Записки одиноких сердец, или Дневник красной туфельки

Каждое мгновение, проведенное в объятиях любимого человека – это маленькая жизнь. Каждое мгновение, проведенное вдали от любимого человека – маленькая смерть. Когда рядом находится любимый человек, весь остальной мир остается не у дел, время замирает и хочется вечность провести именно так. Любовь слепа, глуха, нема. Человек влюбленный не видит недостатков своей второй половинки, не слышит советов знающих людей, не говорит дерзких слов. Когда любовь захватывает в свои сети, кружит в своём вихре, нет времени остановиться и подумать о будущем, все проблемы кажутся надуманными, глупыми, далекими. Влюбленный без памяти человек уверен, что его проблемы обойдут стороной, никогда не будет размолвок и недосказанностей. Счастье, как в самом начале отношений, станет верным спутником на всю жизнь. Но очень часто это мнение оказывается ошибочным, а банальная влюбленность принимается за сильное чувство. Лучше синица в руках, чем журавль в небе... Сколько раз он слышал в жизни это высказывание? Неоднократно. Сколько раз применил его на практике? Ни разу. Он все время гнался за несбыточной мечтой, ускользавшей от него, считал, что только одна девушка может сделать его счастливым. Каков итог? Увы, печальный, безрадостный. Беспросветно. Он снова ощутил это неприятное чувство, когда весь мир кажется черно-белым, нет ярких красок, и ничто не радует. Всё, чем раньше гордился, сейчас кажется второстепенным, и нет в душе чувства прежнего триумфа. Ничего нет. Только пустота. Ах да... Разве что рядом девушка, которую он некогда считал недостающим элементом для счастливой жизни. Она здесь с ним, но ничего нет. Ни триумфа, ни торжества, ни огромной радости, затапливающей душу. Всё обыденно, привычно, скучно. Совсем не так, как рисовалось в воображении. Прошло чуть более двух месяцев, а он уже устал. Устал от её общества. Так быстро, так внезапно. Словно это не она, а кто-то другой, безразличный, чужой. Не зная адреса, трудно, практически невозможно найти человека в чужом городе. Ей судьба улыбнулась. Времени на поиски тратить не пришлось. Меньше недели в Лондоне, и жизнь вновь сталкивает их нос к носу, как и в прежнее время. Она сидит в уличном кафе и пьет кофе в пластиковом стаканчике. Без молока и сахара. Обыкновенный черный кофе. Он проходит мимо, вновь облаченный в школьную форму, на сей раз другую, не ту, что прежде. Шарфа и пальто нет, лишь легкая куртка. На улице не так холодно, как в прошлую их встречу. На секунду ей кажется, что она ошиблась, но риск – благородное дело. Она тянет карту из колоды, и остановиться на середине пути кажется глупостью. Окликает рыжеволосого молодого человека, и он оборачивается. В глазах изумление. – Изабелл? – срывается с его губ. Она кивает... Лондон – первое, что пришло ей на ум. Изабелл вспомнила рассказы Патрика о тете, обитавшей в столице Англии, рискнула предположить, что Локруа сейчас находится именно там и не прогадала. Предчувствия девушку не обманули. Она начала готовиться к поездке в Лондон, в попытке найти Патрика. В душе жила уверенность, что обязательно найдет, никаких сомнений в собственной победе не было. Проведя в Лондоне всего лишь неделю, она встретила Локруа. И он, несмотря на прошлое их, не самое красивое расставание, обрадовался. Он всё ещё любит. Изабелл поняла это сразу, да и Патрик сам сказал ей об этом. Готов простить, готов принять её. Хочет быть рядом всегда. Изабелл усмехнулась. Ей подобная перспектива не казалась устрашающей. Интересовало, как отреагируют на её появление его родственники. В первую очередь, Натали, верившая, что своими махинациями смогла влюбленных разлучить навсегда. Патрик с родными не откровенничал, о третьей попытке начать отношения с Изабелл не знал никто. Элизабет узнала случайно, найдя на воротнике рубашки Патрика пятнышко от ярко-розового блеска. Сначала парень хотел сказать, что это работа Алексии, а потом неожиданно для самого себя признался. Элизабет кричать не стала. Она вообще кардинально отличалась от Натали в выборе методов воспитания. Лишь предостерегла, попросила быть осторожнее. Пообещала молчать, и обещания не нарушила. Натали пребывала в счастливой уверенности, что сынок в Англии занимается делом, а не очередной попыткой построить любовные отношении, Элизабет и Патрик позволяли женщине наслаждаться этой иллюзией. В тот день, когда Патрик встретил Изабелл, настроение у него было преотвратное. Он искренне верил, что Алексия появится на соревнованиях, поддержит его, скажет пару слов, чтобы подбодрить. Но ничего подобного не случилось. Девушка не пришла в школу, а на звонки не отвечала. К вечеру ситуация не изменилась. Когда в зале собрались зрители, появились соперники, и было объявлено о начале матча, Алексия так и не появилась. Он обвел взглядом весь зал, видел всех одноклассников, даже Брента со скучающей физиономией, а Хейворт не пришла. В раздевалке Патрик во время перерыва не стал сдерживать эмоции и стукнул кулаком по стене, содрав костяшки. Она не оправдала его надежд, она обманула их. Его команда пока лидировала, все игроки ликовали. Патрика результат не волновал, ему отчаянно хотелось проиграть, а потом обвинить в своём проигрыше Алексию, испортившую ему настроение. В какой-то момент его взгляд переметнулся на собственное запястье. Локруа потянулся, чтобы сорвать с руки напульсник Алексии, подумал и решил оставить. Все же она обещала ему удачу. Пока удача от Патрика не отвернулся. Он мог стать главной звездой матча. Разумеется, это его личное достижение. И без напульсника он многого сможет добиться, но всё-таки... Поддавшись порыву, он