Месть НЕ всегда холодное блюдо

У меня смешанные чувства… С одной стороны, я невероятно рад, что поделился с Настасьей своим темным даром. Эта прелестная во всех отношениях девушка стала для меня незаменимой помощницей и в некотором роде отдушиной за столь короткий срок. Но с другой стороны, я несколько разочарован. После принятия в себя частицы моей тьмы Настасья изменилась, и если её внешние изменения радовали мой взор, то об внутренних трансформациях я сказать такого не могу, Настасья будто бы лишилась частицы собственного «Я». Поначалу, после её обращения, я не замечал этого, но теперь, каждый раз меня передергивает, когда я слышу от неё обращение «хозяин» или «повелитель». И с каждым днем становится всё хуже и хуже. Куда делась волевая и самодостаточная Настасья? Неужели, привязка к моей сущности уничтожила в ней то, что так ценил я? Не только я остался не до конца довольным данным событием. Григорий Вакар всячески сторонился Настасьи, да и вообще все чаще запирался в своих своеобразных покоях, явно опасаясь за собственную шкуру. Моему маленькому сыну, новая Настасья тоже пришлась не по душе: мальчик рядом с ней излучал тревогу. И когда я увидел, какими голодными глазами моя невеста пожирает его, я понял, что страхи Александра не безосновательны. Но я был уверен, что новоиспеченная вампирша не испробует крови моего сына. Она не пойдет против моей воли. Да и к тому же, она насыщается до отвала! Если так пойдет и дальше, мне придется вводить определенную квоту на кровь! Например: не более двух человек в месяц. Но это подождет. Сейчас я был занят составлением письма для Марии. Я несколько раз менял свои намерения, посему вокруг моего стола валялось множество скомканных листов бумаги. Я не мог решить, в каком месте назначить встречу, да и не всегда мне нравился тон обращения к моей бедной женушке. Я недовольно поморщился, скомкал очередное послание и выкинул его через плечо. Моё красноречие меня сегодня подводит! Я подтянул к себе чистый лист пергамента и, макнув перо в чернильницу, стал писать: Мария, Жемчужина моего сердца! В прошлый раз ты продемонстрировала готовность следовать моим правилам, что не может меня не радовать. Надеюсь, ты и впредь будешь придерживаться этой политики. Мне бы не хотелось вновь разочаровываться в тебе, любовь моя. Если ты всё же рискнешь нарушить наше соглашение, помимо злости, я испытаю дичайшую боль. Иногда мне думается, что ты испытываешь истинное наслаждение, терзая моё и так израненное сердце. Поэтому прошу, избавь меня от этих страданий, довольствуйся теми, что ты уже принесла! Ты — моя главная слабость. Я с ума схожу по тебе, моя дорогая. Я готов ради тебя на всё. И ты, Мария, это прекрасно знаешь. Посему, я надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь, что для всех будет лучше, если мы воссоединимся. Нам будет гораздо лучше вновь стать семьей. Понимаю, что со стороны я выгляжу жалко, но я не знаю, какими еще словами убедить тебя! Я облокотился на спинку кресла и перечитал написанные мною слова. Кажется, я вновь дал излишнюю волю своим чувствам. Но, может быть, так даже лучше? Кто знает, может эти строки заденут струны души моей возлюбленной, и она откликнется на предложение навечно стать моей? Ведь она испытывает ко мне не только ненависть и презрение. Я знаю это. Ах да, чуть не забыл написать о самом главном: Касаемо места встречи: я долго думал и решил, что лучше будет встретиться у старой мельницы, что уже давно не действует. Мы прибудем туда после полуночи. Будешь хорошо себя вести, моя милая, эта встреча продлится дольше, чем предыдущая. Так что верно расставляй приоритеты.

Твой горячо обожающий и желающий тебя супруг, Владислав Дракула.

