Записки одиноких сердец, или Дневник красной туфельки

Лайла надулась на него, как мышь на крупу. И перестала разговаривать, предварительно учинив скандал. Как водится, по школьной традиции, ученики пришли посмотреть на представление, но растаскивать спорщиков в разные стороны не торопились. Наблюдение доставляло многим ни с чем несравнимое удовольствие. Раздать всем упаковки с попкорном, и сходство с кинотеатром станет максимальным. Точно так же все увлеченно смотрят на действо, творящееся перед ними, изредка бросая комментарии в толпу. Удачно – толпа подхватит, неудачно – одарит шутника презрительным взглядом и продолжит наблюдение за скандалом. На самом деле, основное внимание было приковано к Лайле. Она откровенно унижала себя своими действиями, в то время как Локруа был спокоен, невозмутим, сдержан. Стоял, прислонившись спиной к стене, возле кабинета, слушал чужие оскорбления и ничего не говорил в ответ. Позволив девушке выговориться, высказал свои претензии, заключенные в следующей формулировке. – Я ничего тебе не обещал, не так ли? Мы даже не встречаемся. И никогда не встречались. Если ты что-то наболтала своим подружкам и теперь тебе стыдно перед ними, то это твои проблемы. Меня не стоит втягивать в свои интриги. Старк возмущенно ахнула, но оспорить данное заявление не смогла. В ситуации с Алексией никаких подвижек не намечалось. Мисс Ледяное сердце продолжала с успехом Патрика избегать. Намеренно. Если раньше все получалось само собой, но теперь Локруа заметил неприятную вещь, окончательно испортившую ему настроение. Алексия Хейворт сознательно от него прячется. Осень окончательно вступила в свои права. Дожди стали частыми гостями Лондона, листья на деревьях начали потихоньку желтеть. Иногда, прогуливаясь по аллеям, Патрик вспоминал о встрече в парке с Изабелл, но тут же гнал от себя эти мысли, как можно дальше. Поставил перед собой задачу избавиться от призрака прошлого, перестать гнаться за невидимкой, начать жизнь заново. С чистого листа, как принято говорить. И первым шагом в новую жизнь должна была стать новая любовь, способная вытеснить из его жизни все, что связано с Изабелл. Обезличить, сделать не столь важным, второстепенным. С этой задачей отлично справлялась Алексия. Сама того не зная, она смогла отодвинуть переживания Патрика о прошлом, заменив их собой. Первое время Локруа старательно открещивался от мыслей о возможной влюбленности в Алексию. В какой-то степени, он боялся девушку. Впрочем, бояться – громко сказано. Опасался, скорее. Не хотел в очередной раз впустить в жизнь человека, который может стать кем-то значимым, а не проходным кадром на пленке жизни. Глупо отрицать тот факт, что Хейворт понравилась ему едва ли не с первого взгляда, но тогда это было очередное увлечение из серии: «Красивая девушка. А почему бы не попробовать?». Патрику привычно было руководствоваться в своих отношениях этим принципом. Развлечение, никаких длительных, серьезных отношений. С некоторых пор именно необременительность стала решающим фактором в принятии решения. Сейчас принцип начал отступать назад, заставляя задуматься о новых отношениях. Несчастная любовь не перечеркивает радость жизни. Не должна, во всяком случае. Она всего-навсего опыт. Положительный или отрицательный. В зависимости от того, с какой позиции смотреть. Оптимист решит, что это некая попытка закалить, испытание перед настоящей любовь, той, что окажется взаимной. Реалист вообще особого значения не придаст, решив, что, если событие произошло, так тому и быть. Пессимист, конечно, пострадает определенное время, а после тоже даст себе второй шанс. Патрик чувствовал себя законченным пессимистом, потому что уроков ранее извлекать из ситуации не пытался, полностью сосредоточился на неудаче и не стремился ничего менять. Он не искал серьезных отношений, предпочитал им необременительный флирт с многочисленными девушками. Просто так, без особого смысла, без особого желания. Хотелось таким способом повысить себе самооценку, доказать способность приковывать к себе внимание представительниц противоположного пола. Они очарованы, они влюбляются, они готовы ради него на все. Вот только итог у этих влюбленностей всегда оказывался одинаков. Девушки оказывались в пролете. Они влюблялись, но их чувства оказывались безответными, не востребованными у объекта обожания. Патрик, расставшись с очередной пассией задавался одним вопросом. Почему, если они влюбились, не могла влюбиться Изабелл? Чем она хуже или лучше остальных? Почему его обаяние на нее не действует? Вопрос неизменно оставался без ответа. На первом этапе знакомства Алексия ничем не выделялась из массы знакомых Патрика. На нее тоже наклеили ярлык «неплохая возможность развлечься». Но прошло не так много времени, и всё начало меняться. Патрик стал подбирать слова для разговора тщательнее, не бросая первое, что придет в голову, потому как большинство экспромт-фраз казались глупыми и бессмысленными. Временами – неоправданно пошлыми. Многое из того, что он мог сказать, в итоге так и осталось на уровне мыслей. К счастью. Иначе Алексия однажды не сдержалась бы, влепила остряку-недоучке пощечину. Патрику, действительно, хотелось быть ближе к Хейворт, иметь возможность общаться к ней, не только обмениваясь приветствиями. Но, казалось, заключение мирного договора окончательно добило их чахлое общение, вытравило с корнями. Встреча в магазине так ни к чему и не привела. Алексия не бросилась за своей шляпкой. Патрик передал девушке вещь в школе. Хейворт скупо его поблагодарила, тем всё и закончилось. Долгого разговора по душам не вышло, процент романтики в атмосфере стремился к нулю, даже временами в минус уходил, в итоге Патрик решил на время о любви позабыть. Поставить на ней крест, с головой погрузиться в другие проекты. Учеба и баскетбол. Не такое уж большое поле для деятельности, но сосредоточившись на них, можно отвлечься. Это главное. В баскетболе Локруа уже делал определенные успехи, которые не могли не заметить окружающие. Ему пророчили место в сборной, подталкивали к мысли, что он просто обязан защищать честь школы на всех возможных соревнованиях. Подобные перспективы Локруа не пугали, наоборот воодушевили. Должно же везение хоть в какой-то области улыбнуться ему голливудской улыбкой? Так почему не в баскетболе? Ему отчаянно не везет в любви, это факт. Зато на спортивном поприще удача стала постоянной спутницей. И это прекрасно. Очередная тренировка подходила к концу. Локруа снова сорвал аплодисменты в свой адрес от тренеров и приятелей, услышал пару нелестных высказываний от недоброжелателей. Ни одна сфера деятельности человека не обходится без конкуренции, а уж в спорте это нечто, само собой разумеющееся. Без противостояния, постоянного соперничества и желания победить, в спорте ничего нельзя добиться. К конкуренции Патрик относился, как к стандартному явлению, особой тревоги она не вызывала, так что и на змеиное шипение со скамейки запасных внимания не обращал. В раздевалке он первым делом потянулся к полотенцу, промакивая пот со лба. Футболка неприятно липла к телу, хотелось поскорее скинуть её и забраться в душ, под струи воды. – Ты сегодня в ударе, – произнес Фред, появившийся в раздевалке вслед за Патриком. Схватил свое полотенце и прижал к лицу. – Мастерская игра, друг мой. Такими темпами завоюешь расположение тренеров и займешь место капитана сборной. – Думаешь? – хмыкнул Патрик. – Уверен в этом. – А ты хотел бы занять место капитана? Фред усмехнулся. – Все хотят. Потому некоторые и относятся к тебе недоброжелательно. Они несколько лет занимаются и особых успехов добиться не смогли, а ты только-только появился, и