всё-таки приблизил руку к лицу. Принюхался. Да, так и есть. Фиалки. До боли знакомый запах. Матч он доигрывал на кураже. Алексия в зале, по-прежнему, отсутствовала, но Локруа ощущал её присутствие. Чувствовал её тепло, словно она прикасается к его руке, прижимается к нему, обнимая со спины, и шепчет тихо-тихо о вере в его победу. Иллюзия. Только иллюзия. В реальности она никогда ничего подобного не скажет, и нежности в её словах не будет. Она всегда сдержанна, а временами откровенно груба и цинична. От нее невозможно дождаться теплых слов. Но, если чего-то нет в реальности, можно об этом помечтать. И, возможно, мечта исполнится. Они выиграли. Школа торжествовала. Впереди маячило еще несколько матчей, но первые победы всех вдохновили. Даже недоброжелатели оттаяли, начали лучше относиться к Патрику. Перестали считать его бездарным выскочкой, поняли, что в деле он прекрасен, и при случае на него можно положиться. Не подведет. Патрик сдержанно улыбался, но особой радости не чувствовал. Триумф его не был полным. Алексия не видела победы, предназначенной ей. От судьбы Патрик не ждал никаких подарков, но она решила его побаловать. По пути домой он встретил Изабелл. Услышал её голос, и вначале не поверил. Это казалось нереальным. Обернулся, и в тот же момент она, поднявшись из-за столика, побежала к нему. Повисла на шее, а он непроизвольно сомкнул руки у нее на талии. Изабелл времени даром не теряла, и вскоре он чувствовал уже прикосновение теплых губ к своим губам. – Давно ты здесь? – Нет. Совсем недавно приехала. – Зачем? Она смутилась и, кажется, даже покраснела. – Ради тебя. – Ради меня? – Я хотела найти тебя. Пришла к твоей матери, но она сказала лишь, что ты уехал. Я не знала куда именно, но позднее вспомнила о твоей тетушке. Помнишь, ты мне рассказывал, когда мы еще только встретились? – Помню. Его голос прозвучал немного отчужденно. И Патрик сам отметил этот факт с удивлением. Совсем недавно он пребывал в твердой уверенности, что стоит только увидеть Изабелл, как он потеряет контроль над собой. Счастью не будет предела, сердце, подобно свободолюбивой птице, устремится на свободу. Это все так и осталось в мыслях. В реальности они стояли посреди шумной улицы, обнимаясь. Но не выглядели счастливой парой. Скорее, как два одиноких, чужих друг другу человека, случайно поставленных в пару. Увидев недоумение в глазах Изабелл, Патрик сделал то, чего от него ждали. Прикоснулся ладонью к её лицу, провел нежно по щеке, обвел контур губ, наклонился немного вперед, целуя девушку. Она расслабилась. Будто всё это время была скована льдом, а сейчас он треснул, и началась оттепель. Локруа почти забыл, каково это – целовать Изабелл. Забыл ощущения и эмоции, переполнявшие его раньше. Поэтому и не смог вовремя пробудить их в памяти. Былого трепета и счастья не наблюдалось. Всё привычно. – Где ты остановилась? – В отеле. Пойдём туда? – Пойдем, – кивнул он. Вполне предсказуемо, что они занялись сексом. Неожиданностью стал тот факт, что никакого наслаждения это не принесло, только разочарование. Он чувствовал прикосновения Изабелл, сам прикасался к девушке, когда-то считавшейся для него идеалом, целовал её, перебирал волосы, разметавшиеся по подушке, но не чувствовал себя счастливым от факта обладания ею. Однако сам себя продолжал убеждать в том, что любит её. Любит невероятно. Именно так, как принято любить. Когда каждое слово, каждый жест, каждое движение заставляют затаить дыхание. Когда все недостатки кажутся милыми, а дурные привычки не раздражают. Когда после секса хочется обнять и поговорить о чём-нибудь, а не оттолкнуть, собрать вещи и уйти, или выставить за дверь человека, только что находившегося в твоих объятиях. Ему хотелось выгнать Изабелл, но он вспомнил, что не она у него в гостях, а он у нее. Вновь напомнил себе ставшую такой родной в последнее время присказку о неземной любви к этой женщине, и остался. Остался с ней на два долгих месяца, которые, казалось, тянулись целую вечность. С виду они напоминали счастливую пару. Изабелл даже несколько раз приходила в школу к Локруа, и его одноклассники увидели новую пассию главного сердцееда школы. Миранда и Алексия тоже были в их числе. Блейк всплеснула руками, открыла рот, чтобы возмутиться, но в тот же момент его закрыла, услышав, как подруга прошептала: – Изабелл. Многое сразу прояснилось, встало на свои места. Вопросов не осталось. Миранда тоже была наслышана о прошлой любви Патрика, и сейчас, взглянув на девушку, стоявшую у ворот школы, услышав комментарий Алексии, поняла, кто перед ней. Посмотрела на Алексию и совершенно растерялась. У Хейворт с лица все краски сошли. Она сжала ручки сумки в руках так, что побелели костяшки. Развернувшись, Алексия пошла обратно в школу. Миранда обнаружила подругу под лестницей. Сумка валялась в самом углу, Алексия сидела на грязном полу, уткнувшись лбом в колени. Не всхлипывала, только плечи её мелко подрагивали. Блейк присела рядом на корточки, осторожно тронула подругу за плечо. Когда Алексия подняла голову, в уголках глаз блестели слёзы. Миранде не нужно было спрашивать, что случилось. Она и так все поняла. Алексия её подозрения подтвердила, прошептав тихо: – Разбилась. – Кто? – Моя надежда. Естественно, Локруа об этом случае так и не узнал, продолжил разыгрывать счастье на глазах у всех. При этом понимал: обманывает в первую очередь себя, а потом уже других. Он так и не предложил Изабелл перебраться в дом его тети. Одна мысль, что Изабелл может поселиться в его доме, вызывала нездоровое отторжение. Временами – раздражение. Тем не менее, вечно жить в отеле девушка не могла. Локруа помог ей снять