Рыжий придурок

Непонятная штука — время. То летит незаметно, то совсем уж медленно тянется. Дни идут, точнее, ползут медленнее черепахи и Юнги это злит, очень. Месяц прошел с того момента, как Чимин переехал и оставил Юнги одного в квартире. Ему больно, одиноко и вообще он скучает. Он всё время думает о рыжем придурке, который так и записан в контактах телефона. Номер удалить рука не поднимается. Каждый раз хочется написать ему, спросить, как он. Не болеет ли, как сдал сессию, к которой готовился очень долго и с которой блондин ему помогал. Он не видит его в универе и это его беспокоит, если честно. Когда в очередной вечер Джин приглашает его выпить только вдвоём, поговорить, он соглашается. Они сидят на лавочке в парке. Людей нет. Темно очень. Как и в душе у Юнги. — Намджун сука, — говорит Джин, опустив голову на руки. Юнги удивленно смотрит на него, освещенного уличным фонарем. Ждёт, когда тот продолжит. Джина конкретно трясёт, он пытается подавить слёзы, которые таки вырвались наружу, вытирает глаза рукавом и кидает бутылку на асфальт. Юнги хлопает того по спине, что мало помогает, если честно. — Я люблю его, — продолжает Джин дрожащим голосом. Юнги понимающе хмыкает и продолжает ждать. — Признался, а тот говорит «тоже люблю тебя, Сокджин, ты же такой милашка», и улыбался так. Юнги продолжает гладить его по спине, пытаясь успокоить. — Юнги, тебе больно? — спрашивает он, немного успокоившись. — Схуяли? — А мне больно, — вновь начинает дрожать голос Джина. Он не стесняется и показывает Мину свою слабую сторону. Юнги понимает, как ломает любовь людей. Самых лучших людей. Которые отдают себя другим, поднимают всегда настроение, улыбаются, а когда больно, не могут сдержать слёз, которые душат в груди. — Я знаю, что тебе больно, — продолжает Джин, а рука Мина замирает на его спине. — Не нужно меня жалеть, себя бы лучше пожалел. И Пака за одно, — хмыкает он и тянется за бутылкой, чтобы выбросить её. Джин уходит, а Юнги так и сидит, не двигаясь совсем. Сложно не признать, что Сокджин прав. Чертовски прав и оба это знают. Когда до Юнги доходит, в какое дерьмо он вляпался, дыхание перехватывает, а душа так и просит заплакать, но он не собирается сопли на кулак наматывать. Он решительно идёт домой и принимает душ, после которого одевается и пишет смс Чимину с просьбой встретиться прямо сейчас. Потому что либо сейчас, либо никогда. Чимин нужен Юнги ровно так же, как и Юнги Чимину. Юнги жопой чует, что тут не всё так просто, он должен смотреть на Пака по утрам. Слышать его заливистый смех и мягкий голос. Потому что по-другому и быть не может. Потому что он — его. Как может быть иначе? Юнги уверен в этом. И когда Чимин соглашается на встречу в столь поздний час, он только усиливается в своём решении. Юнги спешит к месту встречи. Бежит, блять, сам Мин Юнги, который не особо любит растрачивать энергию и лишний раз передвигаться. Но как бы Юнги не спешил, появиться раньше Пака ему не удается. Тот неуверенно мнётся с ноги на ногу, в ожидании блондина. А когда Чимин видит Юнги его сердце сжимается. Он не смеет смотреть ему в глаза, стыдясь своего поступка. Он сбежал. Опустил руки и потерял всё, что так старательно строил. Сейчас Юнги отдаст ему вещь, которую рыжий нарочно забыл, чтобы еще хоть раз встретиться с Мином, и они разойдутся, как в море корабли, и больше не увидятся, разве что в универе, в котором не особо-то и много шансов пересечься. Юнги уверенно шагает к Чимину, и захватывает его в объятия. Сердце глухо отдается в груди, и Чимину кажется, что Юнги это слышит. А Юнги слышит, потому что у самого сердце готово убежать ко всем ебеням отсюда, да куда подальше. Мозг и здравый смысл давно в отключке, поэтому Юнги ничего не может помешать вдохнуть запах волос Чимина и уткнуться в его