Любовь — убийственная штука

Неосознанно Хакс избегал Рена. Хотя, не более, чем обычно. Он не делал изменений в своём расписании, чтоб не общаться с магистром, но и не спешил встречаться с ним для выяснения отношений. Если они всё же пересекались, Хакс сосредотачивался лишь на одном. Когда он видел Рена, то слегка щурился и посылал чёткую и резкую мысль: «Нет». И с каждым разом у него выходило всё лучше. Хакс шёл по коридору; обогнав Рена, который, казалось, был полностью погружён в свои думы, он мысленно послал свой обычный отказ. Кайло заметно отшатнулся, будто от взрыва или выстрела бластера. Хакс по такому случаю не удержался от ухмылки. Он даже почти забыл, что Рен, если бы захотел, то мог бы придушить его, протащив через всю комнату. Генерал почти равнодушно скользнул взглядом по маске, проходя мимо, с сухой вежливостью буркнул: «Рен» - и продолжил путь. Иногда, впрочем, закрадывались мысли о том, что Рен хотел, да вероятнее всего, и сейчас хочет, переспать с ним. В такие моменты Хакс старался себя чем-то занять, чтоб не углубляться в размышления. В основном, мониторил свежую информацию. Ведь у него совсем нет времени на идиотские незрелые желания магистра. Искоренить же мысль из подсознания было непросто. Она преследовала его в повторяющемся сне, в котором он лежал плашмя, неспособный пошевелиться, а Рен нависал над ним и шарил руками по всему телу. Но от всего есть лекарства — даже от кошмаров. Он думал, что это будет единичное посещение медицинского отсека за нужным препаратом. А в итоге визиты стали регулярными, даря ему спокойные ночи без сновидений. Рен, в целом, оставил его в покое. Хотя сперва Хаксу казалось, что он видит магистра чаще, но он знал, что паранойя вполне естественна после подобных нападений. Логика помогла ему прийти к осознанию, что он встречает Рена не больше обычного. Это его разум, ставший чересчур чувствительным к тёмному присутствию, невольно выделял случайное присутствие Кайло рядом. Всего лишь примитивный защитный механизм. Со своей стороны, Рен никак не упоминал произошедшее и не пытался повторить свои трюки, вопреки тому, что обещал. Больше никаких внушений в голове. Впрочем, Хакс всё равно был почти уверен, что Рен задерживает на нём взгляд чуть дольше обычного. А в остальном, всё между ними было по-прежнему. Что было необычным, так это странная эпидемия неуклюжести, охватившая корабль. Сперва Хакс заметил, что больничный взял лейтенант Декуна, но рассмотрев список отсутствующих и медицинские отчёты более подробно, он увидел, как много там травмированных самыми разными способами. Декуна Дегран — перелом ноги вследствие падения с платформы; Лекрок Фэмтон — перелом руки из-за падения с платформы; Нексус Кан — повреждения берцовой кости по той же причине. Как ни странно, но за пять дней не менее, чем пятнадцать человек упали с платформы. Конечно, Хакс знал, что означает «упасть с платформы». В Академии, кадеты, которые в стычках между собой получали травмы, сворачивали это на несчастные случаи. Лучше уж было прослыть неуклюжим, чем подставлять соперника под наказание за драку. А если уж кто-то признавался в нарушении, то до него быстро доносили мысль, что в «стае» так не поступают. Сопровождалось это, обычно, выбитыми зубами, сломанными конечностями, или ещё чем похуже — всё зависело от изобретательности противника. И если страх быть избитым сокурсниками не всегда был действенной причиной, чтоб молчать, то унижение от того, что ты признал свою слабость и позволил себя покалечить — было. Но это всё дела минувшего. Они больше не были детьми или