уже все тобой восхищаются. Кстати, ты говорил, что раньше не занимался баскетболом. Я тебе не верю. – Придется поверить. Я, правда, им никогда особо не занимался. На уроках мы играли, конечно. Но больше времени отводилось под волейбол. – Тогда у тебя врожденный талант. – Наверное, – Патрик пожал плечами. – Слушай, я вот ещё что хотел спросить. Правда, что ты влюблен в ледяную принцессу? Локруа изумленно приподнял бровь. Вопрос казался достаточно странным. С чего бы Фреду интересоваться такими подробностями? – Тебе зачем? – Просто так. – Просто так ничего не бывает, – отпарировал Патрик. – Даже кошки котят не рожают. – Хотел совет дать... – Ты тайно в нее влюблен и советуешь не приближаться к Алексии, иначе я пожалею об этом? – предположил Локруа. Его собеседник несколько замялся, потом решительно выдал: – Не тайно. Явно. Одно время я пытался за ней ухаживать, но она мне взаимностью так и не ответила. Отвергла, проще говоря. И не только меня. Она почти всем отказывала, кто к ней рисковал подойти с признанием. Нет, конечно, на свидания она с некоторыми парнями ходила, но в итоге все равно их подружкой становиться отказывалась. Временами складывается впечатление, что она считает себя выше окружающих, потому никому согласием не ответила, высокомерная до ужаса. Думаю, она тебе не по зубам. Патрику хотелось ответить, что это его личное дело, никто не вправе вмешиваться в его личную жизнь, но произнес иные слова. – Спасибо за совет. * * * – У меня не получается! Я уже десять минут бьюсь над этой задачей и всё равно не могу решить, – Миранда отложила в сторону тетрадь по химии и потянулась к пульту телевизора, чтобы переключить канал. На экране крутили очередной музыкальный клип, состоящий из красивой картинки, сомнительного качества музыки и бредовых слов. Им не то, что подпевать, их слушать не хотелось. – Если бы ты сосредоточилась на задании, а не выполняла его, отвлекаясь на певичек, лак для ногтей и пирожки, давным-давно всё решила бы, – произнес Брент назидательно, присаживаясь на край кровати, рядом с Мирандой. – Показывай, что не сходится? Алексия лежала на полу, болтала ногами в воздухе, время от времени бросала взгляд на телевизионный экран и писала сочинение по литературе. Миранда и Брент продолжали препираться из-за химии. Клейтон взял на себя роль учителя и старался растолковать девушке, где именно она совершает ошибку в решении. Они сидели, склонив головы над тетрадью, спорили отчаянно, едва ли не до хрипоты, но в то же время было понятно, что перепалка их, скорее, показная. Заявив, что сил его больше нет спорить из-за ерунды, Брент ухватил с тарелки пирожок и откинувшись на подушки, откусил приличный кусок. – А знаете, со следующей недели соревнования начинаются, – выпалила Миранда, окончательно выключив телевизор. Прощелкав все каналы, она так ни на чем и не смогла остановиться. Дневная программа передач была заполнена однотипными шоу, где психологи, сами мало в жизни разбирающиеся, раздавали советы, сериалами, рассчитанными на домохозяек и новостными блоками. Последние навевали на Миранду скуку и апатию. Впрочем, предыдущие два варинта тоже не вызывали восторга. – Соревнования? – переспросила Хейворт. – Какие? – По баскетболу, – вклинился в их разговор Брент. – Так рано? – Ты что! Каждый год так, – воскликнула Миранда. Уж она-то точно не пропускала соревнования. Как и многие другие девушки, она была подвержена влиянию стереотипа, гласившего: самые красивые парни занимаются в школьные годы спортом. Они могут не хвастаться успехами в учебе, но зато своим положением в школьной иерархии – сколько угодно. Интеллект и спорт ни всегда совместимы, а вот спорт и популярность – две взаимосвязанные вещи. – Я не слежу за спортивными достижениями, – Алексия отложила ручку в сторону. Отодвинула тетрадку и перевернулась на спину, закинув руки за голову. Теперь она смотрела в потолок. – А с чего ты вообще разговор о них начала? – поинтересовался Брент. – Вроде тоже никогда не интересовалась спортом. – Я всегда на матчи ходила! – возразила Блейк. – И зачем? – Мне хотелось, я ходила. – На других парней смотрела? – А, если так? Что теперь? Глаза себе завязать? – наседала Миранда. – Почему нет? Завяжи обязательно. – Ты ещё каждый мой шаг начни контролировать! – Да зачем мне это? – Из-за комплексов, – ядовито выдала Блейк. – Какие комплексы, детка? – Клейтон покрутил пальцем у виска. – Нет у меня никаких комплексов. – Есть. Выше крыши. – Ничего подобного! – возмутился парень. – Ты завидуешь. – Кому? – Кому? Да тому же Локруа. – Зачем ты опять о нем вспомнила? Скучаешь, да? – Придурок. – Дура. – То, что ты считаешь себя умным, это ещё не показатель того, что ты умный. – Однако учусь я лучше тебя. – А у меня житейской мудрости больше. – Интересно, откуда бы ей взяться? Не иначе, как добрые люди научили? – Какие люди? – Да тот же Локруа, – язвительно выпалил Брент. – О котором ты так часто вспоминаешь. Иногда ко мне в голову закрадывается сомнение, что он полностью захватил твои мысли. – Да ничего подобного! – замахала руками Миранда. – Он мой друг, поэтому... – А я – твой парень. Разница ощутима? – Нет! – Стоп!!! – рявкнула Алексия, наблюдавшая за перепалкой с вытаращенными глазами. – Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Я вообще ничего не поняла, а чувствовать себя темнотой непросвещенной как-то не с руки. Миранда и Брент сразу же замолчали, поняв, в какую ситуацию попали, благодаря несдержанности. Блейк сначала покраснела, потом побледнела, схватила тетрадку по химии, начала ею обмахиваться. Не получив никакого эффекта, пробормотала невнятно что-то вроде: «мне надо немного освежиться», после чего выскочила из комнаты, оставив Алексию наедине с Брентом. Клейтон жалел, что первым не додумался выскользнуть из комнаты. Он тоже сделал вид, что занят домашним заданием, но при этом чувствовал на себе взгляд Алексии. Хейворт явно не собиралась отступать, хотела узнать всю правду. Стоило только подумать об этом, как Алексия, подтвердив его подозрения, протянула: – Брент, ничего не хочешь мне рассказать. – Забавная история об алкинах и алканах подойдет? – Ты же знаешь, я не о том. – Знаю, – вздохнул Клейтон. – Тебе что хочется знать? – Всё, – без промедления ответила Хейворт. – Например, когда это вы успели начать встречаться? – Да, на самом деле, мы ещё не встречаемся, – отмахнулся Брент. – Думали об этом, конечно, разговаривали, но мы не пара. Мы хотели попробовать, но пока как-то слабо получается. К тому же, дня не проходит без скандала. И всегда один и тот же повод. – Дай угадаю, – усмехнулась Алексия. – Патрик? – О, ты его уже по имени называешь! – выдал Брент немного обиженно. – У меня совсем не осталось товарищей. Все его поддерживают, всем он нравится. Даже тебе. Точнее, не так. Тебе он нравится ещё сильнее, чем все остальным. – Боже, – только и смогла произнести девушка, услышав обличительную речь со стороны одноклассника. Её друзья продолжают пребывать в твердой уверенности, что у нее любовь с Локруа, в то время как она с ним не общается. Случай со шляпкой – не в счет. Было довольно грубо вырвать вещь из рук Патрика, ничего не сказав в ответ, даже слов благодарности не произнеся. Все, что она сказала – это спасибо, на том и разошлись. Но Миранда с Брентом уверены, что у Алексии в самом разгаре роман. Она не хочет откровенничать, потому хранит свои отношения в секрете, как, впрочем, и они. – Не стесняйся. К тому всё и шло. – Ничего подобного, – запротестовала Алексия. – А примерочная в магазине? – усмехнулся Клейтон. Хейворт мысленно пообещала завязать Миранде язык морским узлом, чтобы меньше трепалась с окружающими о подробностях