шею, пропитываясь его запахом. Ему не стыдно. Его не смущает, что они оба парни, что так не должно быть. Ему совершенно плевать на законы мироздания, потому что сердцу не прикажешь. Потому что, если Пака нет рядом, ему совсем плохо. Совсем не хочется жить. Совсем всё кажется отвратительным и до тошноты безобразным. Потому что это не лечится без этого рыжего придурка, который посмел оставить его. Которому хочется каждый раз дать в морду, стоишь лишь вспомнить его, а потом прижать к себе, умолять о прощении, целовать в место ушиба, и клясться, что такого больше никогда не повторится. Чимин пошевелиться не смеет. Трясётся как осиновый лист, потому что боится. Страшно представить, что будет дальше. Да и представлять не хочется, если честно. Хочется простоять так хотя бы какую-то жалкую вечность. Это не кажется «неправильным». Это их жизнь. Им решать. И Чимин решает обнять Юнги в ответ. Позволить то, чего он так давно хотел, но не смел. А Юнги жмётся ближе к Паку. От него пахнет алкоголем, едва уловимо, но Чимин чувствует. — Хён, — шепчет он, совсем тихо. — Боже, заткнись, пожалуйста. — Нет, не в этот раз, — говорит он и отталкивает Юнги, продолжая держать его за плечи. Заглядывает в глаза. — Давай поговорим? Юнги кивает, поговорить лишним не будет. Но оба молчат. Каждый боится начать разговор. Боится сказать лишнего, не понимая, что делают лишь хуже себе и друг другу. — Как экзамены? — не выдерживает Юнги. Чимин усмехается, поражаясь блондину. — В такой момент тебя волнует как я сдал сессию? Юнги кивает, соглашаясь, что сглупил. — Хён, давай по делу. Я скучаю. Юнги закрывает глаза, а в груди разливается тепло от услышанного. Он изо всех сил пытается держать себя в руках, чтобы вновь не обнять Пака, ведь так хочется. Юнги впервые чувствует подобное, если честно, чувство прекрасное, неизвестное. Завораживающее, ласкающее душу, когда он рядом. Слыша его голос и ощущая тепло. Симпатия? Чушь собачья. Влюбленность? Снова мимо. Любовь? Вы о чём? — Пак Чимин, возвращайся домой, — мягко улыбается Юнги, надеется, что он поймёт всё. Но он отрицательно мотает головой. — Не вернусь, Юнги, мне больно от твоей безразличности, прости, — голос Пака дрожит, а Юнги хочет, чтобы его переехал трамвай, потому что он самый большой идиот. Он не умеет выражать свои чувства словами, но можно попытаться сделать это действиями. Вновь прижав к себе Чимина, он гладит его по голове, а тот утыкается ему куда-то в ключицу, боясь, что блондин увидит его слабым и почувствует отвращение к такой картине. А Юнги чувствует только раздражение к себе, он виноват. Он весь сплошной косяк и ошибка природы. Чимин сжимает кофту Мина, а тот прижимает его к себе. — Прости, Чимини, я виноват, и не смею просить о чём-то, но мне правда плохо без тебя. Совсем никак. — Что? — Возвращайся домой, я жду тебя, пожалуйста. Чимин совсем глупо выглядит сейчас. Улыбается так по-дурацки и хихикает счастливо. Рад до искр из глаз. Не совсем понял, что чувствует старший, но точно осознал, что тот привязался к нему. А Юнги привязался. И не только привязался. Приклеился супер клеем, который не возьмёт ни один растворитель. — Так как там твоя сессия? — спрашивает Юнги. Чимин смеется и это добивает Мина. Он тащит его домой, игнорируя вопросы младшего. Дома он закрывает за ним дверь и толкает на кухню. Готовит ему кофе со сливками и ложечкой сахара, как он любит. Чимин благодарит несколько раз, хвалит кофе, и не забывает удивиться тому, что хён запомнил такую глупость. А потом они до трёх часов смотрят фильмы на диване, соприкасаясь плечами. Голова Мина покоится на плече Пака, заснул. Чимин тянется к пульту, выключает телевизор и не смеет будить Юнги. Накрывает пледом, что лежит сбоку от него, и засыпает сам, забив на боль, которая будет на утро.