придурковатыми подростками. Они были взрослыми, и Хакс ждал от них определённую степень послушания и зрелости. Или выходит, что его люди всё-таки участвуют в потасовках? И, вероятнее всего, никто из них не признается в содеянном, учитывая «уроки детства», следуя которым лучше промолчать, чем рисковать навлечь на себя гнев начальства. Хакс же был в достаточно дурном расположении духа, чтобы объяснять, чем чреваты подобные настроения. Единственное, что он мог сделать в данный момент: просмотреть записи камер охраны. После того, вестимо, как охрана получит нагоняй. Как, блядь, они могли пропустить столько нарушений? Иметь, мать их, столько мониторов и персонала и не выполнять чётко свою работу? Хакс был настроен отправить всех на переподготовку. Начальница охраны, кажущаяся на первый взгляд чересчур миниатюрной брюнетка по имени Флакс, неловко кивнула, прежде чем дать Хаксу датапад с требуемыми записями. — Впервые слышу об этом, генерал. Мои люди ни о чём не докладывали, — сказала Флакс, глядя вперёд. В её больших выразительных глазах затаился страх, так как она добавила: — У меня нет оправданий, генерал. Это полностью наш недосмотр. — Мне нужен список людей, которые были свидетелями происходившего. — Да, генерал, — промолвила Флакс, явно сдерживая протест. — У кого-нибудь из ваших людей ранее наблюдались подобные отклонения в поведении, — спросил Хакс. — Кто-то уже нуждался в переподготовке? — Нет, — ответила Флакс. — Если это нарушение, то у всех оно в первый раз. — Да, это нарушение. — Интонации Хакса заставили девушку вздрогнуть. — Не доложить о столь вопиющем поведении и в таком масштабе — серьёзный проступок. Разумеется, вы об этом знали. — Да, генерал, — признала Флакс. — Мои извинения. — Если это случится ещё раз, вы лично понесёте ответственность. Уяснили, младший лейтенант? — Да, генерал. Я этого больше не допущу. «Ну конечно», — с издёвкой подумал Хакс. Он всегда тяжело переносил подобные провалы. Но он не позволит мелким сошкам сознательно его подсиживать. Флакс ходила по тонкому льду. Пусть только попробует чихнуть вне очереди — сразу отправится на переобучение. Но её подчинённые такой милости не удостоятся. Возможность посмотреть записи выдалась у Хакса лишь вечером. По прибытии в свою каюту, он снял шинель и тут же приступил к делу. Никакого отдыха, пока работа не будет сделана до конца. Работа это работа, отдых это отдых. Если он делал небольшие перерывы в череде обязанностей, то это всегда сбивало его с чёткого ритма. Таймер на первом ролике гласил, что тот был снят пять дней назад в 08.38. Хакс невольно зажал рот ладонью в процессе просмотра головидео. Его собственная миниатюрная фигурка застыла на полушаге. Такая же небольшая голограмма Рена подкралась сзади, сняла маску, прикрепив её к поясу. Внезапно Хакс увидел, что делал Кайло, и ощутил, как внутри всё перевернулось. Несколько мгновений Рен, казалось, обдумывал, касаться головы генерала или нет. Он находился в болезненной близости. Хакс заметил, как Рен что-то сказал, а потом прижал свой нос почти впритык к его затылку. Генерал побледнел и вздрогнул, вспомнив тот тихий сопящий звук позади. Он сжал кулаки и продолжил смотреть. Он чувствовал, что должен продолжать смотреть. Если он отвернётся, то проявит слабость. Он примет то, что произошло — Рен подчинил его, — и вынесет из этого урок. Он вспомнил мысли, которыми дал отпор, и внимательно наблюдал за реакцией магистра. Боевые ужасы не имели большого эффекта, как и прочие эмоциональные эпизоды. Наиболее действенными казались громкие, неожиданные звуки. Конечно комплекс