Bring me to life

"Бастиан". Ох, занятно. Так его никто еще не называл. Это даже более эстетично и незаурядно звучит, чем "Себ". Себ - это сокращение от имени, до которого мог додуматься любой, а вот Бастиан. Да, это приятно. Но сейчас не об этом... Себастьян шумно сглатывает. Слишком громко, он не успевает отойти от Джима, над которым буквально нависает. Чёрт. Пальцы сжимаются, дыхание учащается. О-ох, Джеймс, что же ты делаешь с полковником, никогда так не реагирующим ни на кого. - Зачем ты стоишь у меня над головой? - Мориарти улыбнулся и повернулся к киллеру лицом. Ему хотелось спровоцировать полковника на что-то большее. Хотя бы на поцелуй. На этот рискованный и обезбашенный шаг. - Я просто попросил купить торт... Ну, или еще что-то сладкое... Я просто очень люблю сладкое... Нет сил терпеть. Пусть он лишится работы, только обретенной, пусть он лишится достатка, да пусть он головы лишится после этого, но оно того стоит, Себастьян может поклясться, оно того стоит. Опускаясь перед Мориарти на колени, словно признавая своё поражение, Моран ловит его за скулы, шершавые кончики пальцев ложатся на нежную кожу, мужчина приникает горячим ртом к подбородку, щекам и уголкам губ, а потом и самим губам Мориарти. Не хватит слов, чтобы описать этот момент, вкус уст брюнета, их чувственность. Полковник замирает и не решается: ни раскрыть глаз, ни отстраниться, ни продолжить поцелуй. Мориарти выдыхает ему в губы, приоткрывая рот и открывая доступ. Еще секунда и он крепко обнимает полковника за шею, прижимаясь к нему сильнее и запуская тонкие прохладные пальцы в светлые волосы, подстриженные на военный манер. Мало. Очень мало. Эти пальцы, эти губы, этот голос, этот взгляд. Всего мало. Хочется еще, еще и еще. - Джим, я... - сбитое дыхание Морана не дает ему закончить фразу, мысли хаотично сменяют друг друга. Ладонь уже покоится на затылке большеглазого брюнета, пальцы ласково перебирают угольный шелк волос. - Ты сводишь меня с ума. Зубы полковника ловят нижнюю губу Мориарти, фиксируют, чуть сжав, но не причиняют боли, - нет, только не грубость - лишь слегка оттягивают, будто сам Себастьян играется, дразнит. - Хотел бы, сказать то же самое, но поговаривают, что я уже псих... - прошептал ему в губы и прикрыл глаза, тяжело и быстро дыша, от нахлынувших ощущений, - Но будь я, еще немного, более сумасшедшим, то сидел бы не в этом кресле и дорогом костюме, а на электрическом стуле и в смирительной рубашке... И почему он так много разговаривает? Зачем? Глупости это всё. Гений снова целует Себастьяна, но через пару секунд мягко отстраняется и прикрывает глаза. - Поднимись с коленей, Бастиан... Передо мной не нужно падать лицом вниз. По крайней мере, тебе не нужно... - Те, кто поговаривают, скоро лягут в могилу, Джим, обещаю, - с усмешкой бормочет Себастьян. Он готов ровным строем убить половину Лондона, если потребуется, готов извести все патроны, имеющиеся во всех оружейных магазинах и отделах этого города, лишь бы Джеймс был доволен. Лишь бы Джеймс улыбался. Лишь бы Джеймс целовал. И Джеймс целует. Но недолго, а посему, срывает с губ Морана разочарованный стон. Полковник поднимается. - Не рычи на меня... - взял на секунду его за руку и провел кончиками пальцев по костяшкам Морана, - Они часто бывают сбиты, Басти? Не отвечай... Я сам знаю, что часто... Не стоит так делать. Не стоит самому пачкать руки в чужой крови. Винтовка твое оружие... Она убивает красиво и показывает твое мастерство... Джим отпускает его руку и мягко улыбается. - Я буду ждать тебя, в семь часов вечера у себя... Ты ведь придешь? Пальцы у Джима холодные и бледные, как снег. Он сам словно сделан из снега и льда, но при этом, как ни странно, от него веет теплом. Обжигает. Влечет. Манит и тянет, словно магнитом. - Разумеется, - коротко отвечает Себастьян и касается губами уха Мориарти, на прощание. Он, молча, берёт пачку своих сигарет и прячет в карман, накидывает куртку, не застёгивая её, и хватает папку с тонкой пачкой дамских, приторно воняющих, чёрт, клубникой. Нет, если у этой Адлер и "незаурядная внешность и пытливый ум", то вкуса к выбору никотина - никакого. Притормозив на выходе, - это вскоре станет привычкой, наверное, - мужчина оборачивается и смотрит в глаза начальства, после чего выходит. До машины он буквально долетает, чуть не сбив с ног Эвелин, и, лишь сев в автомобиль, переводит дух. Чёрт, это похоже на сон. Если