Записки одиноких сердец, или Дневник красной туфельки

Этот визит стал громом среди ясного неба, сумел надолго выбить из колеи, заставил вновь и вновь мысленно возвращаться к разговору, прокручивая в памяти все более или менее значимые его детали. Ощущения оказались не из приятных, что, впрочем, ожидаемо. Иного развития событий Натали Локруа не ожидала. Знала, что все будет именно так, потому заранее приготовилась. Но не зря говорят, сколько не готовься, столкнувшись лицом к лицу с неприятностями, все равно на время растеряешься. Разница в том, что разным людям нужно разное количество времени для приведения в порядок расшалившихся нервов. Натали требовалось не так уж и много. Она давно определила свою роль в данной ситуации, понимала, что мужу, в большей степени, на происходящее наплевать, всем приходится заправлять ей. И она никогда не сдаст своих позиций, будет драться до конца, не позволит этой девчонке вмешаться в жизнь семьи Локруа, не позволит ей в очередной раз обвести Патрика вокруг пальца, привязать к себе, сделав его послушной марионеткой в своих руках. Она уже пыталась это сделать, но не смогла довести начатое до конца, Натали вмешалась, нашла болевые точки, на которые умело и надавила. Слабость Изабелл была видна с одного раза, никакой загадки – все на поверхности. Больше всего на свете она любит деньги, экстаз и неконтролируемое желание вызывают у нее исключительно деньги, ничего кроме денег. Патрика она никогда не любила, парень шел приложением к ним, нечто вроде неплохого бонуса. Натали всегда настороженно относилась к увлечению сына. Как и любая мать, она хотела для своего ребенка счастья. Патрик неоднократно говорил, что его счастье рядом с Изабелл, но Натали не желала мириться с таким положение вещей. В отличие от сына, не замечавшего недостатков своей пассии, она видела девчонку насквозь, её черную, прогнившую насквозь душу, её планы на будущее, в которых не было места чувствам и переживаниям. Изабелл мечтала о роскошной жизни и ради нее была готова пойти на что угодно. В том числе и на жизнь с парнем, не вызывавшим у нее ничего, кроме отвращения и презрения. В глубине души Изабелл Патрика ненавидела. За то, что ему довелось родиться в такой семье, за то, что с детства он ни в чем не нуждался, за то, что не может дать достойный отпор своим родителям, смиренно выслушивает оскорбления в её адрес, но ни разу честь любимой девушки не попытался защитить. Зачем ей такая любовь? Правильно, не нужна! Ради нее Патрик начал вести себя вызывающе, ради нее он позабыл об аристократизме, который Натали пыталась привить ему с самого рождения. Начал стремительно падать в пропасть. Его прогулки по ночам, пачки дешевых сигарет, обнаруживаемые время от времени в карманах, пятна от дешевой губной помады на воротничках рубашек, бранные словечки, проскальзывающие в его речи. Натали не могла спокойно смотреть на то, что творилось в жизни сына. К счастью, Изабелл быстро устала от Патрика, выскочила замуж и на время пропала из его жизни. Второй раз она появилась, когда Натали окончательно успокоилась. Никак не ожидала встретить наглую девчонку снова, но Изабелл ворвалась в их жизнь стремительно, как ураган, сметающий все на своем пути. И снова Патрик потерял голову, поддался очарованию порока. Понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Его, как магнитом притягивало в порочной девчонке. Натали, узнав о возобновлении отношений, не придумала ничего лучше, чем вызвать Изабелл на откровенный разговор. Общение вышло эмоциональным, на повышенных тонах, Изабелл была уверена, что весь мир вращается исключительно вокруг нее, поверила в свои силы, считала себя хозяйкой положения. Натали сначала не знала, как к ней подступиться, потом поняла, что это все лишь показная бравада и на деле Изабелл лишь старается замаскировать свою неуверенность за маской прожженной жизнью суки. На деле она не хуже и не лучше того образа, что примеряет на себя. Она – другая. И эта другая чувствует себя неуютно рядом с Натали. С Патриком ей намного легче справиться, а вот перед его матерью пасует, потому что понимает – перед ней сильный соперник, который в любой момент может, не задумываясь, столкнуть в пропасть. И этот поступок сойдет ей с рук. Иными словами, вступать в открытое противостояние с мадам Локруа Изабелл не решилась. Но Натали не собиралась угрожать, обещая превратить её жизнь в ад на земле. Она просто предложила денег, и Изабелл согласилась. Ведь именно деньги и заставили её вновь вернуться, разыгрывая нежную любовь к Патрику. В своем письме Изабелл слегка приукрасила действительность, написав, что с самого начала работала по указанию матери Патрика. Натали это высказывание возмутило сильнее всего. Вину целиком и полностью пытались сбросить на нее. Это придумала она, а бедная и несчастная Изабелл просто выполнила её просьбу. Поразмыслив логически, можно было прийти к одному простому, но оттого не менее ценному выводу. Будь у Изабелл настоящие чувства, она не променяла бы их на деньги. Не польстилась бы на предложение, любовь для нее оказалась бы превыше всего. Любви и не было, если только в воображении влюбленного школьника. Он обвинял мать во всех своих бедах, а она пыталась доказать, что без Изабелл жизнь не закончится. Она станет только лучше, если Патрик перестанет думать о своих неудачах, муссировать их, постоянно размышлять и неизменно возвращаться в мыслях ко дню расставания. Жизнь человека устроена мудро. Каждому дается шанс повернуть все в лучшую сторону, каждому дается выбор. Одни хватаются за представленный шанс, другие продолжают двигаться по накатанному пути. Они не желают смотреть в глаза действительности, отчаянно хватаются за прошлое, считая, что все лучшее у них позади, а удача навсегда отвернулась. Печально, но Патрик оказался из породы таких людей. Натали такой расклад, естественно, по душе не пришелся. Она сама была по жизни бойцом, того же хотела от сына. А Патрик в присутствии Изабелл терялся. Натали недоумевала, что тому способствовало. Она никогда не пыталась анализировать, что именно привлекает мужчин в других женщинах, но ясно осознавала одну