сложных мыслей или крещендо эмоций притормаживали Рена, но лучше всего его отталкивали резкие шумы и ощущения. Хакс наблюдал, как мини-версия Кайло, уставившись сосредоточенно, прихватила его мини-версию за бедро и затылок. Его разум вернулся к образам в голове, впечатлениям, слившимся воедино видениям. Хакс ощутил, как запылали щёки. Он чувствовал стыд, ярость, и не был уверен, на кого направлены эти эмоции — на самого себя или на Рена. Видео закончилось, и сразу же началось следующее. Техник гипердрайва Фэмтон Лекрок не спеша шёл по коридору, глядя прямо перед собой. Хакс понимал нежелание охраны докладывать о странном нападении Рена, и если бы это не было нарушением протокола, он был бы благодарен, что информацию не довели до внимания Флакс. Неожиданно фигурка Лекрока поднялась в воздух, схватившись за горло. Рен попал в поле зрения. Хакс тяжело вздохнул. Ну конечно он — кто же ещё. Это объясняло, почему младшие офицеры безопасности не желали быть в этом замешаны. Никто из них не хотел столкнуться с гневом магистра, даже если за сокрытие информации грозил серьёзный выговор. Они видели, как он расправлялся с штурмовиками. Голограмма Рена что-то говорила. Хакс сделал звук погромче и внимательно прислушался. «Позже у тебя появятся странные мысли.» Блядь, он же предупреждал, чтоб Кайло не рылся в мозгах членов команды. Это было условие его нахождения на борту. Голограмма Лекрока врезалась в стену. Он закричал и, схватившись за руку, принялся её успокаивающе покачивать. Следующее видео. Там был Нексус — один из рядовых новобранцев. И снова Рен. «Он не твой, чтоб думать о нём!» Хакс был поражён этой вспышкой. Он задумался над ней, пока на экране Нексуса проволокли и сбросили с платформы. «Он»  означало, что задействована какая-то неизвестная доселе сторона. Это мог быть кто угодно: от самого Дарта Вейдера до того нелепого блондинистого радарного техника. Возможно, нападение на Декуну прояснило бы ситуацию. Лейтенант находился в душевой. Хакс уточнил время и место: 14.00 часов вчера, душевая на верхней палубе. Рен появился в кадре. Это уже даже не шокировало. Подняв Декуну в воздух и придушив слегка, он начал свой монолог: «Неужели ты думал, я не замечу, как ты наблюдаешь.» Надо отдать Рену должное — он хорошо постарался. Вот если бы только эти старания были направлены в более продуктивное русло. Это сужало круг потенциальных претендентов на таинственного «его». Выходит, Декуна, Лекрок и Нексус, наряду с дюжиной других пострадавших, подверглись нападению за плохое отношение к кому-то. Около пятнадцати мужчин и две женщины, выбранные, казалось, совершенно случайно из прочих членов экипажа, были связаны с Реном через этого неизвестного индивида. Потребуется много времени, чтоб опросить всех и выяснить о ком идёт речь. Если только…да ну нах. Хакс перепроверил своё расписание за последние пять дней и сопоставил его со списком жертв. Каждый раз за пару часов до нападения он был поблизости от пострадавшего. Он издал горестный стон и задался вопросом, почему до него так медленно это дошло. Хакс подошёл к встроенному в стену возле двери комлинку и нажал код связи с Кайло. «Да?» — произнёс низкий, дважды искажённый голос. — В моей каюте, сейчас же, — рявкнул Хакс и, ударив кулаком по кнопке, разорвал связь. Через мгновение он уже пожалел о своём порыве. Конечно, Рен должен быть наказан за свои действия, но Хакс не обладал такими полномочиями. Он мог предупредить, или уведомить, но, в конечном счёте, лишь Верховный Лидер имел право устроить Рену выговор. Всё, что Хакс мог, это ворчать на Кайло с его