Я вновь прочитал написанные строки и невольно закатил глаза. Нет, я всё же перегнул палку. Не стоило мне так лебезить перед Марией, выпрашивая милость от нее. Но переписывать послание мне, честно говоря, было уже лень. Свернув лист, я перевязал его лентой. Надо сказать моей невесте, чтобы передала послание Игорю, а тот в свою очередь позаботится, чтобы письмо попало в руки адресата. Едва превратив Настасью в вампиршу, я осознал, что между нами выстроилась особая связь. Я чувствовал свою невесту: знал, где она находится; знал, какие чувства охватывают ее. Силой воли я мог общаться с ней на расстоянии. Это было очень удобно. Мысленно взывая к Настасье, я велел ей немедленно явиться ко мне. Однако, я не получил отклика. Моя невеста проигнорировала мой указ. И понять, что ей помешало среагировать, я не мог. Сознание моей невесты словно бы оградилось от меня и сосредоточилось на чём-то ином. Я был озадачен. Настасья точно была цела и невредима, я чувствовал это. Тогда что за чертовщина с ней происходит? Быстро определив, где находится вампирша, я немедленно направился туда. Это был небольшой закоулочек моего замка, ничем не примечательный. Что она там вообще делает? Прибыв на место, я запрокинул голову и устремил свой взор на потолок. Настасья, в демоническом виде, свисала с одной из балок, а рядом с ней висело что-то напоминающее кокон громадной личинки, с которого стекала и капала отвратительная слизь. Вампирша, заботливо вертела его в руках, и чем-то походила на паука, заворачивающего в паутину свою жертву. Зрелище было тошнотворным! Но почему-то оно завораживало меня, и я не мог оторвать взгляда от бугристого зеленоватого кокона. Тем не менее, мне нужны были объяснения. Я окликнул свою невесту: — Настасья! Она никак не отреагировала на мой возглас. Настасья, словно подверженная какому-то инстинкту, несколько раз прокрутила кокон вокруг оси, потом, внимательно осмотрела его и, заметив неровность, изрыгнула из себя поток желчи на то самое место. Меня передернуло. Я стал догадываться, что это за таинственный кокон. Внутри него детеныш. Наш вампирский отпрыск. Только вот у меня в голове не укладывалось, как такое могло получиться! Обычной женщине нужно девять месяцев вынашивать ребенка в собственном чреве, прежде чем он появится на свет, а тут…. Какие еще сюрпризы мне предстоит постичь в своем бессмертном существовании?! Я хотел вновь позвать Настасью, но из моего рта не вырвалось и слова. А моя невеста тем временем прекратила своё странное занятие и посмотрела мне в глаза. В её взоре, наконец, проявилось осмысление. Настасья спрыгнула с балки на пол, приняла человеческий облик и, внезапно разрыдавшись, бросилась ко мне в объятия. Творится какое-то безумие! Поглаживая плачущую и стонущую Настасью по спине, я не сводил взгляда с оставленного ею кокона. Что именно ее огорчило? — Он мертвый, — сухо ответила она на мой не озвученный вопрос. Я пожал плечами: — Видимо у двух вампиров-мертвецов, не может родиться живой ребенок. Едва последний звук слетел с моих губ, Настасья разрыдалась еще сильнее. Я пожалел о своих словах, надо быть с ней сейчас мягче. Надо приласкать мою невесту. Прижав Настасью к себе сильнее, я стал успокаивать ее: — Ну-ну, радость моя, я обязательно что-нибудь придумаю. Ты же знаешь, я выдающаяся личность. Успокойся. Всё будет хорошо. — Мой повелитель… — Мы найдем выход из этой ситуации. Ты же мне веришь, да? — Верю, мой господин. От истерики Настасьи не осталось и следа, и она счастливо замурлыкала. Кажется, я начинаю понимать, что чувствовали окружающие, когда у меня резко менялось настроение…Недоумение. Моя невеста страстно поцеловала меня в губы и нежно провела руками по моему торсу. Ее ладони опустились ниже и я, понимая намерения Настасьи, поспешил отстранить ее от себя. Сейчас мне было не до любовных утех. Хотя чуть позже, можно будет и предаться им, тем более что после превращения Настасья стала весьма похотливой особой. И это меня здорово заводило. — Милая моя, возьми это письмо и отдай его Игорю. Он знает, что делать, — вампирша покорно взяла из моих рук свиток. На ее лице, на мгновение, проявилось