Любовь — убийственная штука

Коридор, который вёл в зал голосвязи, где проходили сеансы общения с Верховным Лидером, был длинным и узким. На контрасте с просторным и величественным залом, он мог бы даже вызвать приступ клаустрофобии. От дверей, ведущих в эту нелепую комнату, до места, где появлялась тёмная призрачная фигура, шёл узкий помост. Если бы Хакса попросили прикинуть размеры, то он бы предположил, что от входа до противоположной стены, где располагалась охрана, примерно пятнадцать метров. Генерала удивляла необходимость в таком огромном зале, не говоря уж об охране. Можно подумать, кто-то бы решился перечить Лидеру Первого Порядка — существу, которое контролировало мистическую Силу и могло задушить лишь усилием мысли. Разве недостаточно сдерживающий фактор? Какому идиоту взбредёт в голову врываться в личный зал аудиенций Лидера, взламывать систему связи и докучать ему? Впрочем, таков уж был дизайн комнаты, и Хакс не собирался его обсуждать. Во всяком случае, не вслух. Его обязанностью было подчиняться и не задавать вопросов, если дело касалось Верховного Лидера. Хакс вышел из зала после очередного сеанса связи. Он был рад вновь оказаться в хорошо освещённом месте и бодро шагал по коридору, позволив себе наконец дышать свободно. Хаксу нравились эти прогулки, хотя, на первый взгляд, в них не наблюдалось пользы. Но пока он шёл обратно, успевал успокоить нервы и сосредоточиться на новых целях. Инженерный отдел отстаёт от графика. В стычке потеряли несколько взводов — нужны новые штурмовики. И необходимо заменить консоли, у которых была неудачная «встреча» со световым мечом Кайло Рена. Что касается Рыцаря Рен, также присутствующего на аудиенции, то Хакс его проигнорировал. Говорили они меж собой лишь по необходимости. За пределами зала голосвязи всё всегда было одинаковым: напряжение, односложные фразы, приказы или обмен информацией. Никто из них не искал компании другого. И оба были бы рады никак не взаимодействовать до следующей встречи со Сноуком. И это было одной из причин, по которой Хакс был шокирован, когда вдруг ощутил, что ноги его не слушаются. Он застыл, ненадёжно балансируя на кончиках пальцев одной ноги и на каблуке второй. Первый порыв — сопротивляться этим невидимым путам, удерживающим его на месте. Затем он решил взглянуть вниз, чтоб удостовериться, что всё ещё не способен двигаться. И тут понял, что не в состоянии наклонить голову. Она была зафиксирована незримой силой. Оставалось лишь смотреть вперёд в ожидании. Впрочем, Хакс не оставлял попыток освободиться и вовсю извивался, когда услышал, как за спиной закрылись бронедвери. Звук шагов по блестящему, гладкому полу. Он должен был догадаться, что это Рен. Хакс рванулся, чтоб посмотреть ему в лицо, обругать за дерзкое применение своей странной магии. Он считал это недопустимым даже по отношению к младшему офицерскому составу или штурмовикам, которые раздражали Рена, а уж подобная ситуация совсем выходила за рамки. Хакса одолевало горячее желание развернуться и как следует врезать обидчику. Шаги замерли, и Хакс ощутил непривычное тепло позади. Как близко находился Рен? Хотелось посмотреть через плечо и проверить, но шея не слушалась. Ситуация была на редкость дискомфортная. Но он всё-таки попытался рявкнуть: — Р…н… Отлично. Значит, его язык и челюсти тоже контролировались Реном. Интересно, что ещё он мог контролировать? Его лёгкие? Сердце? Мозг? Гнев вдруг сменился страхом, когда Хакс осознал, что Рен вполне способен устроить ему аневризму, даже не пошевелив пальцем. — Генерал, — промолвил Кайло наконец. Хакс старался игнорировать тепло за спиной. Он сосредоточился на голосе Рена. Голос казался непривычным. Более хриплым. Мягким. Возможно, причина была в том, что Рен говорил тихо. Также слышалось какое-то сопение, и Хакс надеялся, что Рен не простужен. Не хватало ещё, чтоб он над ним сопли распускал. Хаксу очень хотелось ответить. Как-нибудь дерзко и остроумно. Но вышел лишь поток придушенных звуков сквозь сжатые зубы: — Р…я…б Краем глаза он уловил движение. Длинные гибкие пальцы приближались к лицу. Хакс изо всех сил пытался избежать прикосновения. Он видел раньше, как Рен читал мысли. И понимал, что именно сейчас