дурашливым поведением, как бесполезная старая нянька. У него не было власти в этой ситуации, в этих отношениях. А вот и Кайло собственной персоной. — Семнадцать человек моего экипажа были атакованы, ранены и находятся на больничном. Что вы можете сказать? — требовательно начал Хакс. Рен молча стоял перед ним и смотрел, не снимая этой проклятой маски. Наконец, он ответил раздражающе дерзким тоном: — Семнадцать человек были атакованы, ранены, а вы выяснили это лишь спустя пять дней? Кажется у вас есть более веские поводы волноваться, генерал. — Я видел записи камер наблюдения, — продолжал Хакс, намеренно игнорируя этот укол. — По чьему приказу вы их атаковали? — У вас же есть теория, — произнёс Рен. Хакс шумно втянул воздух, приготовившись мысленно дать отпор, представив взрыв Звёздного Разрушителя. Казалось, Кайло это почувствовал, так как быстро добавил: — Мне не нужно пробираться в ваш разум, чтоб понять это. — Ну и? — сказал Хакс. Рен шагнул вперёд. Если бы он был в подчинении генерала, то тот бы уже отдал приказ расстрелять его на месте. Кайло пялился в стену, а может сквозь неё. Затем он сказал: — Они все фантазировали о вас. Хакс уставился на Рена. А Рен, в свою очередь, на Хакса. Казалось, Кайло вдруг смутился под недоверчивым взглядом генерала. — Это длилось доли секунды, и, в основном, в подсознании, но я всё же посчитал нужным принять меры… Эти слова прозвучали так скомкано и поспешно, что Хакс едва удержался от желания хлопнуть ладонью себя по лбу. Рен патрулировал корабль и наказывал каждого, у кого были «почти подсознательно» похотливые мысли с участием генерала. Хакс прорычал: — Это не ваше дело, Рен. — Лорд Рен, — поправил магистр жёстко и надменно. — Я предугадал вашу прихоть. Вы ясно дали понять, как вам неприятны подобные мысли. Я сделал вам одолжение, генерал. И вы могли бы проявить больше благодарности. Так вот как Кайло наказывал его за постоянное ментальное сопротивление. — Мне неприятно… — начал Хакс, пытаясь чётко сформулировать мысль. Для этого пришлось, помимо воли, вспомнить то, что сделал Рен. — Что мне неприятно, так это удерживание против воли и копание в мозгах. — Значит вам всё равно, если кто-то…думает о вас, главное, чтоб вы об этом не знали, — заключил Рен. — Именно, — сказал Хакс. — Лжец, — усмехнулся Рен. — Не всё равно. Совсем немного, на самом деле. Но достаточно, чтоб оказывать превентивные меры каждый раз, когда меня видите. Я и понятия не имел, что вы так…пугливы. — Ну и чья же в том вина? — требовательно сказал Хакс. — Я бы чувствовал себя отлично, если бы не ваши… — Мои что? — Вы знаете, что совершили. Я свою точку зрения высказал, вы предупреждены, и, будем считать, что вы извинились, — промолвил Хакс отрывисто. — Нет уж, генерал, скажите, что я сделал. — Рен развернулся к собеседнику.— Скажите, каково это — осознавать, что вы не бесчувственный дрон. — Абсолютно всё равно, — ответил Хакс. Он не собирался вступать в эту игру. Опустив глаза и скривив губы, он добавил: — Вам бы не хватило хладнокровия говорить так уверенно без вашей глупой маски. — Я ведь предупредил уже, что могу делать с вами, что угодно до тех пор, пока ваши тело и разум не повредятся, — отметил Рен, как ни в чём не бывало. — Я не нуждаюсь в вашем согласии. Можете сказать спасибо, что я вообще интересуюсь вашим мнением. — Разве вам не отдали приказ оставить меня в покое? — спросил Хакс сухо. — Вы сейчас не на службе. Хакс мигнул. Он предполагал, что приказ Верховного Лидера полностью защитил его. Знал бы он, что это относится лишь к тому времени, когда он исполняет свои