квартиру. Работать Изабелл так и не начала. Она не слишком хорошо говорила по-английски, и это ей в поиске работы мешало. Фактически, деньги на большинство расходов ей давал Патрик. Ему давно сделали карточку, на которую каждый месяц перечислялась определенная сумма. Куда сын тратит деньги, родители не контролировали. Считали, что он сам в состоянии определить, на что стоит деньги спускать, а от чего лучше воздержаться. Удивительно, но с Алексией установились, наконец, дружеские отношения. Иногда они болтали на переменах, даже шутили друг с другом, но никаких попыток к сближению не следовало. О том периоде, когда их тянуло друг к другу, оба старались позабыть. Оставаясь наедине с собой, Локруа смотрел на напульсник, который так и не отдал. Вещица больше не пахла фиалками, а образ дарительницы все равно каждый раз всплывал в сознании Патрика. Он порывался вернуть подарок Алексии, она отказалась принять. Сказала, что можно выбросить, если не нужно. Локруа не выбросил. Не смог бы. Изабелл как-то попыталась стянуть с него напульсник; Патрик разозлился. Громом среди ясного неба стала новость о том, что Алексия неожиданно начала встречаться с Фредом. Локруа до последнего отказывался принимать факт этих отношений, но вопросов не задавал, чтобы не выдать собственный интерес. Правда открылась в тот момент, когда он увидел Алексию и Фреда целующимися. По-хорошему следовало развернуться и уйти, но Патрик застыл на месте. Подошедшая сзади Миранда, хлопнула его по плечу и спросила: – Ты счастлив? Он не ответил. Так и не смог заставить себя произнести хотя бы пару слов. Патрик постоянно напоминал себе о присутствии Изабелл, о том, что должен быть счастлив от осознания этого факта, но чем больше времени проходило, тем сильнее он разочаровывался. От былого восторга не осталось и следа. Только желание поскорее сбросить с себя ответственность за отношения с человеком, который больше не играет главной роли в его жизни. Ответственности за самого человека, так стремительно потерявшего значимость. Так глупо. Гнаться за миражом, а в итоге потерять то, что было. То, чем, действительно, дорожил. Что имеем – не храним, а потерявши – плачем. В данный момент Патрик особенно остро чувствовал свою потерю. Видел, как Алексия улыбается другому человеку, обнимает другого человека, большую часть своего времени проводит с тем, другим. И это было невыносимо. Локруа впервые задумался над тем, что могла чувствовать Хейворт, наблюдая за его похождениями. Вряд ли она, на самом деле, испытывала такую гамму чувств. Негодование, боль, желание быть рядом, умноженное на страх перед неизвестностью. Он хотел бы быть рядом, хотел оказаться на месте Фреда, но понимал, что это невозможно. Алексия не из тех людей, что легко бросаются из огня, да в полымя. Не из тех, что стремительно меняют свою жизнь, ставя все с ног на голову. Она не станет рисковать проверенными отношениями ради неизвестности. Изабелл некогда такая дорогая и любимая стала чужой, ненужной. Не отталкивала, но и фейерверка эмоций в сознании не вызывала. Она милая, красивая, нежная, но она ему не нужна. Патрик понял это в тот момент, когда без сожаления и раздумий нашел в папке изображение Изабелл и стер его. Сомнения его не посещали. Поступок казался самым правильным из всего того, что было сделано за последние несколько месяцев. Неужели о такой жизни он мечтал раньше, когда гнался за своим идеалом? Нет. Тогда все виделось с иного ракурса. В мечтах не было места разочарованию, не было места тоске и грусти. А теперь, когда Изабелл рядом, хочется только одного. Оказаться, как можно дальше. Ведь она чужая девушка со стороны. И зачем он продолжает приходить к ней почти каждый день? ... Патрик сидел на кровати, курил сигарету, время от времени стряхивая пепел прямо на пол. Хотелось биться головой о стену, только бы избавиться от ощущения собственной никчемности. Не чувствовать укоряющий взгляд в спину со стороны Изабелл. Она ни слова не сказала, но они и не требовались. Взгляд у нее был говорящий. Выражал всю гамму эмоций, явно не положительных. Девушка потянулась, не стесняясь собственной наготы. Да и есть ли смысл стесняться после всего, что у них было? Она множество раз обнажалась перед Локруа, а он перед ней. Он знает её тело, как свои пять пальцев, а она – его. Изабелл достала из пачки сигарету, пошарила по простыне рукой в поисках зажигалки. Перевернулась на живот и обратилась к Патрику: – Дашь закурить? Локруа молча поднес к её сигарете зажигалку, которую все это время сжимал в руке. – Всё нормально, – подбодрила его Изабелл, проведя ладонью вдоль позвоночника. – Прости, – произнес Патрик, вновь затягиваясь горьковатым дымом. – Расскажешь? – О чём? – Кто такая Алексия? – Девушка, – усмехнулся Локруа. – Понятно, что не страус-эму. Мне интересно, как долго это продолжается? – Ты меня упрекаешь? – Нет. Интересуюсь. – Я не хочу об этом рассказывать. – Ладно, твоё право, – легко согласилась Изабелл, тоже стряхивая пепел на пол. – Вот именно. Моё. – Что планируешь делать? – Думаю, ты и сама всё прекрасно понимаешь. – Догадываюсь. – Возвращайся в Париж, – сказал он, почувствовав, как девушка замерла и, кажется, на время даже дышать перестала. – Если ты, действительно, приезжала ради меня, тебе больше нечего здесь делать. – У тебя всё так серьёзно? – Я люблю её. – Полтора года назад ты говорил, что любишь меня. И год назад ты говорил, что любишь меня. Что мешает сделать это сейчас? – Я не хочу любить тебя, – усмехнулся Локруа. – Просто не хочу. – Действительно, просто. Даже слишком просто, чтобы быть правдой. – Что ты имеешь в виду? – Ты всегда так легко отказываешься от