радостное событие, как наша с Марией свадьба, я был вынужден заниматься решением важных вопросов. Вместе с Матэем мы искали способ, как вернуть Александра в семью и как обезопасить наш дом от вторжения Влада. Посему мы сидели в библиотеке моего дома и были заняты внимательным изучением различных манускриптов. Неожиданно колдун воскликнул: — Мне надоело думать! Если бы не радостные нотки, прозвучавшие в голосе Матэя, я бы опешил от его слов. Но его довольный тон давал понять, что колдун что-то придумал: — И почему же? — Потому что решение о том, как провести вампира вокруг пальца, лежит на поверхности! Он нам сам его подсказал! Ха! Такого от нас он явно ждать не будет! Я непонимающе воззрился на колдуна. Что он имеет в виду, черт подери? Почему нельзя просто сказать, в чем вся суть? Зачем надо говорить загадками? Видимо Матэй наслаждается недоумением окружающих. И моим в частности: — Поясни. — Я предлагаю пойти нам тем же путем, что и наш враг! Надо совершить подмену. Вместо Марии мы отправим на встречу человека иного, который едва получив Александра, сможет быстро ретироваться и позволить уже тебе и другим воинам, вступить с ним в бой! — Ты можешь кого-то превратить в Марию? — Нет. Я раздраженно взмахнул руками: — Прекрасно! Что я могу еще сказать? — Ты не кипятись, а выслушай до конца. Ей Богу, еще немного и ты взорвешься! Бах! В общем, переходя к сути, совершить тот ритуал, что сотворил наш «друг», я не могу. Он темный. При всем желании, я бы не смог его выполнить. При этом ритуале происходит кража облика, а это грешно. Бог всех нас делает особенными и единственными в своём экземпляре. Совершить подобное действо, равно плевку Всевышнему в лицо. Так что, мы прибегнем к иллюзии. Матэй взял со стола свиток, развернул его и продемонстрировал мне нанесенный на бумагу рисунок. В свитке были изображены странного вида столбики с камнями на верхушке, которые были расставлены в виде пятиугольника. — И ты думаешь, эти столбы не привлекут внимания? — Они здесь для красоты нарисованы. Достаточно просто разложить камни. Дело все в том, что пока человек не переступит незримую границу, он будет видеть определенную личность. — Кто угодно может принять на себя чужую личину? — Кто угодно. Будет весело, если это будешь ты. — Ну, уж нет. Я собираюсь вступить с вампиром в схватку. Но думаю, у меня найдется достойная замена. Ты, наверное, даже догадываешься, кто меня заменит. — Улыбнувшись, сказал я, взяв из рук колдуна свиток и внимательно всмотревшись в него, — Надо всё точно рассчитать, чтобы быть готовым к моменту, когда Влад выйдет на связь. — Думаю, нам надо найти способ задержать его, прежде чем мы доставим мальчика в безопасное место. Я согласно кивнул, и мы оба вернулись к изучению записей. Я взял в руки книгу, и понял, что это тот труд, откуда черпал информацию Гелу. Старый друг оставил пару закладок. Мне стало грустно. Гелу первым из нас нашел действенный способ, как расправиться с вампиром и в итоге именно на нем мы его и испробовали. Я собственноручно убил его. Да уж, память и в правду подобна острейшему ножу. Она ранит больно. Печально вздохнув, я отложил данный труд, и схватил другую книгу. Написана она была на греческом языке. В детстве меня обучали ему, теперь видимо пришло время вспомнить те давние уроки. Здесь упоминалось, что слабым местом вампира является его главное оружие — огромные клыки, которыми он разрывает человеческую плоть и пьёт кровь. Их надо попытаться выбить стригою, для того чтобы тот не смог питаться кровью, и в последствие, обезумев от истощения, умер. Я захлопнул книгу и помотал головой. Бред какой-то! Я слабо себе представлял, как можно выбить Владу зубы. Не кулаком же! Раздраженно отшвырнув от себя сие писание, я схватился за следующую книгу, в надежде, отыскать там что-то полезное. Едва начав чтение, я был отвлечен от своего занятия: — Слышали новости из села Арефу? Я оторвался от книги и посмотрел на Стефана. Вид у него был одновременно расстроенный и разозленный. Матэй же, не отводя взгляда от своего гримуара, сказал: — Еще нет. Но судя по твоему тону, вести как-то связаны с нашей основной проблемой. Что там случилось? — Куча трупов, вот что там случилось! — воскликнул Стефан, — За одну