чужой личной жизни. – Мы просто разговаривали там. – Ладно, не буду спорить. Брент махнул рукой, а Алексия вдруг почувствовала, как у нее холодеют руки. Разговор вновь всплыл в памяти. Патрик ведь проболтался о её тайне, упомянул о влюбленности Алексии в отчима. И не факт, что Миранда этого не слышала... Только этого для полного счастья и не хватало. – Кстати, соревнования по баскетболу, на самом деле, начинаются уже на следующей неделе, – заметил Брент, открывая свою тетрадь по литературе. – Миранда не ошиблась. – Я не люблю баскетбол. – Но повод пойти у тебя все равно есть. – Какой? – Ты не знаешь?! – удивился Клейтон, мигом растеряв решимость взяться за выполнение домашнего задания. – Нет. – Точно не знаешь? – Прикидываюсь, – хмыкнула Алексия. – Точно не знаешь, – уже резюмировал, а не спросил Брент. – В этом году в нашей сборной смена состава... – Я и с прошлым незнакома, – вклинилась Хейворт. – Дай договорить. – Хорошо, – тут же согласилась девушка. – Договаривай. – Так вот, в этом году нашу сборную ожидает смена состава. Точнее, она уже состоялась. Догадаешься, кто там появился? – Он? – хмуро спросила Алексия. – Он. – Ясно. – Более того, он не просто там появился. Но ещё и умудрился в рекордно-короткие сроки занять лидирующую позицию в рейтинге игроков. Он теперь возглавляет команду школы. Вероятно, Миранда решила подвести тебя к определенной мысли. Ты должна пойти на соревнования и поболеть за своего... хм, друга. – А после ещё подойти к нему, вручит букет и попросить автограф? – То есть, идти ты не хочешь? Алексия отрицательно покачала головой. Не хочет идти. И не пойдет. Потому что это – глупо. Спортивные успехи и провалы школы девушку никогда не интересовали. К спорту она оказалась более чем равнодушна. Спортивные нормативы сдавала, но делала это без особого фанатизма и рвения. И сейчас нет никакого смысла изображать любительницу спорта. Все равно никто не поверит. Решат, что пришла на игру ради Патрика. А её и так основательно достали слухи о несуществующей связи. * * * К концу недели Алексия окончательно поняла, что влюбилась. И перестала бежать от этой мысли, но не от Патрика. Он этого, казалось, не замечал, полностью сосредоточившись на своих делах. После уроков почти каждый день убегал на тренировки. Перед началом соревнований работа шла в усиленном режиме, ни дня не обходилось без тренировок. О личной жизни Локруа больше не судачили, там наметился простой. Патрик выполнил свое обещание, новых поклонниц к себе не приближал, прежних – отстранил, предпочитая гордое одиночество. А, может, просто на время взял тайм-аут. Не обошлось без тренировки и в этот день. Локруа вновь убежал одним из первых, а Алексия неожиданно для самой себя решила дождаться его, чтобы поговорить. Не о своей влюбленности, просто так. Ведь они так старательно поддерживают образ друзей, постоянно напоминают себе об этом статусе, так почему бы не превратить мечту в реальность? Своими планами девушка с окружающими делиться не стала. Телефон отключила на случай, если Миранда, потерпев поражение в поисках, начнет звонить. Сама сбежала из класса в числе первых и спряталась под лестницей. Место не ахти какое, но хорошо тем, что никто не станет искать её именно там. Давно выросли из возраста, когда это убежище кажется самым надежным. Никто Алексию и не нашел. Может, даже не искали. Дождавшись, пока в школе стихнут разговоры, Хейворт выбралась из своего укрытия и вышла на улицу. Заглядывать в спортивный зал не решилась. Не хотела в очередной раз вызвать пересуды и спровоцировать появление новых сплетен. Погода портилась, появились первые серые тучки, обещавшие в самое ближайшее время начало дождя. По-хорошему, следовало забыть о своих планах и отправиться домой, но Алексия от решения не отступилась. Желание переброситься с Локруа хотя бы парой слов оказалось сильнее голоса здравого смысла. Девушке это не нравилось, но поделать с собой ничего не получалось. Влюбиться один раз и на всю жизнь... Какая девушка не мечтает об этом? Алексия не стала исключением из правил. Она тоже мечтала. Правда, никак не могла определиться в выборе кандидата на роль мистера Истинная любовь. Том Кингстон себя не оправдал, его образ, нарисованный воображением Хейворт, с реальным прототипом ничего общего не имел, кроме паспортных данных и внешности. Все остальное, увы, оказалось игрой воображения. Сейчас место Тома в мыслях занял другой человек. Но и он мало походил на настоящую мечту. Хотя бы потому, что Алексия не могла довериться этому человеку на все сто процентов, в душе её жили сомнения. Тем не менее, здравый смысл благополучно покидал девушку, стоило только оказаться рядом с Патриком. Она слушала его ответы, наслаждаясь голосом, иногда смотрела в его сторону, стремительно отворачиваясь, как только Локруа пересекался с ней взглядом, часто наблюдала за его действиями на переменах, да и, в принципе, старалась выделять его из толпы. А подойти все равно не решалась. Не оставляло ощущения, что его слова и поступки – очередная игра. Как раньше. С Мирандой, с Лайлой и с ней самой. Нужно было чем-то занять себя на время тренировки, и девушка решила прогуляться по территории школы. Она и в прошлые годы успела насмотреться на школьный двор, ничего нового он ей не обещал, но прогулка все же выигрывала в сравнении с вариантом: стоять на месте, ждать у моря погоды. Девушка перекинула сумку через плечо, засунула руки в карманы и неторопливо зашагала по школьному двору. Поднявшийся ветер гонял по двору листья, сорванные с деревьев, гонял клубы пыли. Алексия запахнула полы пиджака, поежившись... Хейворт бросила сумку на скамейку, присела на самый краешек и принялась ждать, время от времени посматривая на часы. Казалось, время тянется, как дешевая жевательная резинка, прилипшая к подошве. Алексия раз посмотрела на часы, второй. Интервал составил всего десять минут, хотя по ощущениям, будто полчаса прошло. Первые мелкие капли упали на землю. Девушка решила посидеть еще немного. Если начнется сильный дождь, она зайдет в здание школы, если продолжится мелкая морось, останется здесь. В попытках скоротать время, Хейворт вытащила из сумки учебник истории, открыла его на нужной странице и попыталась погрузиться в чтение. До окончания тренировки оставалось ещё двадцать минут, можно было спокойно читать, не беспокоясь о возможной перспективе – пропустить появление Локруа на ступеньках. Школьница заткнула уши наушниками и принялась за чтение. Когда боишься, это чаще всего и происходит, потому Алексия не удивилась своей нерасторопности. Она позорно пропустила и окончание тренировки и тот момент, когда Локруа появился на улице. А главное – когда он успел подойти к скамейке, на которой она сидела, изображая заинтересованность в предмете. Чужая ладонь осторожно легла на плечо девушки. Она обернулась, оказавшись лицом к лицу с Патриком. В тот момент ей в голову закралась мысль: сейчас все пойдет по стандартному сценарию, какой бывал уже неоднократно. Патрик, не спрашивая разрешения, сократит расстояние между ними до минимума, и, воспользовавшись случаем, снова её поцелует. И она не будет возражать. На этот раз не будет. И после промолчит, не станет в очередной раз препираться с Локруа на тему необоснованности его действий. Вопреки ожиданиям, Патрик ничего подобного не делал. Алексия вытащила наушники, чтобы слышать слова собеседника. И только тогда Локруа соизволил заговорить. – Почему ты здесь? На время вопрос поставил девушку в тупик. Сказать правду оказалось не так просто, как виделось в начале. Она не могла ответить, что ждала Патрика, потому что этими словами сама себе подписала бы смертный