простую истину: Изабелл – обычная, посредственная, примитивная. В ней нет искорки, в ней нет изящества, даже собственного стиля, и того нет. Множество девушек в Париже намного ярче, красивее, начитаннее и изысканнее в манерах. Но на них внимание Патрика не задерживался. Его тянуло к воплощению порока и дурных манер. После второго появления Изабелл в жизни сына, Натали начала настороженно относиться к этой девушке, допуская, что однажды история может повториться сначала. Деньги закончатся, и Изабелл прибегнет к стандартному способу. Вернется в жизнь Патрика, начнет плести вокруг него интриги, завлекая в свою паутину, и, возможно, в этот раз уже ничего не удастся сделать. Чем старше Патрик становится, тем непримиримее его характер. Патрик отчаянно стремится к самостоятельности во всем, а особенно в принятии важных решений. По молодости они принимаются сгоряча, без предварительного обдумывания, а у Патрика не такой большой жизненный опыт. Он может натворить ошибок, а после – жалеть обо всем, но изменить что-то будет поздно. Тогда-то и принято было волевое решение отправить Патрика в Англию, подальше от источника проблем. Там будет новое окружение, новая школа, новые знакомства, новые увлечения. А главное – не будет Изабелл. Можно расслабиться, жить спокойно. На определенный срок проблема потеряет свою актуальность, и в это время можно найти выход из положения. Нечто вроде тайм-аута для восстановления сил. Отъезд Патрика позволил Натали вздохнуть с облегчением. Пока сын будет жить в Лондоне, под присмотром тети, он не сможет встретиться с Изабелл. Эта девчонка однозначно не бросится за ним вдогонку. Более того, она даже не узнает, где Патрик находится в данный момент. Номер телефона он сменил, адрес Натали не скажет, а денег у Изабелл отродясь не водилось. Она умела их спускать в мгновение ока. Запросы были слишком высоки, хотелось красивой жизни, но получалось лишь жалкое её подобие. Сегодняшняя встреча окончательно убедила Натали в том, что Изабелл – неподходящая партия для Патрика. Единственное, что она сможет сделать – сломать ему жизнь, играючи. За то время, что Натали её не видела, девушка практически не изменилась. Все так же отлично терялась в толпе, сливаясь с серой массой. Она назначила встречу в кафе, довольно дешевом, где подавали отвратительный кофе с пластмассовым послевкусием и пирожные, похожие на лист картона. Мадам Локруа чувствовала себя здесь странно. Она не вписывалась в обстановку. Её кружевные перчатки, кипенно-белый костюм и шляпка с вуалью выдавали в ней человека из высшего общества, которого неизвестным ветром занесло в не самый благополучный район. Изабелл пришла на встречу без опоздания, ровно в назначенное время. Неизменный шейный платок, очки, кепка, обычные джинсы и футболка. Наброшенная на плечи ветровка. Всё чисто и опрятно. Кажется, девчонка начала следить за собой. Даже немного косметики в ход пустила. Пудру и блеск для губ. В целом, выглядела намного лучше, чем раньше. Она больше не пила, но зато курила в два раза больше. Практически не выпускала из рук сигарету. Говорила не очень охотно, о жизни почти не рассказывала, больше выпытывала информации о Патрике. Чем он живет, с кем встречается и встречается ли? Натали выдавала информацию микроскопическими дозами, в итоге сказала, что Патрик уехал из Франции и больше не вернется. Он решил покончить с прошлым, и в первую очередь с воспоминаниями об Изабелл. Девушка, услышав это, только хмыкнула, ничего говорить не стала. Знала, что скандалами ничего не добьется. Известие об отъезде Патрика сделало свое дело. Окончательно добило надежды на лучшую жизнь. Говорят, что надежда умирает последней. Теперь у Изабелл ничего не осталось. Она вспомнила о человеке, который ею дорожил, слишком поздно, а до этого дважды предала. Все чаще закрадывалась ей в голову мысль, что жить, по сути, незачем. Некоторые женщины находят смысл жизни в детях. Изабелл и здесь пролетела. Ни детей, ни любящего человека рядом. Никого. Она снова один на один с недружелюбным миром. А Натали, меж тем, продолжала беспокоиться за судьбу сына. Её не впечатлил рассказ Изабелл, она не увидела там раскаяния. Понимала, что люди, подобные Изабелл, не меняются. Они остаются такими на всю жизнь: циничные, расчетливые, каждый свой шаг продумывающие. Даже улыбки на их лицах появляются тогда, когда люди делают для них что-то. Это даже не благодарность, а демонстрация снисходительного отношения. Разговор по телефону с Элизабет опасения только подтвердил. Родственница поведала о недавнем признании Патрика. Он по-прежнему, неравнодушен к Изабелл. Если она его позовет, Патрик побежит к ней, как преданная собачонка. Временами любовь лишает рассудка, заставляет людей совершать глупые ошибки, бежать по раскаленным углям и битому стеклу, не обращая внимания на обожженные или кровоточащие ноги, не замечая боли. И только потом, когда отношения, построенные после преодоления разного рода препятствий, рушатся, человек задается вполне обоснованным вопросом: для чего нужны были жертвы? Есть ли вариант, что оба могли обойтись без лишних страданий, разойтись на ранней стадии, не мучить друг друга, не заламывать руки, не спорить до хрипоты. Просто, тихо и мирно разойтись, оставив в памяти лишь приятные моменты. Однако человек предпочитает все проверять на собственном опыте, рискнуть, проиграть, а после корить себя за содеянное. Такова его несовершенная природа. * * * Изабелл сидела на лавочке в парке, сжимая в пальцах тлеющую сигарету. Подожгла её, но так и не закурила. Из состояния оцепенения выпала лишь в тот момент, когда сигарета, дотлев до фильтра, обожгла пальцы. Девушка бросила окурок на землю, потерла его носком кеда и снова погрузилась в свои размышления, таившие в себе лишь отчаяние и разочарование в бездарно прошедшем дне. Все надежды, возложенные на него, рухнули в одночасье. Изабелл рассчитывала встретиться с матерью Патрика, поговорить с ней задушевно, попытаться убедить в ошибочности прошлых действий, изобразить раскаяние, но игра оказалась напрасной. Младший Локруа уехал. Разумеется, конечную точку маршрута Натали не назвала, предоставив