произойдёт. До этого Хакс не сталкивался с Силой непосредственно на себе и не знал, как защититься, но у него было чувство, что сперва Рен «услышит» самую доминирующую мысль. Что же, даже если противник настолько превосходит его, он будет «огрызаться». Отвлечь или оглушить нападающего, чтоб освободиться или поспешно ретироваться. Хакс приложил максимум усилий, чтоб наполнить разум образами, которые заставят Рена отступить. Он сосредоточился на зверствах, свидетелем которых был в симуляциях боевых действий. Кажется, это сработало. Рен, заколебавшись, слегка отдёрнул пальцы. Если бы Хакс владел своими губами, он бы ухмыльнулся. Он напрягся и подкинул ещё больше жёстких и отвратительных картинок, в надежде, что Рен не захочет сквозь них пробиваться и разорвёт контакт. А потом случилось это. Рен до него дотронулся. Пальцы коснулись виска с волнующей и совершенно неуместной мягкостью. Это не должно ничего означать. При других обстоятельствах виновные уже бы шли под трибунал. Но тут всё происходило так быстро, а Хакс даже увернуться не мог. Он напрягся; из-за волнения было сложно сосредоточиться на нужных мыслях. Ощущая лёгкое покалывание вдоль позвоночника и в плечах, не в силах пошевелиться, Хакс обрёл некую сверхчувствительность. Пальцы Рена. Ритм его дыхания. И да, видимо, Рен снял свой дурацкий шлем, потому что шумные вздохи ничто не приглушало. Тепло просачивалось сквозь одежду и попадало, такое ощущение, прямо на кожу. Рен был приблизительно на пять сантиметров выше Хакса, на семь — если был в шлеме, и на все восемь, если надевал капюшон. А сейчас он казался вообще огромным. И от его сопения над левым ухом у Хакса мурашки по спине забегали. Более того, Хакс мог бы поклясться, что чувствует, как Кайло буквально сверлит его взглядом, и это бесило неимоверно. Хакс невольно задержал дыхание, когда пальцы Рена скользнули от виска к уху. Хакс сосредоточился на том, что рука Рена дрожала. Магистр был как ребёнок, который пытался узнать грань допустимого — что можно и что нельзя. И жаль, что своей тупой башкой он не понимал, что ситуация давно вышла за пределы дозволенного. Кайло продолжал, неуверенно запустив пальцы в волосы Хакса: — Вопреки всем вашим стараниям, вашему званию, вашим тренировкам, вы не сможете сопротивляться мне. Хакс же отчаянно хотел стряхнуть ладонь Рена, которая уже спустилась к шее. Наконец лицо Рена попало в поле зрения. Конечно, это был не первый раз, когда Хакс видел его без шлема: длинное, с непропорционально большим носом, усыпанное родинками, в обрамлении волос, которые были гораздо длиннее допущенных по уставу. Однако то, как он смотрел, привлекало внимание. Рен избегал прямого контакта с глазами генерала, являя тем самым какое-то неуместное смирение. Бегающий взгляд Кайло едва задерживался на его лице. И это было странно, учитывая доминирующую позицию магистра. Меж тем Рен продолжал, всё ещё говоря вполголоса: — Вы ведёте себя несоразмерно своим силам. И хотя опасность ещё не миновала, Хакс вдруг ощутил себя почти в безопасности. Рен откровенно нервничал: старался не допустить, чтоб его услышала охрана, ладонь, которой он ещё раз провёл по волосам, дрожала. Чем бы это ни было — местью, злорадством или экспериментом, — не похоже, что закончится всё насилием. Хотя это стало слабым утешением, после того, как Рен, наконец, слегка склонив голову, уставился прямо ему в лицо и, не скрывая волнения, погладил генерала. При этом он громко дышал, кривил и покусывал губы, пугливо стреляя глазами. Великий Кайло Рен подчинил его таинственной силой для того, чтоб ворошить волосы и нашёптывать пустые угрозы? Если это было целью, то выглядело очень странно. Казалось, что Рен испытывал мало удовольствия от своих действий. Но почему тогда он это делал? Хакс подумал, как он накинется на Рена, как только освободит свои конечности. — Стоп, — сказал Кайло упреждающе. — Вы же понимаете, что не соперник мне. Он был суров в своих словах, хотя его тело говорило об ином. Хакс проанализировал ситуацию, предприняв усилия, чтоб ход его мыслей остался недоступным. К счастью, Рен не уловил его размышлений, а продолжил: — Вы понятия не имеете, как тяжело мне сдерживаться. Но почему же тогда он