ночь, это чудовище погубило тринадцать человек! Тринадцать! Чертова дюжина! Он специально свои действия подстраивает под всеми принятые верования?! Разглагольствовать о любви Влада к позерству, я не хотел, поэтому помотав головой, вновь углубился в чтение. Матэй же протянул нашему юному другу манускрипт и сказал: — Помогай искать. — Что именно? — Все, что может помочь нанести вампиру вред. В труде, что я изучал в данный момент, было много того, что мы уже знали. Мне было известно про серебро, осиновые колья, чеснок и распятья. Но было тут и нечто новенькое: здесь указывалось, что вампира можно сжечь или утопить в проточной воде. Последнее мне казалось самым сомнительным, тем более, что при жизни Влад отлично плавал и вообще любил это дело. В памяти всплыл печальный эпизод, когда старший сын Влада и Элоны утонул. По прошествии нескольких часов, после этого грустного события, Влад сильно напился. Пытаясь хоть как-то вразумить нетрезвого Влада, я тогда услышал от него следующее: «Сам с легкостью реку бурную могу несколько раз переплыть, а сына не удосужился нормально плавать обучить!». Зато огнем можно попытаться расправиться с вампиром. — Матэй, иди-ка сюда. Колдун подошел ко мне, и я пальцем указал ему на определенные строки. — Можно сделать что-то наподобие огненной стены, — сказал я, — Если огонь может нанести ему вред, то он замешкается на пару секунд. — Я могу несколько улучшить твою идею. — Как именно? — Скоро узнаешь… …Через два дня Влад вышел на связь с Марией, с помощью своего ручного горбуна. В его записке сообщалось, что встреча состоится возле старой мельницы. Этот вариант рассматривался нами. Места для маневра там мало, но мы уже досконально продумали план действий. Недалеко от мельницы стоят несколько бараков, в которых обитают нищие и калеки. Ночью, когда будет происходить спасение мальчика из лап мертвеца, мы займем места бедствующих. Из окон одного барака место встречи видно как на ладони. Едва заметив приближение к Стефану, я подам знак остальным, и мы двинемся в их сторону. Мы должны дать фору Стефану, чтобы он, получив Александра в руки, успел ретироваться с ним и ускакать на лошади к моему дому. Мы же примем на себя удар, задержим Влада и его приспешников. Разумеется, Влад может последовать следом за Стефаном, но думается мне, услышав из моих уст неприятные для него новости, он отдастся собственной ярости и забудет об Александре. С утра, не привлекая внимания, мы занимались подготовкой: одни воины, переодетые под крестьян, привезли к мельнице дюжину бочек с маслом, другие же вывели людей из бараков и переправили их в город, а через некоторое время после них, к мельнице явился Матэй и подготовил все для того, чтобы выдать Стефана за мою жену. Дабы Влад, в случае чего, не обозлился на Марию, мы усыпим ее на момент встречи. Матэй заверил меня, что его зелье никак не повредит Марии и нашему ребенку. Пока возлюбленная будет в беспамятстве, Мона присмотрит за ней. В наших военных и стратегических навыках сомневаться не приходилось. Так что нам оставалось только ждать нужного часа… *** В ожидании момента истины, я не уставал удивляться иллюзии, воссозданной нашим другом чародеем. Осознавать, что возле стен мельницы стоит не Мария, а мой некогда оруженосец, было затруднительно, тем более что мой юный друг примерил на себя не только облик моей возлюбленной, но и ее повадки. Не будь я уверенным, что моя супруга спокойно спит в своей постели, я бы подошел удостовериться, а точно ли это не она. Отведя взгляд от Стефана, ожидающего появления нашего с Марией сына, я обернулся к колдуну. Тот, на протяжении всего вечера, что-то бубнил себе под нос. На все мои расспросы он отмахивался, давая тем самым понять, что я отвлекаю его от важного занятия. Припоминая его обещание, улучшить мою идею с огнем, я отстал от него. Надеюсь, что сюрприз Матэя, порадует меня. Рядом стоявший Айгору, хлопнул меня по плечу и рукой указал в сторону мельницы. Неведомо откуда, неподалеку от постройки, появилось две человеческие фигуры: женская и детская. Это были Настасья и Александр. Женщина, одетая в дорогие шелка и драгоценности, вела ребенка за руку. Но наступил тот момент, когда мальчик высвободился из схватки Настасьи и рванулся