своей любви, что я перестаю в нее верить. Быть может, ты никогда не любил. Только думал, что любишь. Сам себя в этом убеждал, сам верил, а на деле – всегда оставался в стороне. – Нет. Это не так. Но, если тебе приятно думать в таком ключе, думай. Я не в силах тебя переубедить. – И всё-таки, – Изабелл придвинулась к нему, обняла сзади и подула на шею. – Кто такая Алексия? Что за девушка сумела вытеснить меня из твоих мыслей? – Я же сказал, – не важно. – Для меня очень важно. – Моя одноклассница. – И? – Что и? – Расскажи, как начались ваши отношения? Патрик посмотрел на Изабелл недовольно. Сбросил со своего плеча её руку и поднялся с кровати. Одевался он быстро, сосредоточенно, не отвлекаясь на посторонние факторы. Изабелл наблюдала за действиями Патрика, прищурив глаза. На губах появилась презрительная улыбка. Вот оно как. Надо же! Не ожидала. Совсем не ожидала. Была уверена в верности и преданности Локруа. Ошиблась. Он вычеркнул её из памяти и влюбился в другую девушку. «Алексия...» Это имя, сорвавшееся с его уст, прозвучало безумно нежно и в то же время очень чувственно. Алексия... Он произнес это имя несколько раз. Сначала тихо, почти неразличимо, потом громче, а потом едва ли не прокричал. В тот момент, когда Патрик назвал её чужим именем, Изабелл почувствовала себя отвратительно, словно её оскорбили. Это и было оскорблением. Мужчина, находясь рядом с ней, в её постели, думает о другой девушке. А после не отвечает на вопросы. Изабелл отчаянно хотелось узнать, кто такая Алексия, но ответа она так и не добилась. Хлопнувшая дверь известила о том, что Изабелл осталась одна. Патрик выскочил из её квартиры, не удосужившись попрощаться. Для полноты картины не хватало только небрежно брошенных на покрывало купюр. Тогда все было бы ещё более унизительно. – Куда же ты убегаешь, мальчик? – спросила, глядя в потолок. Не удержалась и засмеялась. Так её ещё никто не унижал. * * * Зима в этом году поспешила обозначить свои права ранее календарного срока. Ещё в начале ноября дожди прекратились, сменившись мокрым снегом. По утрам ветви деревьев были покрыты инеем, лужи затягивались тонким слоем льда, а температура воздуха не желала расти вверх. На возвращение более или менее теплых деньков никто уже не надеялся. Для Алексии два месяца пролетели незаметно. Воспоминания о них будто туманом затянуло. Дни стали скучными и однообразными. Она не чувствовала вкуса жизни, не обращала внимания на события школьной жизни. Каждое утро начиналось одинаково. Она поднималась с кровати, приводила себя в порядок, собиралась и ехала в школу. Прилежно отсиживала на уроках, а после торопилась домой. Даже компания Миранды не радовала. У подруги в личной жизни наметились перемены в лучшую сторону. Не хотелось портить ей настроение, грузить своими проблемами. Алексия намеренно отдалялась от окружающих, хотя в школе старалась вести себя по-прежнему. Иногда заносчиво, иногда мило. Не давая окружающим расслабляться. Все её внимание в данный момент сосредоточилось на учёбе. Но и жалким попыткам наладить личную жизнь место нашлось. Алексия просто так, от нечего делать приняла первое же предложение встречаться. Избранником стал одноклассник по имени Фред. Первое время Алексия даже имя его не пыталась запомнить, подумав, что долго рядом с парнем не продержится. Однако за два месяца так и не решилась порвать с ним. Фред чем-то напоминал девушке Брента. Бесконечно влюбленный и преданный, от одного факта присутствия Алексии рядом, он пребывал в восторге. Готов был во всем ей потакать и угождать, и она позволила себе некую вольность. Отступила от своих правил и начал встречаться с парнем из своей школы. В определенный момент поняла, что ей надоело быть сильной. Хотелось спрятаться за другим человеком, почувствовать себя нужной и любимой. Находясь рядом с Фредом, она чувствовала себя любимой, но не счастливой. Когда-то Алексии казалось, что два этих понятия, – любовь и счастье, – взаимосвязаны. Сейчас стало ясно: они не всегда появляются вместе. Хейворт в любви разочаровалась. Виной тому стало фатальное невезение, какой-то злой рок. Влюбилась в учителя – всё пошло прахом. Родная мать стала соперницей. Точнее, могла бы стать, не решись Алексия отойти в сторону. Только нарисовался на горизонте новый объект любви, – снова неудача. Второй случай оказался сложнее во всех отношениях. Кингстон никогда не давал поводов поверить в его любовь, не пытался окружить Алексию вниманием. С ним Хейворт сама всю историю любви придумала. От начала и до конца. Локруа отличался от Кингстона разительно. Он не намекал, а откровенно говорил о своих намерениях, делал пошлые предложения и не упускал случая смутить девушку. Конечно, кто-то легко может отказаться от этих мыслей, забыть их, убедить себя. «Все придумано» сказать себе в один прекрасный момент и поверить своим словам. Девушка пыталась, но у нее не получилось. Каждый день она вынуждена была сталкиваться с Патриком в школе, улыбаться ему, заводить необременительный разговор. Каждый день, выполняя эти обязанности, она чувствовала себя все более несчастной. Один взгляд на его счастливое лицо вызывал в душе Алексии бурю эмоций. Появление Изабелл на территории школы стало едва ли не самым страшным ударом. Пока Изабелл была кем-то вроде мифического существа, легенды из прошлого, Алексия не относилась к ней с неприязнью. Какой смысл ревновать к образу, пусть и любимому человеком? Когда на пути появляется живой человек из плоти и крови, руки опускаются, и надежда умирает. В любом другом случае Алексия могла рискнуть, попытаться привлечь внимание Патрика к своей персоне, но только не в этой ситуации. Из