столь нерешителен? Будто хотел убедить в сказанном самого себя прежде всего. Хакс снова попытался прервать связь. Воскресил в памяти воспоминания о строевой муштре, когда командир кричал на него. Это была не самая жёсткая сцена, но она была резкой, агрессивной и шумной, так что Рен вздрогнул и слегка отшатнулся. — Прекрати, — прошипел он фамильярно. Протянул руку и, взяв Хакса за подбородок, развернул к себе. Теперь они находились лицом к лицу, хотя Рен по-прежнему избегал смотреть Хаксу в глаза. Очевидно, Рен был в полном смятении, но складывалось впечатление, что это ещё не всё. Кайло хотел что-то — сказать или сделать, — но колебался. Неизвестность и любопытство сводили Хакса с ума даже больше, чем палец Рена, который касался его губ. — Тихо, я пытаюсь… Пытается что? Чего он добивается? В этом не было никакого смысла. Хакс задался вопросом, сможет ли он испугать Рена, если попытается укусить его за пальцы. Это выглядело унизительно, но другого выхода он не видел. Рука Рена скользнула вниз, и Хакс попробовал переключиться на мысли, которые не дадут повода магистру придушить его. Он вспомнил, как однажды истребитель чуть не врезался в мост, и страх тогда настолько охватил его, что он испытал порыв приказать стрелкам сбить махину, прежде чем она врежется в них. Рен прищурился, пальцы обхватили горло Хакса. — Прекрати! Ещё одно похожее воспоминание, и Рен почти сразу ослабил хватку. Тыльной стороной дрожащей ладони он погладил подбородок Хакса, будто пожалел о содеянном. — Ты не можешь сопротивляться мне. — Голос Рена прозвучал нервно, взлетев на несколько октав. Вцепившись Хаксу в воротник, он произнёс: — Ты знаешь, что не способен выиграть, поэтому…позволишь… позволишь мне… Ого. Глаза Хакса невольно расширились. Это его напугало. Даже больше, чем вероятность быть убитым. Он никогда не сталкивался с таким развитием событий и не был готов. Он никогда даже не предполагал, что у кого-то хватит дерзости применить к нему Силу и принуждать к чему-то. Он знал, что подобное происходило с другими, но никогда не представлял, что сам может стать целью. Что когда-нибудь он будет так слаб, что станет жертвой. И всё же, почему Рен колебался? Не похоже было, что он был средоточием моральных ориентиров. Он мог убить всякого, кто становился на его пути, или превратить их мозги в кашу. В чём же дело? Каков сценарий ситуации? Хакс воскресил в памяти занятия по поведенческому анализу: преступники, чьи поступки были основаны на ритуалах или воспроизведении своих фантазий, не действовали (не могли действовать), пока не достигали идеала. Позволишь мне. Хакс вспомнил напряжение в голосе Рена. Да, он верно предположил. Кайло ждал разрешения. И если он продержится достаточно, будет сопротивляться, то, возможно… Хакс сфокусировался на мысли: «Нет. Я не хочу». — Тебе понравится, — упорно нашёптывал Рен. Хотел бы Хакс знать, кого из них он убеждает в этом. Кайло снова запустил пальцы ему в волосы: — Я чувствую, тебе нравится, когда я так делаю. Не имело значения, нравилось ли ему это первое за долгие годы прикосновение другого человека, не считая бесчисленных рукопожатий. Но он попробовал снова, выдав поток сумбурных мыслей: «Мне не нравится, я не хочу. В этом нет смысла. Почему ты…» — Потому что ты ведёшь себя как ёбаный недотрога. А теперь… теперь тебе лучше перестать лгать мне, генерал, иначе… иначе… Это звучало так по-детски, что если бы Рен не удерживал Хакса неподвижно, угрожая и лаская одновременно, то генерал бы рассмеялся ему в лицо. Возможно, если бы он смог показать Рену, как нелепо выглядит его поведение, то тот бы отступил. Но тут широкие трясущиеся ладони скользнули Хаксу на бёдра, и все помыслы о веселье сошли на нет. Генерал был рад, что слой одежды предохраняет его от касаний Рена. Тем не менее, он вновь ощутил, как по спине бегают мурашки. Почувствовал себя маленьким и бессильным. Дыхание участилось. Всё, что он мог, это повторять: «Нет!» Он попытался очистить мысли от «я не хочу» и «мне не нравится», так именно эти две фразы бесили Рена. Но, видимо, ему это не удалось, так как Кайло, резко схватив его за подбородок, прорычал: — Я сказал тебе, прекрати лгать! Хакс замер. Больше Рен ничего не произнёс — он был в его голове. Хакс ждал злорадства. Ждал, что его разум наполнят сценами унижения, боли, травм или глубоко спрятанной до этого момента слабости, которая вдруг отобразилась на лице. Он не ждал мыслей или воспоминаний Рена. Хакс увидел себя так явственно, будто смотрелся в зеркало. Там был вихрь эмоций. Разочарование, сопряжённое с влечением. Затем любопытство. Что он чувствует? Как выглядит без униформы? «Нет». Хакс сосредоточился на одном этом слове так сильно, как мог. Раздрай Рена усиливался, эмоции его скакали бессвязно. Хакс уловил похоть, замешательство, страх и… страстное желание. Эти мысли неумолимо атаковали разум Хакса, сопровождаясь отрывистыми, размытыми воображаемыми сценками. Поцелуи, прикосновения, жутковатые стоны, с которыми Хакс, якобы, реагировал на всё это. И непрекращающийся голос в голове: — Не сопротивляйся. Хакс старался протолкнуться сквозь этот сумбур, где он ощущал, что лежит на спине, хотя в реальности стоял напротив Рена. Чувства и желания Кайло внедрялись в мозг Хакса, пока бледные горячие ладони поглаживали генералу шею и бок. Из последних сил Хакс сконцентрировался на том, чтоб прервать связь. «Я. СКАЗАЛ. НЕТ». Кайло остановился. Победил ли он? Руки Рена всё ещё покоились на шее и бедре. Тёмные глаза зыркнули в сторону, но уже без сомнений. Создалось впечатление, что Рен увидел что-то или кого-то и внимательно прислушался. Затем его взгляд едва скользнул по Хаксу, прежде чем возвратиться к тому, что он ощущал — чем бы это ни было. Рен вздохнул, по-детски шумно и удручённо, и отцепил свой шлем от пояса. Ладони Кайло так внезапно перестали его лапать, что Хакс почувствовал озноб, и задрожал, если бы смог. — Учитель сказал не отвлекать вас, — промолвил Рен холодно, безо всяких эмоций. Ещё раз посмотрел на Хакса, перед тем как натянуть свою маску. — Мы обсудим это позже. Кайло развернулся на каблуках и, прежде чем Хакс наклонился вперёд и, покачнувшись, наконец встал ровно, был уже на расстоянии добрых двадцати шагов. Хакс немедленно пригладил волосы и надел фуражку, стараясь стереть ощущения от касаний Рена. Это не заняло много времени: способность принимать решения и оставаться сосредоточенным в стрессовой ситуации были необходимыми качествами офицера. Он наполнил разум своими обязанностями и постарался выкинуть из головы всё, что только что произошло между ним и Реном. Инженерный отдел отстаёт от графика — нужны двойные усилия. На место погибших штурмовиков требуются новобранцы. Он зашагал по коридору, выравнивая дыхание. Посмотрел на датапад, чтоб проверить, сколько времени потерял. Три минуты? Странно, ему казалось, что больше. Охрана отдала ему честь, когда он проходил мимо, и Хакс махнул в ответ, будто отдавал немой приказ продолжать службу. Ведь как иначе? Не задавай вопросов, иди вперёд, придерживайся графика. Дурацкий бонус: Фазма стукнула себя ладонью, облачённой в перчатку, по шлему, невольно вызвав громкий лязг: — Только не говорите, что вы пытались соблазнить генерала. Рен всхлипывал, размазывая по лицу слёзы и сопли. Жалко прохныкал: — Да, пытался… Фазма вздохнула: — Что же, в конце концов, вы не пришпилили его Силой и не вынудили против воли… Рен всхлипнул особенно громко, и глаза Фазмы широко открылись в неверии: — Ой. В руках Кайло держал одеяло и подушку. Кажется, он хотел остаться на ночь. Фазма решила спросить: — Лорд Рен, а почему вы предположили, что генерал оценит такой…подход? Кайло переместил подушку под мышку и достал из-за пояса маленький буклет. Он был из настоящей бумаги, вероятно, очень древний. Рен начал читать, борясь со слезами и икотой: — Иногда девушка начинает с того, что отказывает вам, но это не означает, что потом она не передумает и не полезет к вам в трусы. Так что будьте упорны, никогда не знаешь, когда «нет» превратится в «да». — Икота усилилась. — Я дду-маал, что оооон лло-маае-тся. Это было худшее руководство по свиданиям, о котором когда-либо слыхала Фазма. Автор заслуживал, чтоб его выволокли на площадь и пристрелили. Рен стоял в дверях, крепко сжимая свой ужасный справочник, и громко рыдал: — Могу я остаться на ночь? Фазма тяжело вздохнула и отступила в сторону: — Входите. Ночка обещала быть долгой.