Изабелл свободу выбора. Какой город выберет, там может и искать. Каким образом выбрать город? Метод научного тыка никто не отменял. Если это, действительно, такая сильная любовь, Изабелл сможет найти Патрика, сможет доказать ему серьезность своих намерений. Вот только он будет дураком, если снова купиться на ту же приманку, что и раньше. Натали собеседнице не верила. И правильно делала, между прочим. Искренности в рассказах Изабелл не было. Она хотела казаться примерной девочкой, рассказывала жалобные истории, на деле не испытывая раскаяния. Ей просто хотелось красивой жизни. И первым делом Изабелл вспомнила о Патрике. Все так же безнадежно влюбленном, готовом простить ей любой проступок. С годами внешность его менялась. Смазливое очарование школьника сменялось мужественностью взрослого парня, вот только чувства его законсервировались на одной стадии. Изабелл сама понять не могла, чем так привлекла внимание Патрика, но, безусловно, этим гордилась. Вместе с гордостью, конечно, присутствовала некая доля отвращения к влюбленному парнишке, слишком прилипчивым он был, но имелся один аргумент в защиту Патрика. Весомый аргумент. Его благосостояние, за которое Изабелл могла простить все, даже излишнюю сладость в отношениях. Общение с ним напоминало нечто вроде десерта, в то время как отношения с другими парнями походили на острые блюда, обильно приправленные специями. Нечто вроде блюд китайской кухни. Такие же, не очень качественные, в наскоро склеенных упаковках без особой сервировки. Можно даже руками есть, никто слова поперек не скажет, потому что привычное дело. С Патриком все было иначе. Столовое серебро, изысканный фарфор, свечи, накрахмаленный салфетки и минимальные, красиво оформленные порции на этих самых тарелках изысканного фарфора. До знакомства с ним Изабелл имела дело с людьми, похожими на нее. Теми, кого принято называть трудными подростками. Локруа оказался едва ли не представителем аристократии. Учился в частной школе, обедал в ресторанах и не задумывался о том, какая жизнь царит за пределами его мира – мира богатых, а временами и знаменитых. И совсем-совсем ничего не смыслил в отношениях. Кажется, при всей своей внешней привлекательности, он так и болтался до встречи с Изабелл в одиночестве, не подцепив себе подружку. Удивительно, но факт. Их первый поцелуй был робким и нерешительным. Патрику его действия тогда казались дерзостью, а Изабелл втайне посмеивалась над романтиком. Его действия и поцелуем-то можно было назвать с большой натяжкой. Он просто клюнул её в губы своими губами и тут же отстранился, почти мгновенно. У их первого настоящего поцелуя был привкус шоколада и сигарет. Они, как всегда, бродили вдвоем по улицам, ели шоколадные батончики, купленные в супермаркете, а после, сидя в парке на скамейке, курили. И после Изабелл сама предложила Патрику научить его целоваться. Программа минимум, заключенная в обучении курению уже к тому времени оказалась благополучно усвоена учеником, а вот его поцелуи оставляли желать лучшего. Первое время Изабелл делала вид, что её все устраивает, после решилась взять инициативу в свои руки. Естественно, Патрик сначала удивился, а после почти без промедлений согласился. И там состоялся их первый поцелуй. Локруа оставался верен себе. Тогда отчего-то засмущался, но в дальнейшем втянулся. Патрик был хорошим собеседником, надежным хранителем чужих секретов, иногда даже дельным советчиком. Многие девушки с руками бы его оторвали, но Изабелл... Она не могла точно определить, по каким критериям выбирает людей для общения. Просто к одним сразу же вспыхивала искренняя симпатия, к другим отношение оставалось неизменно равнодушным, третьи вызывали приступы злости, зависти или ненависти. Вот Патрик находился где-то между второй и третьей категорией. Не лежала к нему душа, совсем. Да, забавно наблюдать за его попытками играть во взрослую жизнь, но иногда и самые смешные шутки устаревают, перестают приносить удовольствие, а потом, услышав её в сотый раз, человек понять не может, над чем раньше веселился. Шутка примитивна и совершенно обезличена, таких миллионы и миллиарды. Вот с такой шуткой и ассоциировался у Изабелл её ухажер. Сначала забавно, потом – отвратительно. Да, в самом начале он сумел удивить девушку, поймав её на месте преступления, но это же не повод поддерживать постоянное общение. Окажись он шантажистом, требующим денег за молчание, общение вполне оправдано. Но при таком раскладе... Изабелл недоумевала, действия подростка ставили её в тупик. Она отталкивала его, а он, как шарик пинг-понга, оттолкнувшись от поверхности стола, вновь возвращался к ней. Позже ситуация лишь усугубилась, начался период признаний в любви. Надоевшие игрушки принято выбрасывать или отдавать тем, кто в них нуждается сильнее, Изабелл пыталась отдать Патрика другим девушкам. В переносном смысле, разумеется, не в прямом. Убеждала, что он ещё встретит на своем пути множество очаровательных девушек, которые будут счастливы рядом, а ей он не нужен. Патрик оставался при своем мнении. Делал вид, что ничего не слышит, не замечает пренебрежительных нот в её голосе. Как репейник прицепился, не оторвать. Второй виток их истории тоже сопровождался чем-то подобным. Но Изабелл уже привыкла, не раздражалась так сильно. Принимала чувства Локруа, как должное, изредка подбрасывая в костер несколько тонких веточек-признаний. Говорила ему о своей, несуществующей, любви. Патрик верил. Хотя, стоит отметить, расставание длиной в полгода кое-что в парне изменило. Он стал закаленнее, жестче, временами расчетливее и циничнее. Не тот очаровательный малыш, не знающий грязи и наивно верящий в торжество справедливости. Совсем не тот. Патрик отлично поддерживал тот образ, но уже начал формироваться, как личность. В характере появились зачатки стали. Каким же он стал теперь? Изабелл натянула кепку на лоб, стараясь скрыть лицо от окружающих. Терпеть не могла заинтересованные взгляды, направленные в её сторону. И людей, которые, передвигаясь по улицам, только тем и занимаются, что разглядывают других прохожих. Будто нет у них в жизни более интересных занятий. Девушка