приговор. Точнее, не себе, а своей репутации. Алексии хотелось до победного конца сохранить иллюзию собственной непоколебимости. Никто не должен знать о её чувствах, никто. Даже самые близкие друзья. И уж точно не объект влюбленности. Пока окружающие лишь чешут языками, обсуждая подробности её личной жизни, все можно отрицать. Как только признание сорвется с её губ, ничего невозможно будет изменить. Все наперебой начнут кричать, что с самого начала знали. Стоило ли от них скрывать? Снова спишут все на высокомерие. Пока Алексия придумывала весомые причины для объяснения своего присутствия на территории школы, Патрик сам нашел объяснение. – Снова поссорилась с отчимом? Предположение показалось довольно стоящим, хотя и спорным, но Алексия ухватилась за него, как утопающий за соломинку. Согласно кивнула. С каких пор ей стало трудно разговаривать с Патриком? Видимо, с тех самым, как отрицание влюбленности осталось в прошлом. Теперь Хейворт смотрела на него иначе, видела перед собой человека, с которым ей хочется быть рядом, прикасаться к нему, шептать на ушко милые глупости или просто молчать, а не постороннего человека, которого нужно всеми силами избегать. Подрагивающий голос выдавал истинные эмоции с легкостью сплетницы-болтушки, разносящей особо секретные новости за считанные секунды. Влюбленность истинная, а не вымышленная оказалась куда более сложным испытанием. Алексия безумно боялась признаться, но в то же время отчаянно этого хотела. Противоречия разрывали на куски. С одной стороны ей хотелось самой немного податься вперед, хотя бы просто порывисто обнять одноклассника, с другой – она понимала, что должна его оттолкнуть. Это станет чем-то вроде закрепления традиции. Она всегда ведет себя с ним отстраненно и довольно холодно. Так должна поступить и сейчас, несмотря на то, что сердце так предательски стучит в груди, словно вольнолюбивая птица в клетке, грезящая о свободе. – И что на этот раз? – Не важно, – ответила Алексия. Постоянное молчание её не красило, это было, по меньшей мере, невежливо. Странно, но голос прозвучал довольно уверенно, почти не дрогнул. Усилием воли удалось удержать себя в руках, не выдав истинных чувств. – Пожалуй, и, правда, не важно, – улыбнулся Патрик. – Не хочешь говорить, наверное. Но это понятно. Не все способны откровенно говорить о своих проблемах. – Ты слишком часто оказываешься рядом. Каждый раз, когда у меня проблемы со старшим поколением. – А мама? Она не на твоей стороне? – На моей. Но она на работе до вечера, а у Кингстона сегодня выходной. Не хочу возвращаться, пока он там в одиночестве. Патрик посмотрел вверх. Количество грозовых облаков значительно прибавилось. Да и капли стали падать гораздо чаще, грозясь в скором будущем превратиться в ливень или того хуже – грозу. – Друзья тоже тебя оставили? – Нет. От них я сбежала сама, – призналась девушка, захлопнув книгу. Положила книгу в сумку, туда же отправился и плеер. – Правда? – Да. Не хотела очередных расспросов. Понимаешь, в последнее время они слишком часто слышат о моих перепалках с отчимом, мне самой уже как-то не с руки им об этом рассказывать. Локруа присел на корточки перед скамейкой. Девушка уже отвернулась от него, сидела теперь вполоборота, и можно было наблюдать за ней, без риска наглядно продемонстрировать свой интерес. – Погода откровенно портится, – задумчиво произнес Патрик. – Ты не можешь сидеть здесь вечно. Начнется дождь, и ты промокнешь. – Начнется дождь, пойду домой. – Но... – Есть варианты? Патрик усмехнулся. – Я уже говорил однажды. Варианты есть всегда. – И какие? – Ты можешь провести этот день у меня дома. – А... – Нет, ты никого не стеснишь. Я уверен, что моя тетя не станет возражать против твоего визита. – А... – Не волнуйся. Я не буду к тебе приставать. – А... – Или к тебе надо приставать? Озвучив вопрос, Патрик не удержался и подмигнул Алексии. – Локруа! – воскликнула девушка рассерженно. – Что? – подозрительно нежно поинтересовался он. За нежностью проскальзывала насмешка. Он в очередной раз пустил в ход свои дурацкие шуточки. Рассчитывал, что Алексия отреагирует стандартно, и это станет чем-то вроде перемирия. Очередной виток их отношений начнется так же, как и прежний, молчание сменится общением. Желательно не на повышенных тонах. Практика показала, нормально общаться они не могут. Вот и сейчас девушка поступила не оригинально, оправдав ожидания Патрика. Правда, только в первую минуту. Потому что в следующий момент девчонка заставила его проглотить слова о предсказуемости. Схватила за полы пиджака, наклонилась близко и прошипела: – Не надо. Мне твои шутки глупые поперек глотки стоят. Понимаешь? – Понимаю, – выдал он растерянно. – Вот и отлично. – А вдруг это не шутка? – Локруа, не зли меня, – прорычала девушка, все же выпуская смятую ткань из рук. Патрик поднялся на ноги, подхватил свою сумку со школьными принадлежностями, сумку Алексии и направился в сторону выхода со школьного двора. Девушке ничего не оставалось, как последовать за Локруа. Сначала она возмутилась такому своеволию, но Патрик от первоначального решения не отступился, заявив, что они идут к нему домой. И спорить бесполезно, все равно мнение останется прежним. Он шел очень быстро, Алексия едва поспевала следом. Виной тому были довольно высокие каблуки. – И всё равно я чувствую себя обязанной. Это плохо. – Когда ты бываешь в доме Миранды, подобные чувства тебя тоже не оставляют? – Нет. Разумеется, нет. Но Миранда... – Да, Миранда – твоя подруга. Это я знаю. Но мы, кажется, договаривались, что станем друзьями. Почему бы нам, действительно, не придерживаться этого принципа? Друзья должны друг другу помогать, вот я и протягиваю тебе руку помощи. – Я не могу с тобой дружить. – И что тому причиной? – Не верю тебе. – Вопрос тот же. Какие причины? Алексия пожала плечами. – Твое отношение к девушкам несколько настораживает. Я жду с твоей стороны подвоха, даже зная, что это всего-навсего твой стиль общения. Ничего не могу поделать. По-прежнему, не уверена, что могу тебе доверять. – Вот как... – В голосе его проскальзывала задумчивость. – Именно, – подтвердила Алексия. Подошедший автобус на время решил проблему необходимости поддерживать диалог. Запрыгнув на подножку, быстро взлетела по ступенькам. Уже стоя наверху, протянула Патрику руку. Во время поездки они молчали, лишь один раз Локруа потревожил девушку просьбой – поделиться наушниками. Алексия заметила, что ему музыка может не понравиться, тем не менее, наушником поделилась. Несмотря на то, что разговор в дороге не задался, девушка не расстроилась. Продолжила исподтишка наблюдать за своим спутником. Он отвернулся к окну, да так больше ни слова и не произнес. Алексию это одновременно раздражало и радовало. Все те же противоречия, что и раньше. С одной стороны, она не имела возможности поговорить со своим спутником, с другой могла спокойно смотреть на него, сколько душе угодно, не боясь быть обнаруженной. Локруа казался отрешенным от внешнего мира, задумчивым. Его не волновало все происходящее вокруг, намного сильнее парня занимал собственный внутренний мир. Второй визит к Патрику домой уверенности Алексии не прибавил. Она продолжала нервничать. Сейчас переживаний было на порядок больше, чем в первый визит. Тогда все глупые поступки и откровенные промахи можно было списать на алкоголь. Сейчас такой возможности в перспективе не существовало. Следовало контролировать себя тщательнее, продумывать каждое слово и каждый жест, не позволяя себе ничего лишнего. Компрометирующего, как сказали бы в прежние времена. Пошлого, как говорят в современности. Но разве можно контролировать себя, когда рядом находится