обязанности… — Скажите, каково ощущать, что… НЕТ. Рен сдёрнул маску с лица; его раздирало от боли и противоречивых эмоций. — Перестань! Через мгновение Хакс прыгнул на него. Он решил не использовать бластер, так как понимал, что Рен сможет его перехватить. Он вцепился Рену в лицо и вывернул его голову назад. Одновременно с этим он ударил Кайло под колени, подкосив его, и тот тяжело рухнул на пол. У Хакса была возможность прижать его, выбить воздух из лёгких, но он не сделал этого. Он не хотел давать Рену ни единой возможности касаться его. Так что он схватил световой меч — ближайшее доступное оружие — и активировал его. Меч оказался даже легче, чем ожидалось; от излучения клинка Хакса кинуло в жар, будто он получил пощёчину. Он поднёс жужжащее лезвие к лицу Рена. — Вон! — произнёс Хакс, резко кивнув в сторону двери. Рен поднялся на ноги. Хакс продолжал удерживать клинок у его лица, но тот будто игнорировал его, и Хакс понял, что он принял ещё одно неверное решение в целой цепи ошибок этого вечера. Рен смотрел на него с хищным удовлетворением. Осторожно встав рядом, магистр произнёс: — Выключи. Пальцы Хакса выполнили приказ, против своей воли. Складывалось ощущение, что чья-то рука, больше его собственной, легла сверху, и, управляя ими, заставила выполнять команды. Пылающее лезвие пропало. Кайло протянул руку. — Давай его сюда. Несмотря на все усилия, рука разжалась и меч очутился у Кайло. Он прикрепил его на пояс и произнёс: — Это было грубо, генерал. А плохие мальчики должны быть наказаны. Генерал подумал о нескольких намного более грубых вещах, что он мог сделать и дерзких словах, которые мог сказать. Наверное Рен уловил их все, потому как самоуверенное выражение исчезло с его лица. Вместо этого вернулись нерешительность и стеснение. Хакс почувствовал как кровь стынет в венах. Он знал, что за этим последует. Только не снова… — Только не кричи, — упреждающе сказал Кайло. — Ты хоть понимаешь, как это ощущается? Внезапно Хакс услышал в голове свой собственный голос, невыносимо громкий, будто сотня истребителей взлетела сразу. Инстинктивно он попытался прикрыть уши, но руки не слушались. Звук исчез так же резко, как появился. — Ну как? Не очень приятно, правда? А ты поступал так со мной на протяжении многих дней, — закончил Рен. Осмотрел Хакса и продолжил: — Я перестану докучать твоему экипажу, отпущу тебя, уйду, если так угодно, но ты должен сперва сделать кое-что для меня, генерал. «Я ничего не буду делать», — подумал Хакс. Он не позволит Рену взять верх таким образом. Он не позволит ему снова себя касаться. Кайло поднял датапад и переключился на первое видео. Он закольцевал его и, удерживая Силой, поместил гаджет перед лицом Хакса. Сам же Рен устроился за спиной генерала и поглядывал на экран через плечо. Хакс попытался отвести взгляд. Он не имел никакого желания снова смотреть видео. Но он был вынужден раз за разом наблюдать, как Рен крадётся за ним, будто призрак высасывающий души, и обнюхивает его волосы. — Я хочу, чтоб ты признал, что тебе было хорошо, — сказал Рен с лёгким придыханием. Хакс ощутил, как давление на челюсть снизилось — «вырвать бы тебе печень и заставить…» — и он снова лишился способности говорить. — Если ты этого не сделаешь, то мы застрянем тут на всю ночь. Не то что бы я был против… — произнёс Рен с нажимом. Он запустил голограмму ещё раз: — Продолжим. Хакс пялился на видео. Он представит, что смотрит вовсе не на себя, а, например, делает какой-то отчёт. Рот снова был свободен. Гнев переполнял генерала, но он шумно втянул воздух, и начал говорить так сдержанно, как