усмехнулась. Да, просчиталась она знатно. Думала, что её отъезд неплохо запутает следы, а возвращение окажется неожиданностью. Локруа, как всегда, сделали не шаг, а целых два шага вперед, опередив её. Отправили единственного сыночка подальше от Парижа, чтобы защитить от цепких рук охотниц за богатством семьи, вроде Изабелл и множества других девочек, заполонивших школы и университеты. Они могут выглядеть по-разному: одни скромно, другие развратно и вызывающе, но цель у них одна. Нет, не конкретно Патрик. Просто богатые мальчики, способные дать то, что этим девушкам так необходимо – красивую, роскошную жизнь, не омраченную поисками денег на повседневные нужды. Никто не давал родителям Патрика гарантии, что на новом месте их сын не попадет в руки такой охотницы за богатством. Видимо, они придерживались мнения, что любой вариант лучше Изабелл, будь то, хоть другая меркантильная особа, хоть чудо морское с пушистым хвостом. Из двух зол они выбирали меньшее, а большим, неизменно, оставалась Изабелл. Наверное, в чем-то они правы. Искренне заботятся о своем ребенке, хотят ему счастья в личной жизни, стараются оградить от опасностей, которые видят в самой Изабелл, но при этом не понимают простой истины: если человек наступает на одни и те же грабли, он не хочет учиться на своих ошибках. И никогда не научится, потому что ему нравится сам процесс набивания шишек. Некое издевательство над самим собой. Человек позволяет вытирать об себя ноги ровно до того момента, пока ему нравится это, потом начнется внутренний бунт. За внутренним подтянется внешний. Все по цепочке, взаимосвязано. И тогда, он сам сможет избавиться от неприятных ему вещей. Подстилать соломки – не плохо, но и хорошего в этом нет. Всю жизнь, полагаясь на кого-то, человек так и остается на уровне амебы, не превращаясь в личность с большой буквы, достойную уважения. – Ах, Патрик, Патрик... – пропела Изабелл. – Где же ты теперь, рыжее чудовище? * * * – Это будешь примерять? Миранда показала подруге вешалку с нижним бельем розового цвета. Алексия посмотрела придирчиво, но так и не определилась. С одной стороны, можно было взять и посмотреть, как оно будет сидеть, с другой – усталость давала о себе знать. Они бродили по магазинам с самого утра, сейчас часы показывали два часа дня. От бесконечных вешалок и манекенов голова шла кругом, а от буйства красок в глазах рябило. Всё, чего Алексия сейчас, по-настоящему хотела, это упасть в удобное плетеное кресло, расположенное на нижнем этаже торгового центра, заказать себя холодный фруктовый коктейль и выпить его, восполняя затраченные на походы по магазинам калории. Миранда чужое желание пропустила мимо ушей, сказав, что поесть они всегда успеют, домой вернутся и приготовят, а вот красивое белье сами себе не сошьют, потому что руки не из того места растут. Алексия лишь тяжело вздохнула, но промолчала. Блейк восприняла молчание, как знак согласия, ухватила подругу за руку и потащила на верхний этаж, где располагался магазин нижнего белья. Сейчас Миранда старательно подбирала подруге гардероб, не спрашивая, нужно ли это Хейворт, или она обойдется без посторонней помощи. – Думаешь, подойдет? – не особо заинтересованно спросила Алексия. Миранда повесила вешалку на место, поняв, что особого энтузиазма предложенная модель не вызвала. – А сама ты что хочешь? – Коктейль, – честно призналась Хейворт. Блейк явно осталась недовольна ответом. Она встала посреди магазина, сложив руки на груди, и внимательно посмотрела на подругу. Алексия состроила уморительную рожицу, заставив Миранду на время позабыть о нравоучениях и сдавленно хихикнуть. У Хейворт всегда была живая мимика, способная временами сказать больше, чем слова. Как произошло сейчас. – Вот выберешь бельишко, и будет тебе коктейль! – Я устала, – протянула Алексия. – Зато я полна сил и энергии, – не сдавалась Блейк. – И я говорю, что мы не уйдем отсюда до тех пор, пока не купим тебе нечто сногсшибательное. – Кого сшибать-то? – фыркнула Хейворт. – Разве мало кандидатов? – Ни одного. Миранда необычайно оживилась, увидев на вешалке темно-красный комплект. Сразу же вспомнились чулки и туфли, преподнесенные Алексии Патриком. В сочетании с теми презентами вещица, на самом деле, должна была произвести сногсшибательный эффект. Блейк тут же отправилась к стенду, а когда вернулась, подруги на месте уже не оказалось. Миранда посмотрела по сторонам и тяжело вздохнула, увидев, куда подевалась Хейворт. Алексия остановилась у стенда с практичными, милыми и абсолютно не возбуждающими вещами. Живейшее внимание и восторг у нее вызвали майки и шорты с изображением котят, лягушек и прочей живности. Возбуждающего эффекта у этих вещей ноль целых, ноль десятых, а вот практичности и целомудренности хоть отбавляй. Идеальные вещи для сна. Алексия, как всегда смотрела в сторону практичности. Желание Миранды нарядить её в нечто вызывающее, вообще вызывало недоумение и вполне закономерный вопрос: зачем? Ответ на него, в общем-то, был очевиден. Блейк отчего-то вбила себе в голову мысль, что в недалеком будущем Хейворт падет к ногам Локруа, сокрушенная его очарованием, они начнут встречаться, а там и до постели недалеко. Своими мыслями с Алексией, конечно, не делилась. Реакция могла быть какой угодно, вплоть до швыряния предметами в стену, а то и в голову сводницы. В общении с Патриком у Алексии наметился затяжной перерыв. Время бежало быстро. Слишком быстро. Казалось, только вчера они сели за парты, а сейчас уже три недели прошло. Целых три недели, две из которых оба молчали, как рыбы. Оказывается, так просто избавиться от противника. Достаточно протянуть ему руку и выказать желание – подружиться. Разногласиям придет конец, а новых тем для разговора не появится, ведь с самого начала ничего двух посторонних людей не связывало. Что ж, если игнор – это способ узнать друг друга лучше, почему – нет? Навязывать человеку свое общество Алексия не собиралась. Не хватало ещё! Никогда она не побежит первая к парню и не станет мести перед ним хвостом. Если он хочет общаться, то пусть в этом общении царит равноправие, а не одностороннее анкетирование. Спрашивая, получать