от фигуры красиво наряженной женщины в сторону своей, как ему тогда виделось, матери. Я подал знак, и воины, стараясь не шуметь, двинулись в направлении нашего юного друга который, сев на корточки, крепко обнял Александра, при этом подсунув ему под нос платок. Союзница Влада не обратила внимания на это его действо, но зато заметила нас. Настасья странно воскликнула и неожиданно перевоплотилась в чудовище, чем-то схожее с тем монстром, в которого превращается Влад. Он сделал её подобной себе, Настасья теперь вампирша. Хотя, я сомневаюсь, что она стала нежитью не по собственной воли. Она добровольно стала чудовищем. Я даже не удивлен этому, если честно. Гарпия не успела ничего предпринять, лучники выпустили горящие стрелы в бочки и те моментально загорелись. Матэй же, с помощью своего колдовства, разжег сей костер да небывалых размеров, как вширь, так и в высоту! Стена огня, ограждающая Стефана от Настасьи, была столь велика, что конца ее не было видно в ночной мгле! Казалось, наш кострище достает до врат самого рая! Раздался еще один страшный звериный рев. Влад собственной персоной оказался здесь. Разумеется, мы все ожидали его появления. Он приземлился рядом с Настасьей, принял человеческий облик, и посмотрел на огромную огненную стену. Взгляд его был разгневанным, но помимо этого в нем была решительность. Он ничуть не испугался данной преграды и явно был намерен пройти сквозь нее. Тогда-то я и понял, что огонь Владу не страшен. Колдун тоже это осознал, поэтому, решив во чтобы то ни стало, дать Стефану возможность скрыться, обрушил всю мощь данного костра на Влада и его приспешницу. Вампиры оказались захвачены в огненную воронку. Зрелище было волнительным. В этот момент, двое воинов, вместе с лошадьми, подоспели к Стефану и через мгновение пронеслись мимо нас в сторону Трансильвании. Понимая, что теперь мы имеем дело не с одним стригоем, а с двумя, я крикнул ему вслед: — Прячься в ближайшей церкви, до дома не успеешь добраться! — надеюсь, он услышал меня. Господи, помоги ему успеть скрыться в доме твоем! Матэй, поддерживая собственное колдовство, сильно вымотался, но тем не менее героически держался, стараясь, если и не убить, то хотя бы сильно покалечить наших врагов. Но как оказалось, все без толку. Если выживу, первым делом выкину ту книгу к чертовой матери с ее советами! Влад, вышел и огня. Он обернулся к огненному вихрю, и протянул руку Настасье, которая следом вышла из сей ловушки. Кожа обоих сильно обгорела, а от волос на голове и вовсе не осталось следа. Но им потребовалось меньше минуты, чтобы восстановить свою прежнюю внешность. Они еще раз подтвердили, насколько слуги сатаны стоят выше обычных смертных! Я достал из ножен серебряный меч и все рядом стоящие воины последовали моему примеру. Уж то, что этот металл может навредить вампиру, мы знаем наверняка. Матэю же я, кивком головы, велел вернуться в барак. Мне не хотелось, чтобы старик пострадал, потому что он полезный союзник, да и я к нему сильно привязался. Обратившись непосредственно ко мне, Влад заговорил: — Я так и знал, что она не сможет долго держать язык за зубами! — Она тут не причем! — не отклоняясь от первоначального плана, выставлять Марию невиновной в нашей затее, сказал ему я, — Это тебя она могла провести за нос, когда искала встречи со мной. Я же на её уловки не попался, хотя и сыграл под дурочка! Владу не понравилось сказанное мной. Его задело упоминание того, как долго мы обманывали его. Но он продолжил нашу беседу таким тоном, будто бы для него мои слова ничего не значат: — Как бы оно ни было, я думаю Марию давно пора научить послушанию. — Она больше не твоя забота. — В смысле? — В смысле: держись подальше от моей жены! Я продемонстрировал руку, на которой было обручальное кольцо. Сначала, Влад не сообразил в чем дело. Но сложив в голове два плюс два, он рассердился: его глаза стали алыми, а клыки удлинились, похожее произошло и с Настасьей, видимо она перенимает все чувства своего хозяина. Глядя на то, как рассвирепел вампир, я почувствовал странное удовлетворение. Я обыграл Влада, и он это понял. Понимая, что вот-вот начнется побоище, я не удержавшись, язвительно поинтересовался у некогда своего друга: — Неприятно, да, Влад?