недовольство, но оно быстро скрылось. Настасья ревновала меня к Марии. Несомненно. И куда сильнее, нежели раньше. Это может быть опасно для моей жены. — Будет исполнено, мой господин. Настасья быстро чмокнула меня в щеку, радостно закружилась по комнате, а после выпрыгнула в окно, отправляясь выполнять мое поручение. Я шумно выдохнул и вновь посмотрел в сторону злосчастного кокона. Мне было любопытно узнать, что он содержит внутри себя. Я не рискнул посмотреть на детеныша при Настасье, боясь очередной истерики. Но сейчас-то мы с ним наедине. Ступая по колонне, я поднялся к самому потолку и, переступив на балку, повис вниз головой. С минуту я глядел на эту своеобразную личинку, прежде чем подтянуть её к себе поближе. По форме она напомнила мне каплю. Оболочка же ее оказалось очень мягкой и податливой, я без особого труда разорвал ее. Я отбросил в сторону сгусток желчи, слизи и неведомо чего еще, и продолжил копаться в коконе. Мои пальцы проникали все глубже в недра личинки, пытаясь нащупать детеныша. И наконец, я наткнулся на нечто твердое. Расширив проделанное отверстие, я смог рассмотреть создание, чем-то похожее на летучую мышь под названием нетопырь. Однако присмотревшись внимательнее я понял, что сие существо похоже на миниатюрную копию того демона, в которого я превращаюсь: у него также имелись крылья, острые когти, длинные клыки и хорошая мускулатура. Глаза у этого младенца были огромные, круглые, на выкате. Выглядел он довольно жутко. Вид обычных детей, мне пока привычней. Вампиреныш и вправду был мертв. Никаких признаков того, что он жив, не наблюдалось. Не знаю, расстроен ли я этим фактом или нет. Но что-то отеческое по отношению к этому созданию у меня имеется, ибо перед уходом я позаботился о том, чтобы как-то заделать дыру, образовавшуюся в коконе. *** Со всей ответственностью заявляю: я — идиот! Как я мог не заподозрить ничего?! Почему эта женщина умеет усыплять мою бдительность?! Что это у неё за дар такой?! Лучше бы вместо этого, она любила покоряться воле своего законного супруга! Проклятая Мария, вновь меня предала! Дрянь! Но если она думает, что и в этот раз ей всё сойдет с рук, то она серьезно заблуждается! Я не знаю, что я с ней сделаю, как только мои руки доберутся до нее! Я приземлился рядом со своей невестой, которая яростно шипела на моих врагов, создавших огромную по величине огненную стену. Неужели эти олухи подумали, что тому, кто воюет под знаменами сатаны, страшен какой-то жалкий костерок?! Мы же выходцы из ада! Я вознамерился пройти сквозь эту преграду и силой вернуть Александра обратно, но внезапно оказался захвачен в огненный вихрь. Нет, как только выпадет шанс, я сверну их помощнику-колдуну шею, оторву ему голову и выставлю её на пике! Я чувствовал, как огонь начал жечь мою кожу, но при этом не ощущал острой боли. Так, всего-навсего легкое покалывание, оно даже было немного приятным, словно бы, после морозов, я окунулся в лохань с теплой водой. Я взглянул на Настасью, она походила на обугленное дерево. Как и мне, ей было абсолютно плевать, что ее кожа покрылась волдырями и почернела под действием огня. — Ох, эти жалкие попытки остановить нас сильно раздражают! — воскликнула моя невеста, топнув ножкой. — Не волнуйся, дорогая, мы им доступно объясним, что они — полные кретины! — Мой хозяин может не сомневаться в том, что я буду очень стараться донести до них эту мысль! Я сделал шаг и выбрался из огненной западни, после чего подал руку своей невесте, будто галантный рыцарь, помогающий даме перейти препятствие. Буквально сразу же, у нас обоих, начался процесс восстановления: ожоги превратились в гладкую и чистую кожу, а волосы на голове заново отросли. Как будто ничего и не произошло. Мои враги были раздосадованы, но не особо удивлены. Габриэль выступил вперед, с оружием наготове. Воины, что присоединились к нему в борьбе со мной, повторили его действие. Я закатил глаза. А говорили, что я позер! — Я так и знал, что она не сможет долго держать язык за зубами! — сказал я Габриэлю, который тут же отрицательно замотал головой. — Она тут не причем! Это тебя она могла провести за