в ответ скупые ответы и полное отсутствие заинтересованности – это не её история. По школе поползли слухи о новом романе Локруа. И снова рядом с ним оказалась девушка со светлыми волосами, но на сей раз – не блондинка, русоволосая. Лайла Старк, ещё одна их одноклассница. Видимо, Патрик поставил перед собой цель: попытаться закрутить роман со всеми выпускницами грядущего года, к Алексии он тоже проявлял интерес, подкрепленный отнюдь не робкими вздохами и провожающими взглядами в спину, не едва ощутимыми прикосновениями, а вполне реальными действиями. Сейчас, правда, эти действия остались в прошлом. Совместный завтрак поставил точку в излишне откровенном флирте, и больше Алексия никакого внимания к своей персоне не чувствовала. Но почему-то такое положение вещей девушку не радовало. Она не была из тех девочек, что впадают в депрессию, потеряв одного из своих многочисленных поклонников. Она не переживала, когда внимание парней смещалось с её персоны на других девушек, но сейчас чувствовала себя, самое меньшее, – обманутой. А ещё раздавленной. Мысли о Томасе Кингстоне Алексию окончательно покинули, даже не помахав на прощание рукой. Теперь девушка воспринимала его исключительно, как учителя, вспоминая былые рассуждения с улыбкой. Как глупо было мечтать о любви этого человека. Отчим не тот человек, который смог бы сделать её счастливой. Несчастной, сколько угодно, а вот счастливой – никогда. В настоящее время отношения в семье несколько стабилизировались. Отчим старательно делал вид, что падчерицу не замечает, ничего не говорил, никаких претензий на повестку дня не выносил. Девушка вздохнула с облегчением. Но тут же нашла новый повод задуматься о жизни. Локруа. Мысли о нем не давали Алексии покоя. И она с прискорбием констатировала крайне неприятный для себя факт. Кажется, начала сбываться его фраза, брошенная в шутку. Вместо того чтобы пропустить все мимо ушей, Хейворт заострила внимание на этом высказывании и теперь пожинала плоды. Но, конечно, никому ничего не говорила. Даже Миранде и Бренту. Знала, что за признанием последует. Клейтон, непременно, найдет в своем арсенале несколько язвительных замечаний, призванных отразить его отношение к ситуации, а после скажет, что с самого начала был уверен в подобном развитии событий. Миранда наоборот обрадуется, и хорошо, если сразу же не побежит поздравлять Патрика. А она побежит... Но Локруа как раз ничего не должен знать. Не стоит давать ему ещё один повод для гордости. У него их и так предостаточно. Алексия повертела в руках вешалку с серой майкой, всё-таки решила примерить. Но на пути к примерочной перед ней вновь выросло препятствие в лице Миранды. Подруга помахала у Хейворт перед носом вешалкой с кружевными тряпочками красного цвета и спросила: – Как насчет этого? – Опять красный цвет? Это заговор? – попыталась пошутить Алексия. – Брюнеткам хорошо красное. – Пошловато смотрится. – Зато ты выбрала во всем магазине самую целомудренную вещь. Кстати, зачем она тебе? – Пижамы надоели, хочу майку с шортами. – Так ты будешь примерять? – Даже не знаю. На лице Алексии вновь отразилась гамма эмоций. Вещь, предложенная Мирандой, на самом деле, казалась слишком пошлой и вызывающей. Слишком развратной. Хейворт не нравился выбор цвета, она предпочла бы нечто нейтральное, белое или черное, но не красное. Оно подсознательно ассоциировалось с подарком Патрика, сейчас засунутым в дальний угол шкафа, чтобы никто не нашел и не начались вновь ненужные расспросы. Откуда? Зачем? Почему? Но Алексия знала, что Миранда, вбив себе что-то в голову, будет ходить по пятам, действуя на нервы. Постоянно вздыхать, бросать многозначительные фразы, едва ли не скатываясь в беспросветное нытье. Легче примерить и отвязаться, чем бесконечно отказываться от предложений. – Красиво должно быть. – Если тебе нравится, почему не купишь себе? – Мне ни к чему. – В смысле? – нахмурилась Хейворт. Сейчас все начало более или менее проясняться. Загадок становилось все меньше, ключи к ним обнаруживались в самых неожиданных местах. Миранда замялась. Она вновь сболтнула то, о чем следовало промолчать. Все само собой получилось. – У меня мальчика нет, раздеваться не перед кем. – Так у меня тоже нет, – растерянно выдала Алексия. – Или он – невидимка? Все время рядом, но я его почему-то не вижу? – добавила ироничным тоном. – А Локруа? – Миранда решила идти до конца. Если уж раз сболтнула глупость, дальнейшее молчание не имеет смысла. По реакции Алексии, девушка поняла, что вопрос оказался ещё более нелепым, чем предложение примерить на себя роль соблазнительницы. Хейворт хихикнула один раз, второй. – Ты шутишь, да? – спросила после. – Это похоже на шутку? – Да, на очень неудачную. Алексия выхватила из рук подруги вешалку, прижала к груди майки, выбранные самостоятельно и скрылась в кабинке примерочной. Миранда осталась по другую сторону занавески. – Алекс, – позвала жалостливым тоном. – Что? – спокойно ответила та. Спокойствие давалось с трудом. На самом деле, Хейворт сильно нервничала, изо всех сил стараясь удержать эмоции под контролем, не сорваться. Не проболтаться о своей влюбленности, чтобы в дальнейшем не стать объектом насмешек с его легкой подачи. Руки подрагивали. Хотелось саму себя отхлестать по щекам в попытках привести себя в чувства. – Ну, не верю я, что между вами ничего нет. – Разумеется, мы просто шифруемся, – фыркнула Алексия. – А в это охотно поверю. Брент, кстати, тоже придерживается подобной точки зрения. – Ты ещё и с Клейтоном это обсуждала?! – Просто, случайно... Мы не специально, – начала оправдываться Блейк. – То, что он принимает твою точку зрения, меня не удивляет. Да и тебе прекрасно известно, что он в тебя влюблен, так что должна понимать, откуда у его взглядов на ситуацию ноги растут. Парень просто хочет привлечь к себе твое внимание, показать, как много у вас общего и потом уже действовать по ситуации. – Нет, не поэтому. – Откуда такая уверенность? – Наши подозрения вполне обоснованы. – Ничего подобного. – Мы видели ваш поцелуй в саду, – со вздохом произнесла Миранда, выкладывая свой основной козырь. Других доказательств