мог: — Ты остановил меня в коридоре. А затем облапал, криффов извращенец. Дыхание Хакса непроизвольно прервалось, когда Рен положил подбородок ему на плечо. Он почувствовал как тёмные волосы, не такие жёсткие, как он предполагал, защекотали ему шею. — И это было чудесно. Тебе понравились мои прикосновения. — Нет, не понравились! — выпалил Хакс. — Понравились. Вот так, — сказал Рен, слегка погладив его волосы. Хакс почувствовал как сильная дрожь прошибла его тело от макушки до ступней, и он прикусил себе щёку, лишь бы сдержать вздох удивления. Кайло поёжился сзади: — О, я почувствовал это. Как пробудился каждый нерв в твоём теле. Ты загорелся, будто кусок ветхой ткани, который кинули в огонь. Это было невероятно. Хотел бы генерал сжать кулаки, но пришлось довольствоваться лишь стиснутыми зубами. Кайло прошептал с лёгким упрёком: — Просто признай, что я заставил испытать тебя что-то приятное, и будешь свободен. Абсолютно исключено. — Что же, если ты не… — сказал Кайло. Хакс снова прикусил себе щёку, так как почувствовал, что Рен обвил его талию своими руками, которые были такими длинными, что он мог бы сделать это дважды. Спиной он ощущал, как Рен прижался к нему грудью, ощущал дыхание его лёгких и биение его сердца, которое стучало ровно, будто отлаженный механизм. Ладони Кайло медленно змеились по бокам Хакса, нежно массируя и вызывая всё больше мурашек и покалывания. Он продолжил свои увещевания: — Мы можем простоять так долго, я не уйду, пока ты не перестанешь лгать. Хотя, если ты лжёшь потому, что желаешь, чтоб я продолжал, то я не против твоего «нет». — Отпусти меня и убирайся, — огрызнулся Хакс. Он был совершенно беспомощным. Он крепко зажмурил глаза и мог лишь просить мироздание, что кто-то прервёт их. — Генерал… — кажется Кайло снова начал нервничать. — Я… У меня определённо…есть чувства…к тебе. Эти слова оказали на Хакса такой же разрушающий эффект, как армия Первого Порядка на базы Сопротивления. Если бы Рен его не придерживал, то колени бы подогнулись. Кровь отлила от губ и от кончиков пальцев на руках и ногах. Во рту пересохло. Дыхание перехватило, несмотря на все попытки вдохнуть полной грудью. — Может быть «чувства» не совсем то слово. Ты по прежнему бесишь меня, и ты слишком высокомерен, — быстро добавил Рен. — Но…у тебя…красивые глаза, тебе идёт тёмное…и…ты мне нравишься. Это была самая ужасная и жалкая нелепица, что Хакс когда-либо слышал в жизни. Но Рену этих мыслей улавливать не стоило. Кто знает, какая может последовать реакция? Поэтому генерал сосредоточился на техническом обслуживании двигателей. — «Мне нравится, когда ты так делаешь» это почти то же самое что и «Ты мне нравишься». А я знаю, что ты слишком гордый, чтоб сразу это признать, — подытожил Кайло. Хакс ещё сильнее зажмурил глаза, так как Рен почти уткнулся носом ему в лицо. Он снова ощутил это проклятое покалывание, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Он кожей чувствовал, что Кайло ухмыляется. Его рот, его зубы были в опасной близости от крупной вены на его шее. Одна из ладоней Рена опустилась ниже, скользнула под рубаху и огладила бедро. Хакс сдержал крик. Он не кричал с тех пор, как ему было три, и он сломал несколько пальцев, упав с лестницы. И в то же время, он чувствовал, что тело его «пробуждается», как метко выразился Рен, изголодавшись по прикосновениям, упиваясь всем, что с ним делали. Кайло нерешительно прижался губами к шее и поцеловал. — Тебе легко угодить, генерал. Тебе приятно. Просто признай. Он не мог больше выносить этого. Проклятая гордость, проклятая неприступность — он хотел, чтоб Рен оставил его в покое. Он хотел сбросить одежду, забраться в душ и тереть кожу до ссадин, до кровоподтёков, чтоб смыть с себя все следы Кайло. Он хотел яростно и сердито выпалить признание, но в итоге пролопотал: — Мне нра… Кайло замер. Хакс наконец овладел своим голосом. — Мне нравится! Всё, я сказал, что тебе хотелось. А теперь отпусти меня, ты, извращённое, больное чудовище. Рен отступил; датапад с грохотом полетел на пол, Хакс почувствовал, что и сам готов упасть. Он задрожал, но умудрился удержаться на ногах. Взгляд, которым он окинул Рена, был наполнен ядом и презрением. Кайло, казалось, хотел сделать то же самое, но ему явно не хватало выдержки скрыть гнев и боль, которые настигли его после этой странной неудавшейся попытки ухаживания. Он покинул комнату, хлопнув ладонью по панели управления чересчур сильно. Как только Рен вышел, Хакс осознал, что дышит слишком часто. Он почувствовал, как горит кожа. Запах магистра обволакивал его, словно паутина. Он сдался. Уступил Кайло Рену — кто бы мог подумать. Хакс ощутил, что содержимое желудка подступило к горлу. Поражение в этом противостоянии, унижение — это было слишком. Учитывая, что это уже случилось дважды. Один раз — случайность, два — зарождение поведенческой модели, которой суждено будет повторяться снова и снова. И когда это повторится, каковы будут его шансы? Что он сможет сделать, чтоб остановить Рена? Как ему себя вести, чтоб не провоцировать магистра? В душе он оступился и схватился за раковину. Кожа была бледнее обычного. Дрожащими руками он сбрызнул водой своё лицо. Плохая идея — он намочил униформу. Если до этого он был просто в истерике, то теперь он был мокрый и в истерике. Хакс постарался успокоиться. Если произошедшее угрожало стать привычкой для Кайло, то предаваться панике было наименее эффективным выходом из положения. Если уж нападение было неизбежным, то нужно было прощупать почву, проанализировать передвижение и стратегию противника, и спланировать контратаку. Он уже видел порядок действий оппонента. Дважды. И единственное, что оставалось выяснить, как кому-то, у кого нет и грамма чувствительности к Силе, противостоять могущественному магистру рыцарей Рен. Чудненько! Он взглянул на свои руки, всё ещё сжимающие раковину, и они показались ему странными. Бледные, дрожащие, вспотевшие, с гротескно выступающими на запястьях голубыми венками. Потребуется время, но в конце концов, он перестанет дрожать и начнёт действовать. Ему всё ещё казалось, что Рен стоит за спиной, и хотя он ясно видел в зеркале, что его там нет, он обернулся, чтоб удостовериться в этом. Неуверенно выдохнул. — Отставить иррациональность… …теперь он говорит сам с собой. Прекрасно. Дурацкий бонус: Фазма вошла в свою каюту. Сняла шлем, включила освещение и едва сдержала визг при виде Кайло Рена, который лежал по центру на полу, махая ногами в воздухе и хихикая, как маленькая девочка. — Сэр? — обратилась к нему Фазма. Кайло включил голопроигрыватель. Появилось грубо отфотошопленное изображение, и Рен глупо ухмыльнулся. На картинке Кайло стоял позади генерала, а снизу была приделана надпись «злые космические педики». — Значит у вас всё… хорошо? — спросила Фазма нерешительно. — Немного напряжённо, но я работаю над этим. — Отлично. Значит вы перестали использовать на нём Силу. — Возмооожно, — пробормотал Кайло. — Вы ведь понимаете, что это насильство, сэр. — Он не против. Он же знает, что это всего лишь я. Фазма села позади Кайло, скрестив ноги. — Малыш, то есть, сэр, если позволите, я думаю, настало время, чтобы кто-то вас просветил.