Bring me to life

Несколько минут в комнате царило молчание, но оно снова не угнетало двоих людей, сидящих друг напротив друга, в мягких кожаных креслах. Кажется, что о виски все забыли, а про стаканы, в которые можно было бы налить этот янтарный напиток, и подавно. Только минут через десять Джеймс опомнился и как-то странно улыбнулся своему новому киллеру. - Тигр, нам нужны бокалы, - прошептал Мориарти, расслабляясь еще больше, буквально растекаясь по креслу лужицей, которая еще недавно называлась Криминальным гением. - Попроси Молли принести парочку из кабинета. Ну, или пусть даст те, которые имеются тут… Полковник посмотрел на гения через секунду после слов, которые тот произнес. Моран и сам не замечал, как невольно заслушивается этим переливающимся бархатным голосом, как огорчается, когда он замолкает. Еще секунда у Себастьяна ушла на то, чтобы осознать, что его назвали «Тигр», и только после этого, он понял, что Мориарти просил принести бокалы. - Джеймс, - киллер улыбнулся. – Давай, не будем тревожить девушку. Я и сам могу принести бокалы. Ты только скажи, где они стоят. Мне ведь не сложно. Моран с готовностью поднялся на ноги и стал осматривать комнату, ища место, где мог быть бар. Но ему ведь далеко до Шерлока Холмса и его дедукции, хотя, Себастьяна, ни в коем случае нельзя назвать глупым. Военный, получивший престижное образование в одном из лучших университетов Соединенного Королевства. Разве такой человек может быть глуп? Нет. Это просто невероятно. Да, он забыл мирную жизнь, заменив её вечной войной, кровью и болью, но разум его остается при нем. Мориарти широко улыбался, наблюдая за тем, как его Тигр – да-да, именно ЕГО, ведь Джим успел привязаться к нему довольно сильно, - ищет своим внимательным взглядом, ледяных глаз, бар. Со стороны это выглядело довольно комично, особенно для всезнающего Джима, который улавливал малейшую деталь в окружающей среде. - Бар спрятан за одной из панелей, Тигр, - всё еще улыбаясь, дал ему подсказку Мориарти. Теперь ему стало интересно, что же будет делать Моран? У него же крайне неординарное мышление. Мориарти уже было думал, что киллер начнет простукивать каждую панель или же будет их обнюхивать, чтобы уловить слабый запах алкоголя из тщательно закупоренных Молли бутылок. Последняя догадка вызвала у Мориарти смех, но он подавил его, только широко улыбнувшись и прикрыв эту улыбку рукой. Высмеивать Морана совершенно не хотелось. Моран обернулся вокруг своей оси, отмечая цепким взглядом все панели в этой комнате. Дальше в голове отставного военного пошел холодный расчет: Джеймс человек не высокий, значит, бар должен находиться не выше, чем Морану по пояс. Но, киллер так же знает, что сейчас Джим не пользуется баром в кабинете, очевидно, что бар в этой комнате расположен на таком же уровне. Осмотрев всё еще раз, Себастьян подошел к панели между камином и книжным шкафом, потянув за её верхний край. С легким скрипом, из-за того, что бар давно не открывали, из стены выехала двухъярусная полка. На одной секции покоились хрустальные бокалы, стаканы и рюмки, блестящие даже при тусклом освещении, а на другой полке стояли алкогольные напитки разных мировых брендов. Все они были в подарочных упаковках, что говорило о том, что Мориарти не сам их покупал. Весь алкоголь в баре был подаренный то ли благодарными клиентами, то ли очень хорошими друзьями, которые не скупились на подарки для Джима. - Браво, Шерлок, - не удержался Мориарти и совершенно по-детски рассмеялся, даже несколько раз хлопнув в ладоши. - Хотя… это всё равно с моей помощью произошло. Так что ты всё-таки не Холмс, а скорее брошенный им Джонни-бой… - Ну, разве я похож на брошенного, Джеймс? – Моран усмехнулся, взял из бара два стакана для виски и с кошачьей грацией пошел обратно к своему креслу, попутно поставив тару для напитка на стол. - Мооооран, - Джим улыбнулся. - Ты не закрыл бар. Это досадная ошибка. К тому же, полка тяжелая и может просто напросто отломиться, оставив меня без шикарного подарочного виски, шампанского, вина и прочих алкогольных напитков. Ты же не хочешь меня расстраивать, тигр? Гений просто напросто придирался к киллеру, чтобы еще раз увидеть эту кошачью походку, которая была огромным плюсом, особенно при таком росте Себастьяна. Обычно, люди с таким ростом, как у полковника, крайне неловки, неповоротливы и неряшливы. Моран был исключением по всем пунктам данного «клише». Себастьян поднялся на ноги и пошел обратно к бару, чтобы закрыть его и не раздражать Мориарти, ведь он так дорожит этими бутылками, по всей видимости. И снова эта грация хищника, настоящего тигра, который создан для двух вещей: соблазнение и убийство. Сейчас он соблазнял. И соблазнял не на шутку. Джим снова почувствовал то, как немного начинает тянуть у него в паху, где никаких ощущений не было очень и очень давно. Гений прикусывает внутреннюю сторону губы, наблюдая. Как же красиво. Это вызывает эстетический экстаз, словно картина Харменса Рембрандта или фреска Рафаэля Санти, если это вообще можно сравнить с этим живым произведением искусства, которое создали столетия генетических перестроек в роду Себастьяна. Мориарти и сам не замечает, как его губы начинают шептать его любимый стих, написанный Уильямом Блейком еще в прошлом столетии:

TIGER, tiger, burning bright In the forests of the night, What immortal hand or eye Could frame thy fearful symmetry?

Себастьян слышит знакомые строчки стиха и, закрыв бар, возвращается, но уже не к своему креслу, а к креслу Джима. Внутри становится немного теплее. Джим так расслаблен, будто строчки слетают с его губ самостоятельно, не касаясь даже края сознания, чтобы восстановить в памяти строки. Киллер опускается на пол, около Мориарти, и кладет голову ему на колени, словно верный пес, а в его случае тигр, готовый служить своему хозяину вечно. Мориарти снова улыбается и осторожно касается коротких волос Себастьяна. Через секунду он уже запускает свои наманикюренные, аристократичные пальцы в шелковистые светлые волосы. Невероятные ощущения. Такой приятный контраст температур: холодные руки гения и теплая, просто-таки горячая кожа головы его верного помощника. Так бывает только в книгах. Они оба это знают и понимают. Всё так недолговечно, особенно любовь, которая вспыхивает в один момент, разгораясь от малейшей искры. Потом это пламя затухает, превращаясь в черную золу, которая никому не нужна. Но, разве это так важно сейчас? Моран привык жить моментом, не задумываясь о том, что же ждет его завтра или уже за следующим поворотом. Джиму достаточно стабильности в данную секунду, но эта секунда гарантирует и дальнейшую уверенность в действиях, ведь она просчитана до мелочей. Но сейчас Джим всё продолжал шептать:

In what distant deeps or skies Burnt the fire of thine eyes? On what wings dare he aspire? What the hand dare seize the fire?