рассказов самого Локруа девушка вынесла уверенность в том, что Изабелл для него едва ли не смысл жизни. Конкурировать с ней все равно, что стоять перед стеной и просить её подвинуться в сторону, надеясь на удачу. Все понимают, что стена сама не подвинется, и эти уговоры – пустая трата времени. Последней каплей стало представление, разыгранное для двоих, не предназначенное для чужих глаз. Алексия стала его свидетельницей случайно. Сославшись на головную боль, вышла во время урока из кабинета. Направилась в медпункт, но до места назначения так и не добралась. Проходя мимо одного из кабинетов, она услышала знакомый голос. Локруа разговаривал с кем-то. Хейворт подошла к приоткрытой двери и замерла. С каким-то извращенным, особым удовольствием наблюдала она за тем, что происходило внутри. Наблюдала за тем, как девушка, знакомая по фотографии, стоит у доски, прижимаясь к ней спиной. Видела спину Патрика. Локруа наклонился к Изабелл. Она положила руки ему на плечи, чуть смяла тонкую ткань рубашки, прижалась к нему и что-то зашептала на ухо. Алексия, затаив дыхание, наблюдала за тем, как Патрик одной рукой вытаскивает заколки из волос Изабелл, и они рассыпаются плечам. Второй он медленно, одну за другой выпускает пуговицы на её рубашке из петель. Изабелл не выделялась на фоне остальных учеников. Она была одета почти так же, как и все остальные девушки-старшеклассницы. Юбка, блузка, галстук, пиджак, высокие гольфы и туфли. Удивительно, но, несмотря на свои вредные привычки, Изабелл смогла сохранить красоту. Ей было двадцать два года, но выглядела она младше. Алексия стояла на месте, позабыв о том, зачем вышла из класса. В тот момент она думала лишь о том, что совсем недавно нечто подобное происходило с ней. С той лишь разницей, что поведение Локруа с ней было немного пристойнее. Хотелось сорваться с места и убежать, как можно дальше. Чтобы не слышать чужой шепот, вздохи, а временами и тихие стоны. Не смотреть на то, как Патрик обнимает свою девушку, как его ладони скользят по её талии, по бедру, забираясь под юбку. Ослабляют узел галстука. Не видеть, как Изабелл прикасается к нему. Стягивает его пиджак, как её ладонь ложится на затылок, как сама девушка утыкается носом в шею Патрика. Но Алексия не могла заставить себя уйти. Ноги отказывались идти, а внутренний голос приказным тоном говорил: «Смотри. Смотри все. Запоминай». И она стояла. Она смотрела, не в силах отвести взгляда от потрясшего её зрелища. И где-то, на периферии сознания, слышала его голос. Теперь уже далекий, странно-отталкивающий, лживый... «Я без ума от тебя»... «Запах фиалок сводит меня с ума»... «Не ревнуешь, а жаль»... Быть может, в определенный момент закрадывались в его голову подобные мысли, но сейчас от них не осталось и следа. Изабелл – единственная девушка, которая нужна Патрику. Единственная, способная сделать его счастливым человеком. В какой-то момент она поняла: нужно бежать. Сорвалась с места и направилась в женский туалет. Открутила кран, набрала полную пригоршню воды, плеснула себе в лицо. Часто-часто дышала, как спортсмен только что совершивший забег на длинную дистанцию. Оперлась ладонями на раковину, да так и стояла, восстанавливая дыхание. Не поднимала глаз, чтобы не видеть собственное отражение. Наверняка, зрелище отвратительное. Шумное, сбитое дыхание, синева под глазами от постоянного недосыпания, а ещё отсутствие косметики делает её похожей на моль бледную. Никакой выразительности. Алексия услышала шаги. Кто-то собирался составить ей компанию. Хейворт совсем не удивилась, когда в дверном проеме нарисовалась Изабелл. Уверенно вышагивая на каблуках, блондинка подошла к другой раковине, тщательно вымыла руки и принялась отряхивать юбку и блузку. После полезла в сумочку, достала оттуда упаковку с блеском для губ. Краем глаза Алексия отметила цвет блеска. Красный. Сочный, яркий, вызывающий. Видимо, у Локруа особая тяга к красному цвету наблюдалась. Внезапная мысль вспыхнула в голове, подобно молнии. Изабелла. Белла. Белль. Всё это время он мог думать о своей девушке, потому и называл Алексию её именем. Не её он называл красавицей, просто предавался воспоминаниям. Хейворт коротко хихикнула, а после захохотала в полный голос. Изабелл посмотрела на нее удивленно, вскинув бровь. Проводила взглядом, но Алексия его не почувствовала. Вылетела в коридор, не желая больше ни секунды находиться на одной территории с Изабелл. И по закону подлости налетела на Патрика. Он что-то спросил, но девушка не расслышала и предпочла поскорее избавиться от его общества, убежала. До нее донеслись лишь презрительно брошенные слова Изабелл: – Сумасшедшая какая-то. Что ответил Локруа, уже не слышала. Больше Изабелл в их школе не появлялась, но и тех случаев оказалось более чем достаточно, чтобы Алексия окончательно разочаровалась не столько в жизни и любви, сколько в своих убеждениях и взглядах на жизнь. Она искренне верила в любовь, мечтала встретить человека, способного подарить ей это чувство, но итог вышел плачевный. Ничего общего с романами, заполонившими прилавки. Никаких высоких чувств, многочисленных переживаний и радостных хэппи-эндов, приправленных уверенным взглядом в будущее. У Хейворт впереди маячила неопределенность. Она не плакала. Единственным проявлением слабости стали слезы под лестницей. Свидетельницей того позорного факта биографии стала Миранда, пообещавшая держать всё в тайне, и вполне успешно выполнявшая свое обещание. Никому не рассказала, даже Бренту. Но Клейтон и сам обо всем догадался. Его отношение к Локруа стало еще хуже, чем прежде. Раньше его можно было охарактеризовать, как