у нее не было. И она, и Брент верили, что одного поцелуя достаточно для подтверждения факта наличия отношений. Алексия отреагировала не так, как ожидалось. Не толкнула признательную речь. Лишь поинтересовалась тихо: – А ты разве не целовалась? – С Брентом? – С Патриком. – Нет. – Странно. Мне казалось, это его своеобразный способ приветствия, поощрения, утешения, выведения конкурентов из состояния равновесия. Универсальный способ, проще говоря. В зависимости от ситуации может на любые эмоции развести. – Что ты хочешь этим сказать? – То, что всем и каждому известно. Локруа не способен остановить свой выбор на одной девушке. Ему нужны все и сразу. Только вот далеко не всем девушкам нужны такие мужчины. – Хейворт отдернула занавеску. – Посмотри, как? Симпатично? Естественно, первым номером программы шла майка с лягушонком, а не вызывающе броское нижнее белье. По правде сказать, Алексия его покупать не собиралась, мерить – тоже. В планах была покупка пижамного комплекта, а не одной из составляющих набора начинающей искусительницы. – Симпатично, – кивнула Миранда. – О Локруа... Мы с ним не целовались. Правда. Хотя, я этого хотела, а он... В общем, он от меня отвернулся и перевел разговор на другую тему. Я чувствовала себя дурой в тот момент. – Я всегда чувствую себя дурой в его присутствии, – призналась Хейворт. – В любой ситуации. Чтобы он не говорил и не делал. – Может, просто стесняешься? – Хорошо, что ты в этом не углядела первый признак влюбленности. – А это он? – Нет, это не он. – Алексия покрутилась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. – Как думаешь, шорты примерить? – Давай. Лучше перестраховаться и не напутать с размерами. Хейворт хотела ответить, но тут же широко открыла рот и уставилась в стеклянную витрину. По торговому центру, как ни в чем не бывало, прогуливался объект их обсуждения со своей очередной воздыхательницей. Лайла повисла у него на руке, что-то говорила, у Локруа вид был отвлеченный. Однако, почувствовав на себе посторонний взгляд, парень оторвался от созерцания пола у себя под ногами и посмотрел туда, где была Алексия. Несколько секунд они обменивались взглядами, потом девушка, наконец, вышла из оцепенения и порывистым движением задернула занавеску, выпалив попутно: «О, Боже!». Поздно. Патрик со своей спутницей уже направились в сторону магазина нижнего белья. – Что случилось? – изумилась Блейк, ещё не оценившая масштабы катастрофы. – Локруа. – И что с ним? – Он идёт сюда вместе со своей шваброй, – сдавленно прошептала Алексия. – Со шваброй? – всё ещё недоумевала Миранда. – Обернись и сама всё увидишь, – ответила Хейворт, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Сама себя пыталась убедить, что она – невидимка. Патрик её не заметил, и не заметит в дальнейшем. Стоит только захотеть, и она станет невидимой для окружающих. Главное, – не нервничать, а целиком и полностью сосредоточиться на исполнении желания. Миранда совету подруги последовала и с неудовольствием констатировала: Алексия не ошиблась. Локруа и его швабра, действительно, направлялись к магазину. При этом у Патрика было задумчивое выражение лица, а лицо его спутницы светилось от счастья. Лайла заметила Миранду, приветливо помахала рукой, приветствуя. Миранда растянула губы в улыбке и тоже поприветствовала одноклассницу. – И где они сейчас? – спросила Алексия. – Идут сюда, – недовольно сказала Блейк. – Везет, ну, просто, как утопленнице. – А они и, правда, вместе, – протянула Миранда, пропустив мимо ушей последнее замечание подруги. Хейворт воздела глаза к небу, забыв, что подруга этот жест не видит. – Ты считала, я все выдумала? Конечно, они вместе. Об этом вся школа говорит. Странно, что ты не в курсе. Всегда всё знала, а теперь потеряла хватку. – Понимаешь... – Понимаю. Брент отнимает все время. – Мы просто друзья. – Разумеется, – ехидно произнесла брюнетка. – Ты мне не веришь? – Верю. Так же, как и ты в отсутствие у меня отношений с рыжеволосым ловеласом. – Прости, – выдохнула Миранда. – Да ладно, – отмахнулась Хейворт. – Можешь мне помочь? – Каким образом? – Отвлеки их. Заболтай... Придумай что-нибудь. Не хочу с ними пересекаться, если честно. – Я попробую, – пообещала Миранда, и, навесив на лицо улыбку, направилась к выходу из магазина. * * * Встреча в торговом центре вызвала бурю эмоций. Сначала недоумение и растерянность, потом желание поскорее уйти, убедив себя, что это все – обман зрения. И Алексия, в том числе. Но ничего не получилось. Лайла решила проявить вежливость и поздороваться с одноклассницами. Патрик закусил губу, не зная, что сказать в ответ на внесенное предложение. В итоге, так ничего и не произнес. Молчал, как партизан, слушая щебетание спутницы под ухом. Встретившись взглядом с Хейворт, он почувствовал себя неуютно. Она не торопилась отворачиваться. Продолжала смотреть, а после резко задернула занавеску и скрылась из вида. Поняла, что он тоже заметил её, решила прекратить обмен взглядами. Правильно сделала, надо сказать. В какой-то степени облегчила Патрику задачу. Продолжи она смотреть, все могло закончиться скандалом. Между Патриком и Лайлой, конечно. У входа в магазин их встретила Миранда. В одиночестве. Судя по всему, Алексия так и осталась в примерочной кабинке. – Какими судьбами вас занесло сюда? – первым делом выдала Блейк. – А вас? – Решили немного прогуляться, – пожала плечами девушка. – И гардероб слегка обновить. – Здорово! – откликнулась Лайла. – Мы, на самом деле, ничего покупать не собирались, просто решили пройтись по торговому центру. – Зачем? – удивилась Миранда. – Посмотреть. Блейк скептически посмотрела на Патрика. Изумительно. Картина маслом. Привести девушку в магазин, посмотреть на ассортимент и уйти с пустыми руками. Наверное, это новый способ сказать «отвали», испробованный Локруа. Вроде и ничего обидного не сказал, но в то же время поступок совершил не самый благородный. С таким же успехом можно отвести девушку в ресторан, предложить пролистать меню, а после гордо заявить: «мы ничего не желаем» и удалиться с гордо поднятой головой. Абсолютно равноценные поступки. И наплевать, что девушка рассчитывала на