человек, характеризующийся одним словом? Любимый. «Ты становишься слишком сентиментальной», – укорила себя мысленно Алексия, проходя вслед за Патриком в дом. Локруа повесил свою сумку вместе с принадлежностями на вешалку. Проделав те же манипуляции с вещами гостьи, снял с себя пиджак и направился в гостиную. Помещение пустовало. Патрик заглянул, на всякий случай и в кабинет. Тетя обнаружилась там. Сидела за компьютером, сжимала в пальцах незажженную сигарету и что-то быстро-быстро печатала. Удивительно, как клавиатура не искрилась под её пальцами. – Я дома, – оповестил женщину племянник. Она на время подняла на него отсутствующий взгляд и снова уставилась в экран. – Давно? – спросила, не отрываясь от производственной деятельности. Вероятно, в очередной раз поймала вдохновение за хвост, привязала к себе и взялась за написание нового рассказа. – Нет. Только пришел. Вообще-то я хотел сказать, что у нас гости. – Гости? – Элизабет все же соизволила оторваться от экрана. – Ты не возражаешь? – Нет, конечно, нет. Я рада, что у тебя в новой школе появились друзья. – Спасибо, – Патрик улыбнулся тете. – Да-да, – пробормотала она, вновь возвращаясь к своему занятию. – Только не забудь дверь закрыть. Ты же знаешь, я не умею работать при шуме. – Не думаю, что мы будем шуметь, – ответил Патрик, но, покинув кабинет, дверь всё-таки плотно прикрыл. С погодой им в какой-то мере повезло. Дождь начал усиливаться уже после того, как они добрались до дома. Патрик заглянул в гостиную. Алексия разговаривала по телефону, что-то торопливо объясняла собеседнику. Кажется, разговаривала с матерью, а не с подругой. Заметив наблюдателя, она улыбнулась, разговор поспешила завершить, сказав, что все будет хорошо. Вечером стопроцентно появится дома. Вряд ли стала бы отчитываться перед отчимом. С Кингстоном у Алексии отношения сложились натянутые. Глупо, но Локруа это радовало. Не хотелось ему видеть девушку рядом с учителем математики, даже в перспективе. – Ты не голодна? – спросил, когда Хейворт положила телефон в карман форменного пиджака. – А ты? – вопросом на вопрос ответила девушка. – В принципе, я не голодна, но могу составить тебе компанию. Посижу рядом, пока ты ешь. – Нет, я не хочу есть. Максимум, чаю выпью. – От чая я бы тоже не отказалась. – Черный? Зеленый? – На твой вкус. – Хорошо. Кстати, если ты не возражаешь, может, лучше переберемся из гостиной наверх? – Наверх? – Алексия прищурилась. – Честно слово, буду держать себя в руках. Никаких непристойных предложений не последует, – на одном дыхании выпалил Патрик. Хейворт невольно улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась. – Я тебя не боюсь. Просто предложение прозвучало немного неожиданно. – Так предложения делать можно? – Локруа, мы сейчас поссоримся, – предостерегающим тоном произнесла девушка. – Буду нем, как рыба, – ответил он. – Идем, я провожу тебя. В прошлый раз ей не довелось побывать в этой комнате. Неудивительно, учитывая тот факт, что сегодня Патрик привел её в свою спальню. Во время своего первого визита Алексия хорошо рассмотрела лишь гостиную, ванную комнату, кухню. Да и то, утром. Вечером она ни на что не обращала внимания, полностью сосредоточившись на своих переживаниях, о том, как в гостевой спальне оказалась, вспоминала с трудом. Ей не до интерьеров было. А сейчас, когда конфликт с отчимом над головой дамокловым мечом не висел, любопытство дало о себе знать. Девушка разглядывала обстановку чужой комнаты. Образцового порядка здесь не наблюдалось, но носки на люстре не висели, тетрадки по всей комнате разбросаны не были, да и кровать хозяин комнаты перед уходом в школу тщательно заправлял. В отличие от гостиной, захваченной орнаментом из бабочек, спальня выглядела как-то... Более зрело, что ли. Не было той игривости, даже наоборот. Чувствовалась сдержанность. Под стать хозяину комнаты. Осмотревшись, девушка стянула с себя пиджак, бросила его тут же на кровать. Прошлась по комнате и остановилась у письменного стола, разглядывая несколько фотографий в стильных рамках. Патрик с родителями, с тетей, в одиночестве. И ни одной фотографии с той девушкой, на которую часто намекала Миранда, рассказывая о причинах своей отставки. Большая любовь Патрика Локруа по имени Изабелл. Миранда говорила, что Патрик со своей девушкой расстался довольно давно. Искать её фотографии у него на столе – бессмысленно, но Алексии хотелось хотя бы одним глазком посмотреть на ту, кого так сильно, если верить рассказам Блейк, любил, а, может, и продолжает любить Патрик. Пока Алексия разглядывала фото, стоявшие на столе, на пороге комнаты появился Патрик с подносом в руках. Аромат свежезаваренного черного чая ворвался в комнату вместе с чем-то ещё, смутно знакомым. Оторвавшись от созерцания, Алексия обернулась. Локруа поставил поднос на середину кровати, сам присел с края. – Красивые фотографии, – заметила Хейворт. – В твоей семье все такие фотогеничные. Повезло. – Ты не считаешь себя фотогеничной? – Нет. У меня практически нет фотографий, на которых я себе нравлюсь. Есть посредственные, хорошие. Но вот отличных – ни одной. – Полагаю, ты слишком строга к себе. – Ничего подобного. Это констатация факта, а не попытка напроситься на комплимент. Почти все мои фотографии – сущий кошмар. – Возможно, тебе просто не попадался хороший фотограф? – У тебя есть предложения? – Я, – без тени улыбки, совершенно серьезным тоном произнес Патрик. Алексия расправила одеяло, тоже присела на кровать, взяла в руки чашку с чаем и с наслаждением вдохнула запах. Сногсшибательно. Крепкий, с лимоном. Как раз то, что нужно. Интересно, почему даже чай, приготовленный Патриком, кажется ей вкуснее? Вероятно, всё та же влюбленность дает о себе знать. Человек, которого любишь, лучший во всём. Неизменно. Даже в такой малости, как заваривание чая. Помимо чашек с чаем на подносе оказалась тарелка с пончиками с зеленой глазурью. Неудивительно, что Алексии запах показался знакомым. Её любимое лакомство. Миранда проболталась? Или очередное совпадение, как с привычкой пить холодное молоко прямо из пакета? – Ты хорошо фотографируешь? – Говорят, у меня талант. – Кто говорит? – Тётя. Я верю на слова профессиональному журналисту. – А тебе самому это нравится? – В качестве хобби – да. Но в будущем я не вижу себя фотографом. Хобби прекрасно до тех пор, пока не превращается в профессию. Когда эта тонкая грань стирается и начинается переход от одного к другому, вдохновение оказывается невостребованным. Единственное желание, которое остается, – заработать больше денег. – Но разве плохо зарабатывать на жизнь тем, что нравится? – Я не о том, – возразил Патрик. – Зарабатывать на жизнь тем, что нравится – прекрасно. Плохо полностью отказываться от вдохновения, сосредотачиваясь на материальном аспекте. – Да ты философ, – заметила Хейворт. – Нет. Всего лишь среднестатистический зануда. Они засмеялись вместе и так же внезапно замолчали. Алексия уткнулась носом в чашку, чтобы не сказать что-то неподобающее, потянулась к тарелке и ухватила один из пончиков. Откусила немного и почувствовала на себе пристальный взгляд. Стало немного неловко. Она отказалась от еды, а сейчас сидит и ест. Может, на нее не было рассчитано? Вдруг Патрик принес сладкое только для себя? – Ты тоже любишь пончики с зеленой глазурью? – спросил он. – Тоже? Значит, и ты их любишь? – С некоторых пор, да. – С каких? – С тех самых, как переехал в Англию. Алексия с облегчением выдохнула. Значит, дело не в Миранде, и не в ней самой. Это просто очередное совпадение, ничего кроме. – Вот оно что. – Знаешь, на следующей неделе соревнования в школе начинаются, – начал Локруа. – По баскетболу. И я там