отчужденно-равнодушное, сейчас, как откровенно-пренебрежительное. Об увиденном Алексия никому не рассказывала. Это стало её тайной. И тайной ещё двух людей. Страшнее всего было признаться, что она завидует Изабелл и больше всего на свете хотела оказаться на месте своей соперницы. Хотела, чтобы её обнимали и целовали, чтобы к ней прикасались руки Патрика, у её уха звучал его голос. Глупое желание, совершенно иррациональное. Она всегда была умной девочкой, всегда правильно расставляла приоритеты и понимала, что геометрические фигуры в отношениях – это зло. Но ничего не могла с собой поделать. Иногда закрадывалась в голову предательская мыслишка: признаться Локруа в своих чувствах, подойти и откровенно, ничего не стесняясь, не боясь отказа, сказать все. От первого до последнего слова. Но Хейворт этого не сделала. Отступила на ранней стадии, не стала бороться за любовный трофей, стоявший на кону схватки. Когда, действительно, любишь человека, отпускаешь его, желая счастья, к другому человеку, способному подарить счастье. И она отпустила. Перемены в настроении дочери не остались незамеченными для Виктории. Первое время она ждала, что дочь сама решится на откровенный разговор, перестанет скрывать свои переживания, но Алексия продолжала хранить молчание. Виктория не выдержала. Спросила, что случилось. Алексия не хотела рассказывать, но оборона долго не продержалась, затрещала по швам, и перед Викторией развернулась картина, полностью отражавшая историю любви дочери. Алекс не скупилась на краски, расписывая все, начиная с первой встречи в ресторане (о предмете разговора с Патриком благоразумно промолчала), заканчивая появлением Изабелл у ворот школы. О случае в пустом кабинете тоже умолчала, посчитав, что не вправе вмешиваться в чужую личную жизнь, даже, если эта жизнь тесно связана с её собственной. Признаваясь во всём, девушка испытала на себе всю гамму чувств. Сомнения не давали ей покоя. Она внутренне всё ещё бунтовала против своей влюбленности. Приняла её, но не радовалась своим чувствам. Казалось, они забирают все силы, выматывают все нервы. Алексия сама превратилась в обнаженный нерв. Малейшая неприятность могла выбить из колеи, а возвратиться в привычный ритм оказалось довольно сложно. Она сидела на маминой кровати и монотонно одну за другой приоткрывала завесы тайны. Сначала приподнимала один уголок, за ним второй. Так, по очереди сорвала весь покров. После признания почувствовала не облегчение, а опустошение. Но и тогда не смогла заплакать. Комок застрял у горла, так и не обратившись слезами... Она прижималась к матери, как в далеком детстве. Тихая, спокойная речь матери стала чем-то вроде успокоительного средства. Алексия чувствовала себя защищенной и очень хотела верить, что всё, сказанное Викторией, однажды станет правдой. Всё будет хорошо, а невзгоды останутся в прошлом. Пройдёт совсем немного времени, и она забудет все свои переживания, страдания, проблемы. Проснется ранним утром и поймет, что нет причины для грусти. Со времен признания прошло порядочное количество времени. Ничего не менялось, вера угасала. Что такого в этой любви, временами думала она. Ничего особенно. Совсем ничего. Не стоит сосредотачиваться на ней, делать целью своей жизни, не стоит размениваться по мелочам. Пора вспомнить главное правило каждого уважающего себя циника и, наконец, начать жить по правилам, которые диктует современное общество. Чувства нужны, но лишь в разумных пределах. Не стоит бросаться в любовь, как в омут с головой. Высок риск так и не подняться в дальнейшем на поверхность, оставшись под черной гладью. Та любовь, что есть у нее сейчас – самое рациональное решение проблемы, самый актуальный подход. Все хорошо. Есть взаимопонимание, есть взаимоуважение, есть любовь со стороны одного человека, симпатия, пусть и не очень сильная, со стороны другого. Но в этом стоит искать свои положительные стороны. Пусть нет взрыва эмоций и переживаний, вихря чувств, нет противостояния и некой борьбы за лидерство. Тем не менее, есть подобие дружбы. Разве не доказано на практике, что именно браки между людьми, долго шедшими друг к другу, тратившими достаточное количество времени на узнавание и притирку, самые прочные? Доказано и неоднократно. Но думать об этом Алексии не хотелось. Она видела подобные браки с иного ракурса. Они казались ей скучными. Если даже на начальном этапе она не может заставить себя быть приветливой, а временами – нежной, что будет потом? Обижать человека не хочется, но и продолжать отношения, подобные тем, что есть сейчас, невозможно. Она не выдержит. Сбежит первая. Будет искать свой океан страстей, в который прыгнет, не задумываясь о последствиях, потому что её история любви не может быть чинной и благообразной. Не может и всё тут. «Когда я впервые встретила вашего отца, я сразу поняла, что это – мой человек. Он был добрым, нежным, обходительным. Превозносил меня, считая самой прекрасной женщиной на земле. Я влюбилась в него без памяти...». Кто угодно может рассказать такую историю своим детям, но только не Алексия. Она как раз ничего подобного представить не могла. Её история должна быть другой. Должна быть, но её нет... Алексия забралась с ногами на подоконник. Сделала большой глоток кофе из кружки. Подула на стекло и принялась пальцем рисовать на нем узоры. Ещё только середина ноября, а уже так холодно. Тем не менее, школу никто не отменял, и каждое утро приходится выбираться из теплой постели ради посещения учебного заведения. Люди по-разному реагируют на перемену погоды. У нее настроение опускается ниже плинтуса, а Миранда уже мечтает о грядущем Рождестве. Продумывает подарки для своих