Рыжий придурок

Прорвавшись через бухую толпу, блондин забирается за кулисы и кивает знакомым, пожимая протянутую руку Намджуна. — Как обычно, — хмыхает Джун, — весь такой похуист с вечным покерфейсом, но зато пунктуальный, чертяга. Юнги вздыхает почти бесшумно, понимая, что парень прав, как обычно. Это же Намджун. Выйдя на сцену, Юнги, нет, Шуга, самый настоящий Шуга, берет микрофон в руки, и дождавшись мелодии, начинает зачитывать рэп, с каждым куплетом ускоряясь, вызывая у пьяной публики восхищение, громкие крики и фразы «а он крут» или «я бы не смог». Шуга матерится в собственном тексте, написанном им же самим бессонными ночами. Он крут. Действительно крут. И рэп его крут. Тексты крутые. И он каждого поимеет, кто считает, что это всё дерьмо. Это не идеально, нет. Как считает он сам, его тексты требуют доработки. Но не смотря ни на что он тот, кто ни за что не бросит все сейчас, пока есть возможность выступать на этой чертовой сцене, перед кучей людей, которых он, в общем-то, в рот ебал. Но бодрый он только на сцене, а время выступления заканчивается, и он идет домой, привычно поздно. Уже привычно, один. В одинокую однокомнатную квартиру. Это то, что он ценит последними силами. Это то, из чего состоит его жизнь. И это постоянство его, вроде бы, устраивает, а вроде так заебало, серьезно. Даже не включая свет, не раздевшись, Юнги просто плюхается на диван, забыв про то, что он, вообще-то, ничего не ел и умирал с голоду по дороге домой. Он лежит на неразобранном диване, бессмысленно пялясь в темноту. Именно сейчас ему грустно. Именно сейчас у него нет никого, кому можно было бы рассказать, именно сейчас, почему-то прямо сейчас ему хочется выть. Девушка, которая клялась ему в любви, говорила, что он единственный, изменила ему. ≪Шлюха≫. Вот что сейчас думает Юнги о ней. — Я тебя, блять, ненавижу, чтоб ты гепатит C поймала от этого мудака, — говорит он в пустоту. Не то, что бы он любил ее. Его бесит то, что она променяла его. Предпочла другого. Бьет по самолюбию дико. Он слишком долго терпел, и теперь чувствует, что ему надо набухаться. Нажраться как последней свинье, а потом звонить кому-нибудь и ныть о том, какая жизнь хуйня. Встает с дивана, бросив нахрен эту шапку с головы, и уходит, захлопнув дверь. Мин добирается до бара быстро, проходит туда тоже без проблем. И бухает. Пьет много, орёт на весь бар, но его крик глушит громкая музыка. Купив бутылку виски, выходит на улицу. Еле переплетая ногами, он идёт по знакомым улицам, которые от чего-то плывут. От чего? Юнги делает последний глоток виски. Он громко кричит, что заебался, что не хочет так жить. Он орёт о том, что ему лишь двадцать три, и откуда такие сраные проблемы? — Я молод, блять, я должен отрываться на всю катушку. Я должен бить ебальники хамлу, я должен пиздить всех, кто косо смотрит на меня. Это я должен пиздить, а не быть отпизженным жизнью. Он смотрит на бутылку, прижимает ее к губам, чмокая в надпись с ее названием. — Только ты меня понимаешь, моя девочка, — Мин с нежностью смотрит на прозрачную бутылку, и идёт дальше. Прижимая бутылку к груди, он вновь проходит через знакомые переулки и натыкается на каких-то мудаков, зажимающие парня в центре. Юнги протяжно вздыхает и делает шаги вперед, уверенно сокращая расстояние между ними. ≪Юнги, ты герой, ты просто герой≫ думает он, смотря на бутылку. — Мужики, чем занимаетесь? — спрашивает Юнги и, не дожидаясь ответа, кидает пустую бутылку в какого-то парня. — Я не хотел, виски, правда не хотел, простите. Следующий удар пьяной руки Мина приходится по животу недалеко стоящему мужику или пацану, Юнги так и не понял. — Я, сука, ща злой, так что уходите, — предупреждает Юнги. Парень, стоявший у стены хватает за руку Юнги, и тащит за первый поворот, и