роскошный ужин. – Хорошее развлечение, – пробормотала Блейк. – Я хотела купить себе духи, но их нет, – все же призналась Старк. – Новинка. Появилась совсем недавно. В журналах был пробник, мне очень понравился, но вот в магазине этого аромата пока не обнаружилось. Может, в другой раз повезет. – Может, – поддакнула Миранда. Лайла собиралась ответить, но у нее зазвонил телефон. Извинившись, девушка отошла, чтобы поговорить. Миранда и Патрик остались наедине. Улыбка сползла с лица Блейк, настроения истинные одержали победу над показным дружелюбием. – Ну, ты и бабник, Локруа, – выдала презрительно. – Ей тоже рассказываешь сказки о своей первой, очень-очень, безумно несчастной любви? Или она тебе больше нравится, и ей можно дать шанс? – Нет. – На какой из вопросов этот ответ? – На оба. – Но Лайла пребывает в полной уверенности, что ты влюблен в нее до безумия. – А, может, просто не замечает истинного положения вещей? Влюбленные девушки часто не видят дальше собственного носа. – Хочешь сказать, что тебе наплевать на чувства Лайлы? – Именно это я и хочу сказать, – Локруа ослепительно улыбнулся. – Ты прекрасно знаешь, как всё обстоит в реальности. – Как? Пудришь мозги всем дурочкам в радиусе километра? – Просто пытаюсь забыть Изабелл. – Судя по всему, неудачно? – Судя по всему, да. – Можно один вопрос? – Миранда посмотрела на Патрика особенно строго. – Всего один, обещаю. – Давай, – легко согласился тот. – Почему, кто угодно, но только не Алексия? – Какая разница? – усмехнулся Патрик. – Мы с Клейтоном видели ваш поцелуй в саду. Тебе тогда не приходилось через себя переступать. Ты целовал её по собственному желанию, а не по необходимости, или, хуже того, с целью разозлить Алексию. Признайся, Локруа, она тебе нравится. На самом деле, нравится. Но ты старательно бежишь от неё, предпочитая проводить время с девушками, которые тебя не особенно интересуют. Чем тебе Хейворт так не угодила? – Она хорошая, но, увы, нам с ней не по пути. – Почему?! – Потому что. – Не хочешь говорить? – Не хочу. А раз я этого не хочу, никому меня на откровенную беседу развести не удастся. Кстати, не знаешь, отчего твоя подруга застряла в примерочной и не выходит нам навстречу? Не хочет видеть? – Она в своем желании не одинока. – Кто ещё? – Я, – ответила Миранда. – Честно признаться, раньше я была о тебе более высокого мнения. Но ты старательно работаешь над собой, виртуозно рушишь свою репутацию в моих глазах. Хотя, я понимаю, что на мнение постороннего человека тебе наплевать. – Женская солидарность? – предположил Патрик. – Именно. – Спасибо за честный ответ, – ответил Локруа со своей фирменной улыбкой на губах, а потом наклонился и шепнул на ухо Миранде: – Буду тебе безумно благодарен, если ты отвлечешь Лайзу... – Её Лайла зовут, – машинально поправила Блейк. – Ай, это не важно. Просто отвлеки её, и благодарность моя не будет знать границ. – Сам-то куда собрался? – Подругу твою проведать, – честно признался Патрик, направляясь к магазину. Миранда хлопнула ресницами. Едва не задохнулась от такой наглости. Нет, это надо быть таким самовлюбленным типом, считающим, что все женщины планеты обязаны пребывать в неописуемом восторге, получив крохи его внимания. Хорошо, если Алексия поступит с ним, как с отчимом, не церемонясь. Алексия, откровенно говоря, на успех с самого начала не рассчитывала, потому нисколько не удивилась, услышав приближающиеся шаги, а после вопрос Патрика: – Не хочешь поздороваться? – А её ты тоже называешь belle? – Ты поэтому прячешься? Ревнуешь, плачешь, нервничаешь и не хочешь показывать свои слезы? – Какие слезы, Локруа? У меня есть волшебный носовой платок. Один раз посмотрю на него, и плакать не хочется, потому что в памяти сразу всплывает надменное лицо его хозяина. Радовать тебя мне не в кайф. Патрик хмыкнул. – Может, все-таки выйдешь из-за занавески? – Нет. – Хорошо, тогда я зайду. – Наглость – твоё второе имя. А, может, и первое. Она стояла у стены, сложив руки на груди. Все в той же самой майке с изображением лягушонка на груди. Если Локруа надеялся застать её в раздетом виде – просчитался. Патрик не придумал ничего лучше, чем встать напротив, полностью скопировав позу Алексии. Прислонился спиной к зеркалу, так, что Хейворт теперь видела перед собой собеседника, а не собственное отражение. – Куда дел Лайлу? – спросила скучающим тоном. – Поручил развлекать её твоей подружке. – Какой благородный кавалер! – Я никогда не претендовал на это звание. – Да куда тебе. Алексия махнула рукой. Тяжелый случай, запущенный. Действительно, какой из него благородный кавалер, если он – обыкновенный бабник, волочащийся за каждой юбкой? Интересно, а не перекинется ли он, устав от одноклассниц, на представительниц старшего поколения? Например, на учительницу истории. Она не так давно пришла работать в школу. Молода, симпатична. Блондинка опять же. Локруа, судя по всему, как магнитом тянет к блондинкам. – А меня, значит, сам решил развлекать? – Я хотел поговорить с тобой. – О чем? – Давно хочу сказать, да забываю... У меня дома осталась твоя шляпка. – Понятно. – Не хочешь забрать её? – Принеси её в школу, и я с удовольствием заберу. Или домой ко мне привези. Или с курьером отправь. В наше время передать вещь другому человеку – не проблема. – А ты не можешь приехать? – Зачем? – удивилась Хейворт. – За шляпкой. И просто так... – Кастинг в гарем продолжается? Набор открыт? – хмыкнула девушка. – Нет никакого гарема, – отмахнулся Локруа. – И никогда не было. Я просто подумал о том, что со времен заключения перемирия мы с тобой перестали общаться. А это – не то, чего я изначально хотел. Ты же знаешь. – Знаю. Не этого. Судя по твоим глупым шуткам, ты хотел, чтобы я... В общем, не важно. Ты сам помнишь, что говорил раньше. – Ты любишь его? – внезапно спросил Патрик, сместив акценты разговора со своей персоны на Алексию. – Кого? – Своего отчима. – Почему ты спрашиваешь? – Просто интересно, для кого это? Локруа с самого начала заметил яркое белье, правда, решил начать разговор с чего-то нейтрального. Только потом задать интересующий вопрос. В душе поселилось странное чувство. Нечто такое, что