нос, когда искала встречи со мной. Я же на её уловки не попался, хотя и сыграл под дурачка! Обязательно было тыкать меня носом в то, что Мария изменяла мне буквально перед моим взором, а я этого не замечал?! В голове вновь всплыл тот их поцелуй, что раскрыл мне глаза. Я раздраженно дернулся. Сейчас не время предаваться воспоминаниям! — Как бы оно ни было, я думаю, Марию давно пора научить послушанию, — Владимир с Василикой недостаточно часто пороли Марию в детстве, видимо, им мешал это сделать её папаша Александру. Думаю, еще не поздно выбить из неё всю дурь! — Она больше не твоя забота. Я насмешливо приподнял брови. Какие глупости, говорит мой некогда лучший друг: — В смысле? — В смысле: держись подальше от моей жены! Габриэль поднял руку, и я увидел, как на ней сверкнуло обручальное кольцо. Сначала я даже растерялся: я никак не ожидал подобного расклада. Но потом ощутил, как каждую клеточку моего мертвого тела заполняет ярость. Этот сукин сын посмел назвать МОЮ ЖЕНУ своей собственностью! Габриэль победно усмехнулся: — Неприятно, да, Влад? Эти слова стали последней каплей, в чаше моего терпения. Надоело быть милосердным! Никого сегодня не пощажу! Всех ждет кровавая расправа! Я, зарычав от злобы, перевоплотился в демона. Взмахнув крыльями, я оторвался от земли и поднялся в воздух. Я хотел налететь на Габриэля сверху, схватить его, взмыть вместе с ним в небеса и оттуда сбросить на землю, дабы все содержимое его черепной коробки оказалось снаружи! Но он оказался достаточно проворен. Габриэль кувыркнулся в сторону, и мои когти схватили пустой воздух. Когда я подлетел к нему вновь, он взмахнул мечом и нанес им порез. На руке образовалась рана, которая немедленно стала затягиваться. Своим сопротивлением он только ухудшает собственное положение! Может начать разделываться с его союзниками? Это выбьет его из колеи, и он потеряет сноровку. Смерть Гелу Нану же сломила его тогда. Я подхватил неизвестного мне мужчину и впился зубами ему в горло. Разорвав несчастному всю глотку, я бросил его тяжелое тело в двух воинов, что помчались в сторону моей невесты, которая раздирала брюшную полость незадачливому лучнику, выстрелившему в нее. Тело убитого сбило с ног воинов. Настасья оседлала одного из них верхом и, прокусив мужчине шею, принялась высасывать из него горячую кровь. Затем, она переключилась на второго, который едва успел подняться на ноги. Что же, пусть моя прелесть в лишний раз полакомится! Опустившись обратно на землю, я перевоплотился в свой привычный облик и начал глазами искать Габриэля. Какой-то сопляк в это время попытался ударом меча снести мне голову, но я перехватил руку на полпути и когтями разорвал его шейную артерию. Несмотря на воцарившийся запах крови, я не был опьянен им. Единственное, чего я сейчас по-настоящему желал, это прикончить Габриэля Ван Хельсинга и закончить наше с ним противостояние раз и навсегда! У этого негодяя было схожее желание. Он повалил меня на землю, и лезвие его меча уперлось мне в грудь. Габриэль даже сумел проломить мне грудину, и меч на пару миллиметров вошел в мое сердце. Как же мне надоело, что он вечно норовит пронзить меня насквозь! Нашел бы уже другой способ! Я решил ударить его кулаком в шею, намереваясь попасть в кадык, сломать гортань и тем самым отправить на небеса. Но Габриэль успел отпрянуть и в итоге получил удар в челюсть. Как ни странно, хруста кости я не услышал. Крепкий засранец! Габриэль попытался завершить начатое и уже схватился за рукоятку меча, но я оттолкнул его от себя ногой и он вместе со своим оружием отлетел назад. Я склонился над ним и схватил его за горло: — Ты глупец, раз подумал, что я смирюсь и отдам ее тебе! — У меня такое чувство, что я когда-то слышал нечто подобное! — с трудом прошипел Габриэль, — Повторяй это чаще! Мне нравится твое бессилие! Мне оставалось лишь чуть-чуть надавить, чтобы удушить его! Но, внезапно, меня проткнули мечом со спины. Я оказался буквально насажен на серебряное лезвие. Как я мог не заметить, что ко мне подкрались сзади? Скосив глаза, я узрел изуродованное лицо Айгору Ореля. Затылком я ударил его, и он отшатнулся от