друзей и близких. Алексия об этом даже не задумывалась. Ощущение праздника прошло мимо и, судя по всему, в будущем в гости не нагрянет. Скорее всего, даже рождественские праздники не смогут улучшить ей настроение. Как и все остальные дни пролетят, окутанные дымкой равнодушия. Это чувство казалось Алексии глупым, а моментами – неприятным. Семнадцать лет прожить, не размениваясь по мелочам, не страдая, не ставя перед собой цели найти себе вторую половинку, а в итоге скатиться до банальности. Влюбиться и страдать от неразделенной любви. Дисплей на телефоне замерцал. Кому-то в столь поздний час захотелось поговорить с Алексией. Она неохотно слезла с подоконника, взяла телефон и, не глядя на дисплей, нажала клавишу приема вызова. – Уже довольно поздно. Надеюсь, я не разбудил тебя, – послышался из трубки знакомый голос. – Если разбудил, то извини. – Нет, всё нормально, – ответила девушка, присаживаясь на пол, рядом с кроватью. – Ты хотел о чём-то поговорить? Для поздних звонков обычно бывают особые причины. У тебя такая есть? – Есть. Я хотел услышать твой голос. – И только? – Думаешь, это не веская причина? – Для человека, который старательно играет в подобие семейной жизни, нет. Тебе нужно придумать что-то неординарное. Не опускайся до пошлых комплиментов, которые каждая девушка хотя бы раз в жизни, да слышала. – Не сомневаюсь в том, что ты слышала подобные комплименты неоднократно. – А я не сомневаюсь, что всем своим девушкам ты говорил нечто подобное. – Говорил, было дело. – Тогда придумай для меня что-то особенное, – Алексия усмехнулась. Стянула с кровати подушку, подложила её под голову, легла на пол и теперь смотрела в потолок. Свет в комнате не горел. Девушка прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на голосе, звучавшем из телефонной трубки. – Например? – Что-нибудь, на твоё усмотрение. – Все слова банальны, по сути своей, – произнес Локруа. Он в этот момент стоял у окна в своей комнате, смотрел на улицу, освещенную тусклым светом фонарей, и пытался хоть как-то поддержать нить умирающего в начальной стадии разговора. Локруа многое хотел сказать, но мысли не желали облекаться в словесную форму. Стоило только открыть рот, как все прежние, красивые, высокопарные фразы оказались забыты. Нерешительность стала неприятным открытием для Патрика. Ему казалось, что он не пасует в ситуациях, подобных этой, сейчас же вел себя, как наивный первоклассник, не знающий, как можно завести разговор с понравившейся девочкой. Оттого в ход идут методы проверенные временем, но не всеми понимаемые с первого раза. Дернуть за косичку, показать язык. Он говорит замыленные комплименты, от которых самого передергивает. Но неизменно радует, что Алексия не обрывает звонок, а отвечает на его реплики, какими бы дешевыми и низкопробными они не были. – И всё-таки, почему ты звонишь? – вернулась к исходному вопросу Хейворт. – Чтобы поговорить. – Или немного помолчать вдвоём. Локруа улыбнулся. – Тоже неплохая перспектива. Сегодня я понял одну вещь... – Патрик замолчал. Думать об этом было просто, а сказать в разы сложнее. Кроме того, Алексия могла не поверить, и отчасти быть правой. Поводов для сомнений оказалось предостаточно. – Какую? – Что? – Какую вещь? – повторила она свой вопрос. – Быть может, не будем обсуждать это по телефону? – Когда же мы сможем обсудить наболевшее? – Завтра, после тренировки. Найдется минутка? – После тренировки? – задумчиво протянула Алексия. – Да. – Всё-таки хочешь вернуть мне напульсник? – Нет. Он стал моим талисманом, – ответил Локруа. – С ним я не расстанусь. Алексия невольно улыбнулась. – Тогда я в замешательстве. – Тем лучше. Завтра для тебя будет сюрприз. – Хороший? – Честно говоря, не знаю. Но надеюсь, что да. – А ответный сюрприз готовить нужно? И если надо, то какой? «Подари мне себя», – подумал Патрик, но в ответ сказал совсем другое. – Ничего не нужно. Я буду рад твоему согласию прийти. – Разве я согласилась? – усмехнулась девушка. – Ещё нет, но, надеюсь, не откажешься. – Не откажусь. Странно только, что ты делаешь сюрпризы другим девушкам, когда рядом с тобой есть Изабелл. Загадка. Но она меня не пугает. – Тогда до завтра? – До завтра. – Спокойной ночи, Алекс. – И тебе, Локруа. Одновременно они нажали «отбой». Алексия прижала телефон к груди, закинула вторую руку за голову и думала, какой сюрприз может преподнести ей Патрик. Ещё раз разыграть у нее на глазах сцену из своей «семейной жизни»? Понял, что она видела их в тот раз, и решил посмеяться? Нет, вряд ли он это сделает. Предположение нелепое, но больше ничего в голову не приходило. – Глупо мечтать, – проворчала Хейворт. – Живи настоящим и не загадывай на будущее. * * * – И ты всерьез намерена дождаться назначенной встречи? – спросил Брент недовольным тоном. – Будь я на твоем месте, я бы слал его в далекие дали. – Ты не на её месте, – вмешалась Миранда. Клейтон недовольно посмотрел на свою девушку. Она вновь бросилась защищать Локруа, хотя совсем недавно готова была его собственными руками задушить. Сейчас же вновь начала выдвигать гипотезы, что парень запутался, ему нужно помочь, а не отталкивать. Восхитительная в своей нелепости женская логика, умноженная на тактику великодушия и всепрощения, Брента злила. Он не понимал, как можно унижаться перед другим человеком, неоднократно продемонстрировавшим себя не с лучшей стороны. Локруа, конечно, красивый. Это даже его враги признают и оспорить не могут. Но красота, пожалуй, единственное его достоинство. С другой стороны, красотой открывался и список недостатков Патрика. Зная о том, как падки на порочную красоту девушки, он умело этим пользовался. Очаровывая