это и сон - просыпаться полковник не желает. Мориарти проводил Себастьяна взглядом и закрыл глаза, безумно и счастливо улыбаясь. Он сейчас настолько счастлив, что даже стыдно становится. Наверное, вся та боль и инвалидность дали ему толчок к счастью и возможность ощутить его. Потрогать руками, узнать его вкус. Как там говорят: мы получаем благодати столько, сколько и несчастий? Да... наверное, так. Хотя Джеймсу кажется, что даже для всех его несчастий это слишком много мира и добра. Себастьян то сжимает руль, то выпускает его, он вспоминает тепло и мягкость податливых губ Мориарти, его вкус и его запах. Киллер едва добирается до дома, паркует машину и на негнущихся ногах добирается до лифта. У него в запасе несколько часов. Войдя в квартиру, полковник снимает пиджак и рубашку, избавляется от брюк и направляется в душ. Чем больше он думает о Джиме, тем сильнее ощущает, как отдаёт и тянет внизу живота, как возбуждение перекрывает кислород и сносит башню. Впервые в жизни его организм ТАК реагирует на мысли о человеке. Ни одна девица не вызывала такого желания, никто так не возбуждал, никто не влюблял в себя за такой короткий срок. Мужчина сдавленно стонет и вжимается в ледяное стекло душевой, чуть ли не прокусывает кулак, сжимаемый зубами, и запрокидывает голову. Спустя пару минут он меняет температуру воды и охлаждается, жадно подставляя разгоряченное тело под ледяные струи. Мориарти на какой-то момент, когда он думал о поцелуе и такой опасной близости разгоряченного тела полковника, показалось, что он почувствовал нечто давно забытое. И забытое не только в духовном плане, но и в физическом. Когда-то давно, ну, относительно давно, около двух месяцев назад, гений пытался возбудиться, ощутить хоть какой-то кайф, от своей никчемной жизни. Но нет. Ни проститутка, ни даже, подростковый и такой постыдный, онанизм не принесли результатов. Он ничего не чувствовал. Но вот от Морана исходило что-то такое, от чего бросало то в жар, то в холод. То, что заставляло часто дышать и ощущать давно забытую легкую, ноющую, приятную боль внизу. Минут через десять Моран выбирается из душа, насухо вытирается и идёт пить кофе. До семи остается пару часов, час из которых он точно проведёт в магазине. Он готов скупить все кондитерские и шоколадницы города, весь ассортимент, всё сладкое. Он готов лететь к Джиму по указанному адресу, готов идти пешком и посреди ночи, в слякоть, жару и мороз, по любому поводу и причине, без повода и причины. И эта привязанность, сформировавшаяся так быстро, начинала пугать. Где-то там, в глубине души он понимал, что это уже не здоровая, не нормальная любовь, это чувства, которые рвут людей изнутри, разрушают, словно бомба замедленного действия. Перекусив терпким горячим кофе и бутербродом, полковник одевается в потёртые джинсы и облегающую футболку с тигром, - ирония судьбы, чёрт бы её побрал, - накидывает куртку и хватает ключи от машины. Напоследок он проводит ладонью по волосам и проверяет, всё ли в порядке. В магазине он проводит кучу времени - уточняет у продавцов-консультантов, любопытствует у каждого посетителя, что, по их мнению, можно купить любимому человеку и, в конце концов, всеобщими усилиями выбирает швейцарский Delafee. С виски всё выходит проще - он выбирает по марке и цене, соответственно, самый лучший, расплачивается и идёт к машине. Без десяти семь он уже находится по указанному адресу, ждет еще несколько минут и нажимает на кнопку домофона. Джеймс сегодня заканчивает работу гораздо раньше. Практически на десять часов. Он улыбается и внутри что-то постоянно переворачивается, будто бы все внутренние органы прыгают от радости и будоражат сознание молодого гения. Он должен что-то сделать для Себастьяна. Он хочет этого. Установка со звездами. Ну и что, что он собрал её для себя? Что тут такого? Почему нельзя преподнести человеку подарок без повода, просто потому, что захотелось кого-то порадовать? Ведь от этого нежного жеста будет приятно и тебе, и тому, кто получит в дар от тебя пусть что-то недорогое, пусть немного корявое, но сделанное своими руками и от чистого сердца. Мориарти сам себя не узнает. Ему приятно, тепло и уютно. Когда он на каталке выезжает из офиса, счастливо улыбаясь и делая это в середине дня, все подчиненные смотрят на него с немым удивлением. Кажется, Эвелин выронила из рук папку, в такой шок впала молодая девушка, при виде босса.