меня. Чтобы вынуть застрявший во мне меч, который начал приносить неудобства, мне пришлось протолкнуть его через себя. Достав его и отшвырнув в сторону, я посмотрел на место, где только что лежал Габриэль. Его там уже не было. Он будто бы испарился! Я обернулся назад, дабы посмотреть на мужчину, который спас шкуру Габриэля, и заметил, что Айгору сцепился в схватке с Настасьей: они катались по земле, стараясь ранить друг друга. Я уже собирался помочь невесте разобраться с этим мужчиной, но кто-то из лучников пустил мне в грудь несколько стрел. Раздраженно вытащив их из себя, я подоспел к глупцу и воткнул наконечники стрел ему в глазные яблоки. Больше он не сможет метко стрелять, потому что никогда не увидит солнечного света! Но мое отвлечение в итоге сыграло со мной злую шутку. Развернувшись с намерением все же прийти на выручку Настасье, я увидел, как Габриэль скинул мою невесту с Айгору и, взяв кинжал в руку, с размаху, вонзил ей его прямо в сердце. Вампирша выгнулась дугой и закричала от охватившей её боли. Я, ощутив ее муку и страх, согнулся напополам и завыл вместе с ней. Во мне зародилось странное чувство потери: связь, образовавшаяся между мной и Настасьей, начала меркнуть, можно сказать, таять, будто снег под жаркими лучами. Я не подумал о том, что ранение серебром может быть опасным для Настасьи. Она может обратиться в прах! Мне надо спасти её, пока не поздно! Я мог бы с легкостью разорвать всех присутствующих на мелкие кусочки и уйти с поля брани победителем, но ради своей помощницы, которая шла на различные ужасы, чтобы помочь мне, я решил отступить. Габриэль взял топор и вознамерился отрубить моей невесте голову, но я, вонзив когти ему в грудь, с силой оттолкнул его в сторону, и он отлетел от нас на несколько метров. Быстро вынув из Настасьи кинжал, я подхватил ее на руки и, приняв демоническую форму, поспешил скрыться. Я хотел добраться до замка и там оказать Настасье помощь, но вскоре понял, что лишь потерял драгоценные минуты. Неловко приземлившись возле реки, я уложил девушку на траву и склонился над ней. Я обхватил лицо своей невесты ладонями и буквально приказал ей: — Не вздумай меня покидать! — Так больно, Влад! — она вновь обратилась ко мне по имени, казалось, что ее настоящая натура пробилась сквозь демоническую сущность. — Держись, прошу тебя! Настасья посмотрела на меня с мольбой. Она хотела еще пожить. Она надеялась на то, что я помогу ей. Но я не знал как! Я перевел взгляд на ее рану и с ужасом увидел, что оставленный от серебряного оружия след и не думал затягиваться, он лишь чернел. Настасью охватили конвульсии. Я, клыками разорвав вены на кисти своей руки, поднес ее к губам вампирши, рассчитывая на то, что сила крови поможет ей излечиться. Но бедная Настасья даже не могла ее проглотить! Ниточка, что была между нами, с каждой секундой становилась все тоньше и тоньше. Из моего горла вырвался печальный стон. Я понимал, что ничего не могу изменить! Моя Настасья умирает. Во второй раз. — Влад, прошу тебя…. Позаботься о НАШЕМ ребенке. Он необычный…. Но НАШ. — Настасья, радость моя, я клянусь тебе, что найду способ воскресить его. Хоть через сотню лет, но найду. Обещаю! Она с трудом улыбнулась, ее серо-голубые глаза закатились, и я ощутил, что наша связь окончательно оборвалась. Я судорожно приподнял тело Настасьи, впился поцелуем в её губы и горько заплакал. За сегодняшнюю ночь я потерял многое. Но больше всего я сожалел именно об Анастасии. О женщине, что сумела разглядеть под маской демона, меня настоящего. О женщине, что полюбила меня, не смотря ни на что. Оторвавшись от её губ, я словно ребенок понадеялся, что вот сейчас Настасья откроет глаза и скажет мне, что с ней все в порядке. Но это не сказка, о спящей красавице — это суровые реалии моего существования. Настасья уже никогда не очнется. Тяжко вздохнув, я опустил Настасью обратно на траву. Отойдя от покойницы на пару метров, и перевоплотившись в огромного волка, я лапами принялся быстро рыть сырую почву. Земля летела в разные стороны, я с завидным рвением вырывал могилу для Настасьи, пока, наконец, у меня не получилась глубокая