участие принимаю. – Да? – искренне изобразила удивление девушка. – Я не знала. – Миранда не говорила? – Нет. – Ну и ладно. Зато я говорю. Будут соревнования, и мне бы очень хотелось, чтобы ты появилась на них. – Зачем? – сболтнула Алексия. Она и сама понимала, как глупо этот вопрос прозвучал. Зачем зрители ходят на соревнования? Чтобы поддержать любимую команду или кого-то определенного из её участников, поглазеть на само действо или просто отвлечься от учебы, переключившись на игру. Вот Алексия могла проявить нечто вроде патриотических чувств, пойти и поболеть за игроков своей школы. Объяснение простое и понятное любому, даже самому далекому от спорта человеку. Но Алексию, по-прежнему, не оставляло ощущение: большинство старшеклассников их школы будет смотреть в самом начале не на игру, а на нее. Обсуждать, шептаться, спорить, каким ветром занесло девушку в спортивный зал. Никогда раньше не появлялась, а теперь неожиданно решила прийти на соревнования. И, к тому же... Она не сможет просто так наблюдать за всем происходящим. Наверняка, взгляд будет все время прикован к Локруа, и тогда все поймут, что её отрицание симпатии к нему – всего лишь проявление трусости. Трусости, которую неплохо бы отправить в бессрочный отпуск. Алексия и сама это понимала, но решительность в настоящее время не была одной из сильных сторон девушки. Перед чувствами настоящими – капитулировала, не оставив о себе никакого напоминания. – Просто так. Разве нужна какая-то причина? Она хотела услышать другие слова. И он тоже хотел произнести другие слова, но, как всегда побоялся сломать хрупкое равновесие. С испорченным настроением Алексия дожевала пончик, практически не почувствовав его вкуса. Не глядя, протянула руку к тарелке, чтобы взять второй. По закону подлости Локруа сделал то же самое. В первый момент, когда её пальцы соприкоснулись с его, она хотела моментально их отдернуть, но после решила переложить всю ответственность за происходящее на Патрика. Локруа, пребывая в твердой уверенности, что Хейворт первая отдернет руку, тоже не торопился убирать руку. Молчание затянулось, стало угнетающим. Повод заговорить нашла Алексия. Совсем не на ту тему, о которой обоим хотелось говорить, но все равно намного лучше, чем давящая тишина. – Если хочешь, можем поделить. – Если хочешь, можешь съесть в одиночку. – Нет, нет! Она поспешно разломала пончик на две части, подавая одну Патрику. – Спасибо, – усмехнулся он. – Пожалуйста. Локруа задумчиво посмотрел на Алексию, потом перевел взгляд на половинку пончика у себя в руке. Мысль в голове была всего одна, но очень настойчивая. Хватит ходить по кругу. Нужно сказать то, что собирался сказать, не прибегая к помощи глупых отговорок и пространных заявлений. – Кстати, насчет соревнований. Причина всё-таки есть... Мне не просто хотелось бы видеть тебя среди болельщиков. Для меня это очень важно. Свою первую победу в соревнованиях, как, впрочем, и все остальные, я хочу посвятить тебе. Но первая все-таки – самая важная. Хочу, чтобы ты была в зале и видела мой триумф. – Ты веришь, что победишь? – Ты во мне сомневаешься? – Не знаю, честно говоря. Я не сильна в спорте, так что и судить не могу. – Вообще, я верю в свою победу. Если в нее не верить, то зачем идти на соревнования? Просто так, ради участия? Бессмысленно. Ради участия можно наблюдать. В какой-то мере – это тоже участие. Смотришь, не остался в стороне. Но мне хочется играть главную роль на площадке, а не быть сторонним наблюдателем. И да, я хочу посвятить свою победу тебе. Если выиграем, все решат, что ты меня вдохновила. – А, если проиграешь? Что будет тогда? – Тогда все решат, что я засмотрелся на тебя и потому уделил мало внимания игре. – Глупость какая-то, – пробормотала Алексия. На этот раз ей удалось не покраснеть. – Ты всё ещё во мне сомневаешься? – Не понимаю... – Всё ты понимаешь, – с усмешкой произнес он. – Ты сомневаешься в том, стоит ли давать мне шанс. Тебе не нравится моё поведение, не нравятся мои манеры, флирт с девушками... Это тебя отталкивает. Вероятно, тебе хочется видеть рядом пай-мальчика. Но, Алекс, нет в мире идеальных парней, а пай-мальчики зачастую просто маменькины сынки и подкаблучники. Девушки, подобные тебе, не выдерживают слюнтяев рядом с собой. Потому что становится невыносимо скучно. А тебе хочется не романтично-сказочной любви, которая сладка до приторности. Тебе хочется отношений, постоянно держащих в напряжении, когда есть стимул к самосовершенствованию. Когда хочется внутренне расти, не оставаясь на прежнем уровне, тянуться вверх, к лучшему... – Мне не нужны пай-мальчики, – ответила она решительно. – Я никогда не говорила, что хочу таких отношений. – Ты меня ненавидишь? – Нет! С чего ты взял? – Тогда... Ты меня любишь? – Не впадай в крайности. Любовь – слишком громкое слово. – Но всё-таки, что ты чувствуешь? – Так хочется потешить самолюбие? – Дело не в этом. – А в чём? Успел с кем-то поспорить, что соблазнишь ледяную принцессу? В этом заключен секрет твоего расположения ко мне? – Снова мимо. – Тогда я не понимаю. – Совсем недавно ты говорила, что моё мнение о тебе не изменилось и находится ниже уровня плинтуса. Кажется, всё наоборот. Это твоё мнение обо мне. – Я не верю, что настоящая любовь может появиться за месяц. – Она может появиться и за один миг. – Но... – Молчи, – он снова коснулся пальцем её губ. Алексия посмотрела на Патрика. Наверняка, опять что-то задумал. Вот только что? Он не может без своих дурацких шуток. Он не умеет быть серьезным, а в чувствах невозможно обойтись без ответственности. Если опять решил поиграть в великого соблазнителя, пусть играет. А она не будет от него отшатываться, как раньше. Она ему подыграет. Хейворт не придумала ничего лучше, чем лизнуть подушечку чужого пальца. – Что ты делаешь? – потрясенно выдал Патрик. – То, что хочу, – усмехнулась Алексия. Впрочем, её задиристость резко пошла на убыль, когда Локруа, отодвинув поднос, пересел ближе. Оперся одной ладонью на кровать, вторую прижал к щеке девушки. Хейворт с трудом подобрала нужные слова и спросила: – А что делаешь ты? – То, чего хотим мы оба, – последовал ответ. Она почувствовала чужое дыхание на своих губах. Патрик чуть прихватил зубами её нижнюю губу, почти мгновенно отстранился, но поцелуя так и не последовало. – Впервые за время нашего знакомства задам этот вопрос. Даже как-то неловко, – признался он. – Алекс, тебя можно поцеловать? – Да, – не раздумывая, произнесла она. – Да, – повторила уже увереннее. Он наклонился к ней очень близко. Алексия несколько секунд смотрела прямо в глаза одноклассника, потом не выдержала чужого взгляда, взмахнула ресницами. Локруа, последовав её примеру, тоже закрыл глаза и только собирался поцеловать девушку, как его идиллический мир был разрушен возгласом Элизабет: – Патрик! Сколько я буду кричать? Ты что, совсем не слышишь, как я тебя зову? Натали меня с ума сведет. Желает видеть тебя сию же минуту, не позволяет сосредоточиться и постоянно звонит мне на лэптоп. Она распахнула дверь, и в тот же момент Алексия отскочила от Патрика, как ошпаренная. Он, надо заметить, последовал её примеру. Элизабет посмотрела на них удивленно. Да, правило вежливости номер один благополучно позабыто. Надо было сначала постучать, а после врываться в комнату племянника. – Тебя Натали хочет видеть, – повторила она, стараясь не выдать истинных эмоций. В данный момент ей было стыдно. – Хорошо, – прорычал Патрик и пролетел мимо тети, продолжавшей стоять в дверях. Алексия в который раз почувствовала себя ходячей рекламой кетчупа. Щеки горели неугасимым огнем. Румянец без слов выдавал её настроения. – Добрый день, – произнесла она, не