потом за еще один, в совсем темный. Затыкает ему рот своей рукой и пытается успокоиться. — Ты чё, супергерой? — спрашивает незнакомец и Юнги узнает голос Чимина. Пьяный мозг до сих пор работает, невероятно. — Опять ты. Чимин, или как там тебя? — расстроено щебечет Юнги и скидывает его руку с себя. — Ну, прости, что разочаровал, — закатывает глаза Чимин, пусть в темноте этого не видно. — Еб твою мать… Я бутылку разбил, — вдруг громким голосом заявляет Мин, вставая с асфальта. Чимин только в состоянии вздохнуть, смотря на Юнги. — Где ты живешь? Я провожу тебя. — Я не твоя девушка, — фыркает парень, — лучше сам до дома доберись нормально, — на пьяном языке произносит Юнги, это звучит смешно, и Чимин расплывается в улыбке. — Я всё-таки провожу тебя, — констатирует тот, и ловко хватает Мина под плечо — видимо, часто это делает — и идёт с ним в ногу.        Утром голова Юнги трещит по швам, он не помнит, что вчера произошло, как он оказался дома, сколько и где он бухал, сколько времени, а главный вопрос в том, так это, какого хуя рыжий парень по имени Чимин спит с ним в одной постели? — Знаешь, Мин Юнги, с тобой невозможно спать, — сонно, еще в подушку бормочет Пак, — ты всю ночь вертелся и скидывал на меня одеяло. — Ты какого хуя здесь, вообще, делаешь? Чимин принимает сидячее положение и смотрит в глаза Мину. — Ты не помнишь? — не дождавшись ответа, Чимин продолжил. — Ты, как настоящий принц, — смеется, — без коня и бухой, но с пустой бутылкой в руках, врываешься в толпу, спасаешь меня, уводишь к себе. Валишь на кровать, — Чимин закусил губу, — и трахаешь, трахаешь до дрожжи в коленях. Я стонал, стонал тебе в ухо, а ты рычал, как не рычат звери, — Юнги нервно сглатывает, но не перебивает. — Ты ебал меня до такого состояния, что я, блять, отрубился сразу же. — Я не педик, — коротко отрезает Мин. — Вчера мне так не показалось, — Чимин хитро улыбается. — Повторим? — Выметайся, — шипит Юнги. — Да пошутил я, пошутил, — признается Чимин, когда оказывается у дверного проема, а сзади злой Юнги, который если смотрит так, то все точно знают — этому счастливчику пизда. Чимин выскальзывает из миновских рук и двигается обратно в комнату. Дальше он осматривает всю квартиру, но ничего связанного с Юнги  не находит. — Как насчет предложить мне кофе? — аккуратно спрашивает Чимин, но в ответ ничего. Юнги начал его игнорировать, а если это началось, значит, что ему уже всё равно есть ты, нет тебя. Чимин вздыхает. — Знаешь, я не жду от тебя чего-либо, мне просто захотелось узнать тебя получше. Мне кажется, что ты не такой уж плохой, как о тебе говорят, а совсем наоборот. Ты добрый. Ты второй раз помогаешь мне, а я ни чем не могу помочь, кроме как отвести тебя бухого домой, мне стыдно за это, и я просто не знаю, что сейчас спиздануть, чтобы ты хоть раз улыбнулся. — Ты хоть на минуту заткнешься? У меня ужасно болит голова, я хочу тишины, так что свали уже домой. Уйди с моего пространства. Чимин внимательно смотрит на Юнги. — Ой, а где твоё пространство? Здесь? — он слезает с барного стула и идет вперёд, — а может здесь, или тут? — Ты довыебываешься, и я тебя отпизжу, обещаю. Мин закуривает сигарету, а Чимин садится с ним рядом, разглядывая парня. Его пальцы такие длинные и бледные, и наверняка холодные. Холодные, как и сам он, холодный, всем на всё показывающий «фак». Чимин поднимается вверх по его руке и видит, всё-таки заметную, мускулатуру рук, накаченную грудную клетку, затем выпирающий кадык, аккуратный подбородок, нос, красивые глаза, и белоснежные волосы. «Красивый. Нет, идеальный» — проскальзывает в голове у Пака и он улыбается. — Курить вредно, — говорит рыжий и выхватывает сигарету Юнги, вскакивает и убегает прочь из его квартиры, чтобы хён его не убил.       