продолговатая яма, чем-то напоминающая траншею. Выпрыгнув из свежей могилы и вновь став человеком, я подошел к Настасье. К горлу подступил ком. Как же мне жаль расставаться с ней, с моей красавицей и советчицей! Она не заслужила такой печальной участи. Её ожидает худшее… сам ад. Подняв тело девушки, я отнес его к яме и уложил на дно. Напоследок взглянув в неподвижное лицо, я принялся закапывать её. Сначала под землей скрылись ее ноги, затем туловище, после грудь и плечи. Когда же на ее лицо в первый раз упала земля, я ничего не почувствовал, но когда это произошло во второй раз, что-то внутри меня щелкнуло. Это неправильно! Меня передернуло от ужаса происходящего. Я не должен ее зарывать в землю, словно псина свиную кость! У нее должны быть нормальные похороны! Я спрыгнул обратно в яму. И вновь раскидав вокруг почву, высвободил свою невесту из-под этого груза. Ох, прости меня, моя милая Настасья, я просто был расстроен и не понимал что творю. Но теперь я вновь осознаю всё и сделаю так, как надо. Я должен достойно отплатить Настасье за светлое чувство, что она мне подарила. Я должен попытаться помочь ей избежать геенны огненной. Я должен позаботиться о спасении ее души. *** — Уходи, нечистый! — У меня к тебе дело. — У нас с тобой нет никаких общих дел! — жестко отпарировал мне в ответ мой собеседник, — Так что уходи! Не желаю тебя видеть и слышать, прислужник сатаны! Именем Господа, заклинаю: убирайся! Спор проходил возле дома священника Аврамия. Я пришел к своему сыну с просьбой отпеть Настасью и помочь мне похоронить её. Понятное дело, ему совсем не нравилась мысль отпевать сообщницу злодея и к тому же вампиршу. Но я не собирался отступать. Я опечалено посмотрел на завернутое в саван тело моей помощницы, которое я держал на руках. Габриэль убил не Настасью, а вампиршу сидящую в её теле. Настоящий убийца Анастасии – я. Мне не стоило подвергать её опасности. Мне надо было беречь эту женщину, как драгоценность. Но мой проклятый характер и мои амбиции не дали мне этого сделать. И вот она мертва…. — Просто проводи её в последний путь, умоляю тебя. Я все остальное уже подготовил. Я даже могилу выкопал. Там, возле реки. Пожалуйста, сынок, не отказывай мне. Сжалься над ней, — я опустился на колени перед ступенями, — Анастасия умерла, она уже не сможет вернуться. Для нее в этом грешном мире все закончилось. Но её душе еще предстоит испытание. Попытайся спасти её. Молю тебя. Чем скорее ты это сделаешь, тем будет лучше для неё. Аврамий отошел от окна и исчез из виду, я же продолжил уговаривать его, надеясь, что он все еще меня слышит: — У Настасьи была безрадостная жизнь, и я воспользовался этим, чтобы соблазнить её и запутать в своих сетях. Дай ей хотя бы шанс не попасть в пучину ада, Влад! — я специально назвал сына его мирским именем, — Если тебе не жаль ее, то пожалей хотя бы меня. Если, конечно, у тебя еще остались хоть какие-то чувства к своему несчастному отцу! Я крепче прижал к себе холодное тело моей невесты и поцеловал её в лоб. Я был привязан к Настасье, но даже сам не догадывался насколько сильно. Вот так всегда: что имеем, не храним, а стоит потерять, так сразу плачем. Надеюсь, Настенька простит меня за всё… Дверь отворилась, и предо мной предстал мой сын, в полном облачении священника. На плече у него висел мешок, в который он, видимо, положил все самое необходимое для ритуала. Я позволил себе слабо улыбнуться. Все же мой сын склонен к состраданию: — Спасибо, сынок. Спасибо. Аврамий протянул руки вперед и сказал: — Передай её мне, — я поднялся на ноги и сделал, как он того попросил. После этого он задал мне вопрос, — Где-то место, о котором ты сказал? — К западу отсюда. Недалеко. Могилу не пропустишь. — Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, дабы Господь услышал меня и простил Настасье её грехи. Будем надеяться, что Бог смилуется над ней и возьмет её в своё царство. Но я заклинаю тебя, отец, — голос сына задрожал, — Не приходи ко мне больше. Никогда! Это единственная твоя просьба, которая будет мною выполнена. После этого, я не буду помогать тебе. А теперь…, уйди. Не хочу тебя видеть. Слишком больно.