поднимая глаз на собеседницу. – Привет, – радушно отозвалась Элизабет, рассматривая пассию племянника. Она кардинально отличалась от Изабелл в плане внешности. Брюнетка с темными, почти черными глазами, довольно интересная. И, в целом, очень милая. – Алексия, – представилась тем временем собеседница. – Меня зовут Алексия Хейворт. Я учусь с Патриком в одном классе. – Приятно познакомиться. – Элизабет улыбнулась. – Я – Элизабет. Тётя Патрика. Знаешь, твоё лицо мне кажется смутно знакомым. Мы никогда раньше не пересекались? – Я тоже видела вас. Летом, в ресторане. И попала тогда в нелепую ситуацию, приняв вас за девушку Патрика. – Девушка, которой племянник отдал свой платок? – предположила Лиз. – Вы знаете? – Алексия широко распахнула глаза, посмотрев на собеседницу. – Только о платке. Разговор Патрик мне не пересказывал. Кстати, если я правильно поняла, ты его новая девушка? – Не знаю, – честно ответила Хейворт. – Я не до конца уверена, что нам обоим нужны эти отношения. Можно задать вам один вопрос? – Можно, – кивнула Элизабет. – Кто такая Натали? – Мама Патрика. – Ясно. Алексия с облегчением выдохнула, что не осталось незамеченным для Элизабет. – Вы давно встречаетесь? – Мы не встречаемся. Патрик... Он принципиально выбирает себе других девушек. Я не очень-то подхожу под определение его идеала. – Ты, правда, не похожа на Изабелл. – Изабелл? – Алексия неплохо разыграла удивление. – Он не рассказывал? – Нет. – Изабелл оставила о себе неизгладимое впечатление. Она... – Элизабет, – раздался голос Патрика. – Разве мы с тобой не договаривались оставить эту тему в покое? – Я хотела... – Не надо, – прервал женщину племянник. – Если я посчитаю нужным донести эти знания до сведения посторонних людей, сделаю все самостоятельно. Помощь мне не нужна. – Хорошо, – легко согласилась Лиз. – Не буду. Бросив прощальный взгляд в сторону Алексии, женщина вышла в коридор. Задержалась на пороге, потрепала племянника по волосам и шепотом произнесла: – Она милая. Не обижай её. Ответа дожидаться не стала. Патрик хлопнул дверью, привалился к стене и закрыл глаза. Алексия внимательно наблюдала за его действиями. Кажется, Локруа не в лучшей форме. Неужели всего одно имя способно в рекордно-короткие срока вывести его из состояния равновесия? Заставить нервничать и даже злиться? – Пожалуй, я пойду, – сказала Хейворт, застегивая пиджак. – Подожди. – Мне кажется, что сейчас у нас нормального разговора не получится. – Тебе кажется, – отпарировал Патрик. – Всё нормально. – Неправда. Ты злишься из-за моего разговора с твоей тётей. – Злюсь. Но не на тебя, а на Элизабет. Это семейные проблемы, и тебя касаться не должны. – Ты не любишь вспоминать об Изабелл? – Ненавижу. – Видимо, на то есть свои причины. – И не мало. Разговор принимал опасный оборот. Локруа осознавал: если так продолжится дальше, он может сорваться. Сейчас не самый подходящий момент для откровенных разговоров. Разумеется, он может рассказать историю своей жизни, получить жалкую порцию сочувствия и вопросов о том, насколько тяжело было смириться с предательством. Вопросы всегда одни и те же. Никогда не меняются. Будто все девушки действуют одинаково, не могут придумать ничего нового. Стоит только открыть рот и рассказать о событиях прошлого, как очередная слушательница примется тут же заламывать руки, искусно изображая сочувствие. Начнется уже изрядно приевшееся и набившее оскомину представление под названием «я разделяю твою боль». Вот сейчас Алексия должна спросить «какие», он ответит, и дальше все понесется по накатанной, такой привычной дороге. Алексия нарушала статистику, устанавливала новые правила игры. Вопросов не задавала. Она подошла к Локруа, посмотрела на него и обняла. При этом не упустила возможности шепнуть то, что Патрика удивило, даже в какой-то мере, ошарашило. – Так вот как ты выглядишь, когда любишь по-настоящему. Девушка отрезала ему все пути к отступлению, не оставила возможности даже попробовать оправдаться и опротестовать её слова. – Мерзко? – спросил Локруа. – Завораживающе. * * * Они шли по вечернему городу. Дождь уже прекратился, но Патрик на всякий случай взял зонтик. Перестраховался. На асфальте образовались лужи, в которые Алексия то и дело наступала, но даже не обращала на это внимания. Мысли были заняты другим. Собственным поведением в течение дня. Одна за другой ниточки собирались в клубок из противоречий, желания хотя бы попытаться стать счастливой и боязни оказаться вторым номером. Навсегда. Без шансов на успех. Теперь Хейворт прекрасно понимала слова Миранды, заявившей, что не хочет играть на замене. Она тоже не хотела. В то же время собственные нерешительность и скованность в отношении Патрика её саму начали раздражать. В прежние годы она могла запросто подойти к парню, заговорить с ним, пригласить на свидание. Сейчас все прежние навыки улетучились. В самый неподходящий момент, когда Алексия почувствовала особенно острую потребность в них. Нельзя достичь желаемого, не прилагая усилий. Неплохо бы вспомнить о своих прежних навыках. Единственное, что останавливает – боязнь перейти тонкую грань между решительностью в действиях и унижением. Так просто упасть в грязь, но так трудно вновь подняться, гордо вскинуть голову и пойти вперед, не растеряв чувства собственного достоинства. Не чувствовать себя раздавленной, потерпев фиаско. Локруа показал себя с неожиданной стороны. Сегодня она видела его не таким, как раньше. Любящим. По-настоящему любящим, а не расточающим дежурные комплименты, раздаривающим улыбки направо и налево. И любовь его направлена была в сторону Изабелл. Незнакомой девушки, которую теперь отчаянно хотелось увидеть. Хотя бы одним глазком посмотреть. Локруа, действительно, испытывал гамму чувств, когда говорил о Изабелл. У него глаза горели, в них была жизнь. Когда речь заходила об этой девушке, не оставалось места игре, все было реально. Волнение, переживания, злость, ненависть и нерастраченная нежность. Патрик пытался подарить её всем, с кем встречался, но, увы, ничего не получилось. Эта нежность была лишь чем-то вроде обязательного букета в подарок на первом свидании. Знаешь, что это дело добровольное: дарить или не дарить, но в большинстве случаев покупаешь, стараясь поддержать имидж человека воспитанного. Вот так же и Локруа. Всем пытался льстить и угождать, хотя самому это никакого удовольствия не приносило. – За всё время, что мы идем, ты ни слова не проронила. Это нормально? – Вполне. – Мне казалось, ты любишь поболтать. – Поболтать – это одно, трещать без умолку – другое. – Ладно, извини. Больше не буду навязываться. – В правильном направлении мыслишь. Алексия поправила ручки сумки, все время спадавшие с плеча. С самого начала эта прогулка была ошибкой. Следовало сесть на автобус, прокатиться на метро, такси себе вызвать, но не тащиться по городу вместе с Патриком. – Я могу рассказать, если ты хочешь. – Не хочу. – Я даже не сказал, о чем. – О ком, точнее. Об Изабелл. Я поняла, уточнять не обязательно. – Не хочешь, значит. – Нет. – На самом деле? Или уязвленное самолюбие говорит за тебя? – Да знаешь, мне наплевать. Честно. – Врешь ведь. Снова колючки наружу выпускаешь. – Противно. – Что именно? – Обман постоянный. Ты говоришь то, чего жаждут твои собеседники, но чего сам не чувствуешь. Это немного подло, не находишь? – Например? – Не понимаешь? – Нет. Вижу перед собой просто обиженную девочку, съедаемую ревностью. – Берешь на себя слишком много, Локруа. Смотри, споткнешься, упадешь, да никто не... Алексия так увлеклась перепалкой, что не заметила, как подошла к ступенькам. Произнося обличительную речь, она споткнулась и едва не полетела вниз. Патрик