всех не из-за искренних симпатий, а для того, чтобы потешить свое самолюбие, записать очередную победу в блокнотик, поставить галочку напротив имени. А после позабыть о легких достижениях. Локруа так развлекался, а девушки принимали его слова за чистую монету. Вот и Алексия, считавшаяся образцом здравомыслия, сдает позиции. Брент недоумевал, какие общие темы для разговоров могут обнаружиться у этих двоих? С самого начала, как только Локруа появился в их классе, с Хейворт начали твориться странные вещи. Она стала вести себя иначе. Как дура. Как влюбленная дура. Она старательно отрицала эти перемены, тем не менее, Брент видел, что одноклассница меняется. Однозначно охарактеризовать эти перемены у него не получалось. Вроде бы ничего страшного в этой влюбленности нет, но в тоже время не оставляет ощущение, что Алексия из-за своей влюбленности страдает. Чувства не приносят ей радости. А, если так, зачем любить? Лучше жить без состояния влюбленности, зато счастливо. – Слава Богу. – Послушай, Брент... – Уверен на двести пятьдесят процентов, что сейчас ты попросишь меня не лезть в чужую жизнь со своими советами, – скучающим тоном произнес Клейтон. – Скажешь, что я завидую или просто предвзято отношусь к Локруа. На самом деле, это не так. Пора бы тебе понять, что дело не в том, как я к нему отношусь. Дело в том, что в силу некоторых обстоятельств я мыслю, как он, а потому заранее предупреждаю, ничего хорошего не ждите. Наверняка, Алексия строит планы на будущее, видит себя рядом с ним. И хорошо, если в своих мечтах ещё не дошла до парочки рыжеволосых детишек. На самом деле, ей лучше остаться с Фредом. Здесь больше шансов на успех, а Локруа – синоним разочарования. Не только для нее, для всех девушек, рассчитывающих на перспективу «жили счастливо, умерли в один день». – И что же это за обстоятельства? – нахмурилась Миранда. – Я мужчина, как и он, – ответил Брент. – А мышление мужчин кардинально отличается от женского. – Чем это? – Блейк сложила руки на груди. Разговор явно не пришелся ей по душе. – О чём ты думаешь, когда видишь на улице симпатичного молодого человека? – О том, что это симпатичный молодой человек, – встряла в разговор Хейворт. – Поддерживаю, – хмыкнула Миранда. – Я думаю примерно так. – М-да, – протянул Клейтон. – Рассчитывал я на несколько иной ответ, но все же поясню. Девушки не умеют относиться к разным событиям своей жизни поверхностно. И придают значение тому, о чем парни забывают уже на следующий день. Одного взгляда иногда достаточно, чтобы вы надолго потеряли покой и сон, дополнили это событие своими домыслами и на основании этого мысленно едва ли не целый роман написали. Ах, эта первая встреча. Ах, первый поцелуй. Все романтично, здорово, но нежизнеспособно. Парни редко думают о таких мелочах. Парни, подобные Локруа, о них вообще не думают, потому что в их жизни было сто, а, может, тысяча первых поцелуев, первых взглядов и прочего. Они пресыщены женским вниманием, и это внимание успело основательно их утомить. Ему достаточно взмахнуть рукой, чтобы к нему сбежалась толпа восторженных поклонниц. И он сам будет выбирать из этой толпы ту, кто ему приглянулся на данный момент. Когда надоест одна, появится другая. Он привык к разнообразию, и одна девушка не сможет надолго привлечь его внимание. Впрочем, скажу несколько иначе. Привлечь сможет, а вот удержать – вряд ли. Сейчас он решил приблизить к своей персоне Алексию, но боюсь, что долго их отношения не продлятся. – Разве мы говорили об отношениях? – удивилась Хейворт. – Я сказала, что он назначил мне встречу. Именно встречу, а не свидание. – А мне кажется, свидание, – произнесла Миранда. Она, как всегда, не отступала от извечной веры в лучшее. Романтичная натура давала о себе знать, временами переходя в наивность. – Надеюсь, ты поступишь правильно, – сказал Брент, положив руку на плечо Алексии. – Всё-таки, как человека, я тебя высоко ценю и не хочу, чтобы в один не самый прекрасный момент ты оказалась в одиночестве и с разбитым сердцем. – Да не свидание это! – вспылила Алексия. – Это просто разговор будет. Наверное, – добавила менее уверенно. – Я не уверена, но думаю, что всё-таки разговор. С Изабелл-то у Патрика всё серьёзно, и он её любит. Зря она за ним в школу что ли таскается? – Потому и таскается, что не уверена в нем, – подытожил Брент. – Типичная женская тактика. Ходить по пятам, постоянно напоминать о своем существовании, чтобы не забыл и не переметнулся к другой юбке. – Когда ты только успел набраться житейской мудрости в этом вопросе? – иронично осведомилась Миранда. – У меня было достаточно времени, – фыркнул Брент. – Ребята, не ссорьтесь, – вмешалась Алексия. Блейк с Клейтоном переглянулись и одновременно выдали: – Мы и не думали. Хейворт многозначительно хмыкнула. Интересные у них отношения, ничего не скажешь. Все время порываются наговорить друг другу гадостей, спорят, ищут поводы для придирок, но, на самом деле, не думают о ссорах. Всё само собой получается, спонтанно. Живо и искренне. По-настоящему, и этим всё сказано. А Локруа? Есть ли в нем хоть что-то искреннее? Она сама неоднократно подмечала, что Патрик говорит окружающим то, чего от него ожидают, скрывая от посторонних своё собственное мнение. Пытается быть хорошим для всех, но никто не видит его настоящего. Не знает о его пороках, слабостях, мечтах и ценностях в жизни. О нём вообще никто ничего не знает. Никто не видел его настоящего. Никто не знает его настоящего. Вполне могло сложиться так, что для Изабелл сделано исключение. И только она знает, каков, на самом деле, Патрик Локруа. Но вряд ли она станет откровенничать с его поклонницами.