невозможно охарактеризовать одним словом. Словно кто-то провел по коже острым лезвием. Вспорол кожу, и вслед за этим появились саднящее чувство. И ничего нельзя сделать, остается только терпеть, мириться с подобным положением вещей. – Вижу, твое мнение обо мне осталось на прежнем уровне. – На каком? – Намного ниже плинтуса, – заметила Алексия. – Вроде должен понимать, что я не такая уж эгоистичная тварь. Не в моих правилах играть против людей, которыми я дорожу. А мама – самый дорогой для меня человек на свете. Я никогда не пойду против нее, потому и от мыслей о Кингстоне отказалась в тот момент, когда узнала об этих отношениях. К тому же... Я, кажется, уже говорила, что любовь прошла, и отцвели цветы. Прежняя симпатия в настоящий момент расценивается, как глупое подростковое увлечение. Некоторые девушки влюбляются в звезд телеэкрана: ведущих, музыкантов, актеров, а я влюбилась в учителя. Сейчас, к счастью, от этой влюбленности избавилась. – Тогда для кого это? – Для души. – Какая развратная у тебя душа. – Скажу иначе. Я хочу порадовать человека, заполнившего собой мою душу, – развела руками Хейворт. – Он помог мне избавиться от мыслей об отчиме, и я ему за это благодарна. Вот, готовлюсь к свиданию, как видишь. – К свиданию? – Локруа напрягся. – Да. – И с кем? – Какая разница? – Интересно знать. Он учится в нашей школе? – Нет. Принципиально не встречаюсь с учениками нашей школы. – Почему? – Потому что при расставании не избежать скандалов. Не хочу каждый день сталкиваться с человеком, который жаждет со мной поругаться, в попытке выместить злость. – А, если бы я пригласил тебя на свидание, ты... – Я бы отказалась, – моментально ответила Алексия, не дав Патрику договорить фразу до конца. – Ни для кого исключений не делаю. Если ты ещё не в курсе, в школе я получила прозвище «ледяная принцесса». Всё потому, что я отвергаю все предложения. Не только одноклассников, но и учащихся параллельных классов. – Рискнуть не хочешь? – Ради тебя? – Да. – Вряд ли. – Ты не сказала «нет», это обнадеживает. – Твои родители явно просчитались. Тебя следовало назвать Дезире. Соблазнять ты умеешь на ура. Будь я немного наивнее, сейчас уже визжала бы от восторга. Самый популярный мальчик в школе рассуждает, что в теории мог бы со мной встречаться. Это ли не мечта любой школьницы? – Жаль, что ты не наивнее. – Может быть. А, может, нет, – сказала Хейворт задумчиво. – Вот, мы поговорили. Теперь можем спокойно расходиться. Мне надо примерить кое-что; твое присутствие ограничивает меня в действиях. – Стесняешься? – Знаешь, не привыкла дефилировать перед посторонними мужчинами в одном нижнем белье. Это довольно личное. – Я не посторонний. – Но и не близкий. – В таком случае, я очень надеюсь, что твое сегодняшнее свидание сорвется и будет перенесено на неопределенный срок. – Почему? – удивилась Алексия, на время позабыв, что никакого свидания и не намечалось. Все это она выдумала на ходу, чтобы не называть истинную причину. – Потому что не теряю надежды лично снять с тебя эти тряпочки, – на полном серьезе произнес Патрик, попутно отмечая румянец, вновь вспыхнувший на щеках собеседницы. – Обязательно купи их. Должно быть, восхитительное зрелище. Алексия собиралась возмутиться, но не успела. Патрик приложил палец к её губам. – Ничего не говори. Сейчас любые слова будут лишними. Хейворт ничего говорить и не стала. Дар речи благополучно её покинул. Патрик играл, это она понимала, но ничего не могла с собой поделать. Его слова вгоняли в краску, но были приятными. Пошлые, развязные выходки, поведение, не заслуживающее уважения, постоянные появления на людях с разными девушками... По идее, как человека здравомыслящего, её все вышеперечисленное должно было оттолкнуть. Но не отталкивало. Кроме того, девушку посетило совершенно иррациональное желание обвить шею Локруа руками и сорвать с его губ очередной поцелуй. Но Алексия этого не делала. Не хотела открывать все карты, не хотела ставить Патрика в известность, что именно он заставил её забыть о прошлом чувстве. Воспользовавшись замешательством собеседницы, Локруа по привычке взял инициативу в свои руки. Наклонился и коснулся губами кончика носа Алексии. – Фиалки, – произнес тихо. – Что? – хрипло переспросила Хейворт. – Фиалки... От тебя пахнет фиалками. Мой любимый запах в последнее время, – сказал с придыханием. – С ума от этого запаха схожу. И от тебя тоже. – Лжешь ты виртуозно, – ответила Алексия. – Не веришь мне? – Ни секунды. – Почему? – Потому что с самого начала ты выбрал тактику, которая мне не по вкусу, – с трудом подобрала слова девушка. – Что ж, в таком случае мне следует её сменить. – И что планируешь делать? – Для начала перестать встречаться со всеми подряд. На тебя это все равно никакого действия не оказывает. Ты не ревнуешь. – А должна? – удивилась Хейворт, поднимая взгляд. – Было бы неплохо, – ответил Патрик и, ничего не объясняя, вышел из примерочной, оставив Алексию в расстроенных чувствах. Миранда, ставшая свидетельницей разговора примерно со времен фразы о надеждах, проводила Патрика удивленным взглядом. Прекрасно! Ничего не скажешь. Пока она старательно вешает Лайле лапшу на уши, он занимается почти тем же самым, но в отношении Алексии. Врет и не краснеет. – И что это было? – задала она риторический вопрос, не ожидая ответа от Алексии. – Миранда, у тебя вилочки не найдется? – Алексия отдернула занавеску, представ уже в своей одежде. – Лапшу с ушей снимать? – Точно. Все слышала? – Почти. – И как впечатление? – Продолжаю настаивать на версии, что он к тебе все-таки не равнодушен. – Как и ко всем остальным девчонкам из школы, – передернув плечами, произнесла Хейворт. Поправив футболку, бросила последний мимолетный взгляд в зеркало, и направилась к кассе. Миранда отметила, что красный комплект подруга тоже понесла на кассу. Просто ошиблась и в итоге забирать его не станет, или же впечатлилась предложением Локруа? Выбирая между двумя вариантами, Блейк склонялась ко второму. Алексия в данный момент вообще ни о чем постороннем думать не могла. Все мысли крутились вокруг недавнего разговора. Хотелось поверить Патрику, но она не верила.