***

Под вечер Юнги накрывает, он курит сигареты одну за одной, пачку за пачкой. Ему откровенно хуево. Он берет телефон в руки. Просматривать номера нет смысла — он и так знает всех, кто там есть. Но находит номер Пака, который давно должен был удалить, но забыл. Юнги хочет высказаться, как этот блядский мир несправедлив, а он попадается под руку и Юнги зовёт его прогуляться. Тот соглашается, хоть и не понимает, почему именно Пака позвал Юнги, но он не может отказать. Они встречаются у какого-то фонтана, а потом медленно идут в одну сторону, молча. Юнги садится на лавочку, Чимин делает так же. — Ты в порядке? — спрашивает Пак. Юнги приглушенно смеется, это как бальзам для ушей Чимина. — Я не в порядке, — отвечает Мин. — Я нихуя не в порядке. Чимин выжидает того, что Юнги сам начнет всё рассказывать, он не собирается на него давить, он просто подождет. — Мне так хуево, — признается он. — Я встречался с девушкой, которая, казалось, любит меня, а эта сука чуть ли не трахалась у стены за универом. Я видел, — Юнги курит. — Мне противно вспоминать ее, она предпочла другого мне, омерзительно.  С подработки уволили, денег нет. Остались последние дни и я, блять, буду бомжом, спать на лавочке и слоняться по городу. Чимин не знает, что ответить, и вместо этого просто хлопает Мина по спине. — Я пошел, — коротко бросает Юнги, и поднимается с лавочки. — Я могу помочь, — говорит ему вслед Чимин. Юнги разворачивается и смотрит внимательно на Пака, пытаясь отыскать подвох в выражении его лица, но, кажется, не находит. — Как? — Я хотел переехать от родителей и снимать квартиру, давай снимать вместе? — У меня не так много денег, мне едва хватит, чтобы хотя бы снять комнату в общежитии. — Ты будешь платить только за комнату, а когда будут деньги, будем делить квартиру пополам. — Это неправильно, — ворчит Юнги и уходит.        — Это неправильно, — ворчит Юнги, когда Чимин помогает занести ему вещи. Чимин смеется. — Ты такой стесняшка, — улыбаясь произносит он. — Всё в порядке. Юнги в мозгах прикидывает, сколько ему нужно будет платить за пол квартиры, и в итоге насчитывает, что почти столько же, сколько за старую однушку. Разложив все вещи по полочкам, он падает на мягкую кровать, закрыв глаза. И как он докатился до такого? Соглашается жить с парнем, которого даже не знает. Но в любом случае, это лучше, чем жить на улице. Осталось только позвонить брату, сказать, что у него проблемы, и что ему нужны деньги. Брат обещал помочь, если что. Как бы Юнги не было стыдно за свою беспомощность, другого выбора нет. Звонить родителям — бесполезно, они скажут возвращаться домой. Юнги достает деньги и идёт на кухню, на которой сидит Пак и пьет кофе. — Будешь кофе? — спрашивает тот, едва заметив Юнги. — Нет, — коротко отвечает Мин и кладёт деньги на стол, после чего сразу уходит. Чимин смотрит на деньги, берет их в руки, визуально видит, что тут больше, чем нужно за одну комнату. Чимин расплывается в улыбке, понимая, что Юнги просто не может позволить, чтобы за него платили. В доме всё время тихо, только в зале шумит телевизор, который смотрит Пак. Юнги не выходит из своей комнаты вообще, и Чимин задумывается, ест ли он вообще. Время восемь, выходной, а Юнги не выходил из комнаты ни разу. Чимин стучит в дверь, и она сразу отворяется. На пороге стоит Юнги в черных рваных джинсах и белой толстовке. — Чего хотел? — спрашивает тот. — Ты ел что-нибудь? Юнги жмёт плечами и обходит Чимина закрыв дверь. — Идёшь куда-то? — спрашивает Пак, но Юнги молча зашнуривает кроссовки. — Можно мне с тобой? — Нет, — сразу отвечает Юнги и захлопывает дверь квартиры. Пак уже спал, когда на его телефон раздался звонок. — Алло? — сонно проговорил он в трубку, увидев, что звонит Юнги. — Чимин? — интересуется голос, который явно принадлежал не Мину. — Он самый. — Извиняюсь, что так поздно, но не мог бы ты забрать Юнги? Он слишком пьян, не думаю, что сможет добраться сам до дома. Пожалуйста. — Скинь адрес, — говорит Чимин и отключается. Смотрит на время. Три часа ночи семнадцать минут. А завтра в универ вообще-то, вспоминает он, но с кровати поднимается. Одевшись, он заказывает такси и едет за Юнги. Юнги сидел на лавочке, подперев голову руками и что-то ворча в пол голоса, а рядом сидели два парня. Чимин смотрит на Юнги и вздыхает. — Я Хосок, — протягивает ему руку. Чимин пожимает руку Хосока и кивает Джуну. — Я тогда заберу его? А то завтра на учебу. Намджун кивает и помогает затащить его в такси. — Теперь мы в расчете, — таща на третий этаж почти спящего Юнги, говорит Чимин.