вовремя ухватил её за руку, и девушка осталась стоять на месте. Опоздай Локруа на пару секунд, сейчас сидела бы на земле с разбитыми коленями. – Скажешь, я не прав? – Не прав. – Если я сделаю так, что скажешь? Он собирался поцеловать её, но на сей раз Алексия не собиралась покорно следовать чужим желаниям. Она размахнулась и всё-таки ударила его по лицу. Сильно ударила, сама от себя такого не ожидала. – Хватит! – рявкнула разъяренно. – Надоело! Я не послушная дурочка, которая от минимального проявления внимания к моей персоне растает и превратится в зомбированное создание, готовое за капельку ласки и нежности в ноги падать. – А ты с характером, – усмехнулся Патрик. – Наконец-то я дождался обещанного. Три года ждать не пришлось. – Ты этого хотел? – Нет. – Тогда почему ликуешь? – Потому что глядя на яркое проявление чувств со стороны других людей, я ловлю себя на мысли, что тоже не разучился переживать, пропускать все эмоции через себя. Не разучился жить. Ты умеешь ярко ненавидеть, умеешь ярко любить, сопереживаешь ты тоже ярко. В тебе есть жизнь. Это здорово. – В тебе нет? – Есть. Но она в спячке. – Разбуди её. – Вот и стараюсь. – Меняя девушек, как перчатки? – Чем не способ? – Он мерзкий. – Ты слишком категорична. Видишь только черное и белое. А промежуточные цвета не замечаешь. – Я не люблю полутона. Они мешают обзору, дают надежды, которым не суждено сбыться. Мечты, которые не исполняются, причиняют боль. Если с самого начала ни на что не надеяться, позднее не разочаруешься. – Как пессимистично звучит. – Извини, если заразила тебя своим пессимизмом. – Скорее, я тебя. – Это передается воздушно-капельным путем? – Неудачная попытка пошутить? – Возможно, – бросила Хейворт отрывисто. Они спустились по ступенькам в молчании. Алексия вновь разрывалась меж двух огней. Извиниться или оставить всё, как есть? Хорошая девочка, наверняка, принялась бы извиняться, раскланиваясь и пытаясь заслужить прощение. Но она – плохая девочка, потому за свои слова прощения просить не станет. Тем более, на правду не обижаются. – Ты говоришь, что я меняю девушек, как перчатки. Но разве они сами себя мне не предлагают? Они же рады моему поведению. Никто не обижается, все счастливы. И даже если кто-то из них в меня влюбляется – это ненадолго. Мимолетное, незрелое чувство, не имеющее будущего. Очередное поклонение красивой картинке, а не реальному человеку. Одни восхищаются моей внешностью, другие спортивными достижениями, третьих привлекают мои способности в учебе. Ты же, наверняка, понимаешь, что когда в классе есть не только умные девушки, но и умные парни, другие девчонки охотнее списывают у парня. С началом учебного года сколько раз у тебя попросили списать домашнее задание? – Ни разу, – буркнула Алексия. – А всё почему? Потому... – Потому что я никому никогда не даю списывать, – ответила она. – Дело не в твоей привлекательности. – Вот! Тем не менее, ты признаешь меня привлекательным. Хейворт задумчиво посмотрела на ладонь, все еще немного саднившую после удара. – Повторить что ли экзекуцию? – пробормотала задумчиво. – Снова хочешь врезать? – Пока только размышляю над этим. – Если собираешься бить, то бей хотя бы за дело. – Даже не думай вновь лезть ко мне со своими поцелуями, – предостерегла Алексия. – Иначе я отниму у тебя зонтик, им же тебя и ударю. Локруа послал девушке воздушный поцелуй. Она ответила некультурным жестом. – Ты неподражаема. – А ты неисправимый идиот. Ты ведь любишь Изабелл? Просто ответь. Любишь или нет? – Да. – Тогда почему ты с другими? Почему вы с ней не вместе? – Потому что она от меня отказалась. – Каким это образом? Сказала открытым текстом, что ты ей не нужен? – Она продала наши отношения. Променяла их на деньги. – Вышла замуж за более обеспеченного? – Нет. Она позднее сбежала с парнем, но он был бедным. Локруа вообще-то довольно состоятельная семья... – Я очень рада, – Алексия отвесила шутливый поклон. – Но говорили мы не о положении Локруа в обществе. – Моя мать предложила Изабелл денег. Изабелл выбрала деньги, отказавшись от меня. Она уехала, а меня отправили сюда. В надежде, что за год проживания в другом городе, в другой стране, я смогу избавиться от своих чувств к ней. Но я не могу. Не сейчас, во всяком случае. Мне нужно время. Много времени. – Страдалец просто, – фыркнула Алексия. – Сам мне когда-то говорил о людях, которые голодают, умирают от страшных болезней или попадают в аварии, а после – остаются инвалидами. Говорил? Говорил. Так почему сам переживаешь из-за такой мелочи, как неудачная история любви? По-моему, это довольно глупо. – Ты никогда не любила по-настоящему, поэтому не в силах меня понять. – Вероятно, так и есть. Не стану отрицать очевидных фактов. Каких слов ты ждал от меня, рассказывая свою историю? «Бедненький, как тебе не повезло? Сучка на жизненном пути встретилась, а ты такой несчастный, влюбленный, замечательный, и вообще просто совершенство, а она своего счастья не замечает»? Если я не ошиблась, и ты ждал этих слов, вынуждена огорчить. Ничего такого не скажу. Не считаю, что они тебе нужны. Слова мои не способны что-то изменить, не способны привести тебя к ней, а её к тебе. Однажды ты поймешь. Суждено вам быть вместе – будете. Не суждено – больше никогда не встретитесь. Проблема не стоит выеденного яйца, по сути своей. – Она не сучка. – Это было примерное выражение, а не конкретное мнение. – Знаешь, ты только что определила реакцию всех девушек, которым довелось услышать от меня эту историю. Странно, что хоть кто-то меня не жалеет. – Я вообще жалеть не умею. Я холодная, отчужденная и самовлюбленная. – Ты милая. – Спасибо. – Это правда. – Кстати... – Алексия несколько замялась. – Раз уж разговор зашел о твоей девушке, может, расскажешь, как она примерно выглядела? Патрик рассказывать не стал, достал телефон, открыл нужную папку и показал Хейворт фотографию своей любимой девушки. Она была запечатлена в парке, с охапкой ярких желто-красных листьев в одной руке и с сигаретой в другой. Льняного оттенка косички, улыбка на пухлых губах... – Красивая девушка, – произнесла Алексия, возвращая телефон. – Правда, не похожа на человека из высшего общества. – Она к нему и не принадлежала. Мы познакомились, когда она пыталась меня обворовать. – Неожиданный поворот, – хмыкнула Хейворт. – Но любовь очень странная штука. Она может свести вместе абсолютно разных людей. – Ты снова меня удивляешь. – Чем же? – Отсутствием воплей о мезальянсе. Алексия улыбнулась. Она об этом не задумывалась. Сказала первое, что пришло на ум. И опять удивила собеседника. – Вот ты о чём. – Да. Кстати, возвращаясь к теме, которую мы сегодня затрагивали... Я о баскетболе. Ты придёшь? Или всё-таки нет? – Я подумаю, но ничего не обещаю. Скорее всего, я не приду. – Почему? – Я уже говорила. Спорт не входит в список моих увлечений, и мне будет скучно. Немного эгоистично звучит, да? Можешь не отвечать. Я и сама это знаю. Но я, правда, не люблю делать то, что мне не нравится. Тем не менее, я желаю победы вашей команде. Думаю, вы будете достойно сражаться, и всё у вас получится. А это пусть будет у тебя, – девушка стянула с руки напульсник и протянула его Патрику. – Надеюсь, он принесет тебе удачу, – привстав на цыпочки, Алексия поцеловала одноклассника в щеку, после отстранилась, помахала рукой на прощание и побежала к дому. Локруа остался в одиночестве. – Надеюсь, ты всё-таки появишься на матче, – пробормотал растерянно, надевая на руку подарок Алексии. Хейворт знала, что не только не появится на матче, но и в школу не придет. Нечто вроде попытки подстраховаться. Раз не пришла на занятия, то и на игре не появится. Оправдание для самой себя...