Savior

      Ну, привет. Меня зовут Эмма Свон, и я являюсь пациенткой частной городской психбольницы штата Мэн. Пока что являюсь.       Дело в том, что мое лечение уже близится к концу, и мой психотерапевт попросил меня написать отчёт за минувшие полтора года лечения в их чудной клинике. Я хочу стать писательницей, когда выйду отсюда, поэтому доктор Хоппер позволил мне написать отчёт в свободной форме и размере. По моему отчету станет ясно, здорова ли я.       Сейчас я улыбаюсь, вспомнив слова одной брюнетки относительно этого заведения: "Если ты считаешь себя здоровым, то ты болен".

02.04.2013.       - Эмма, - окликнул меня чей-то шёпот в полной темноте. - Эмма, очнись.       Я поморщилась. "Нет, - думаю я и закрываю уши руками, - не мешайте мне быть в темноте. Отстаньте!"       -Эмма Свон! - В глаза чем-то посветили, сильно ударив по голове и вытаскивая в реальность, заставив вздрогнуть и шумно, почти судорожно вздохнуть.       Я проморгнулась и огляделась. Странно, что я нахожусь у себя дома, на летнике. Напротив сидел шевелящий губами Хоппер в своем тошнотворно зеленом костюме, под которым был такой же тошнотворно-зелёный джемпер с белой рубашкой под низом. Кажется, доктор что-то говорил, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы услышать его.       Для меня это было несколькими секундами, но судя по кислой мине Арчи, прошло намного больше времени.        - Эмма, ты куришь марихуану? - Рыжий бес многозначительно посмотрел на дымящуюся в моей руке сигарету.       Я медленно проследила за его взглядом, и мои губы скривились в натянутой улыбке, а голова медленно закачалась. Вот же старый идиот. Как можно не отличить самокрутку от сигареты? И запах там разный. У табака крепкий и удушливый, а травка пахнет сладко, соблазнительно щекоча ноздри, заставляя расплываться в беззаботной неге...       - Эмма, - тревожно окликнул меня Арчи, и я поняла, что снова выпала из реальности. Странно, почему я этого не замечаю? - Ты уже десять минут качаешь головой и молчишь, - Хоппер грустно улыбнулся, когда я подняла на него глаза и перестала качать головой. -Давно у тебя так?       Я нахмурилась. Действительно, давно ли? Может, всю жизнь, но я считала это нормальным? А может, этот приём у Арчи - моя очередная, как все считают, фантазия?       -Не знаю, - неопределённо пожала плечами я, и психотерапевт сощурился.       - Вы неуверены или действительно не знаете? - Мягко улыбнулся он, записывая что-то в своем блокноте.       Ненавижу людей, которые что-то спрашивают и записывают одновременно твой ответ.       - Первое. - Чуть помедлив, ответила я и уставилась на потухшую в моей руке сигарету.       - Вы ответили так, потому что не хотите признавать свою неуверенность?       - Почему я здесь, мистер Хоппер? -Проигнорировала я его вопрос. Над ним нужно слишком много думать, но у меня нет столько времени.       Послышался вздох мужчины, а потом он предложил мне отдых в пансионате, посадил в такси, приказал водителю нигде не останавливаться и назвал адрес.       Дорога была нудной, обошлась мне в семь сигарет, которые я скуривала по одиннадцать минут каждую. Да, я засекала и специально делала мелкие затяжки, чтобы хоть чем-то занять себя.       Мы подъехали к закрытому участку, где на входе меня встретила женщина в белом халате с дежурной улыбкой. Она помогла мне выгрузить вещи из багажника (как они там оказались?), а потом сказала следовать за ней и отвела в приемную.       Там я подписала все документы на прибывание в клинике, и именно тогда выяснилось, что это психушка. Меня обманули, я бы не поехала по-другому.       Медсестра, которую ко мне приставили, оказалась милой короткостриженной брюнеткой со смешно оттопыренными ушами и круглым лицом. Она была ниже меня ростом, но старше на десять лет. Ее звали Мэри-Маргарет, но мне она разрешила обращаться к ней, как к Мэри.       Женщина провела для меня небольшую экскурсию по пути в мою комнату, зачитала список вещей, которые нельзя при себе иметь, и остановилась возле белой двери.       - Это твоя палата, Эмма. Ты в одной комнате с Белль. Вы считаетесь самыми вменяемыми, поэтому вместе. -Она ободряюще мне улыбнулась, -советую тебе найти с ней общий язык.       Развернувшись на пятках, она удалилась, и я вошла в светлую, просторную палату, где к стенам друг напротив друга, были приставлены кровати. Вроде удобные...       Буквально через несколько секунд вошла шатенка с изумрудными глазами. Как оказалось в ходе знакомства, это была та самая Белль, и у нее стокгольмский синдром. Какая ирония. Однако, несмотря на это, девушка оказалась очень дружелюбной и весёлой. Из общения с ней, я узнала, что курят в помещении, а по мере выздоровления будут даваться привелегии в виде похода в кафе-мороженное или же, допустим, в кино. Но только с надзирателем. То есть, с Мэри.       - У вас в отделении так тихо...-Улыбнулась я, смотря на белоснежный потолок, - я ожидала криков.       Белль вздрогнула и опустила взгляд в ворсу ковра, нервно кусая розовые губы.       -Тебе повезло, что тут нет Ее, - тихо проговорила она. Настроение девушки моментально упало.       - Ее? - Я заинтересованно поддалась вперёд. - О ком ты?       - Нет, - отрезала Белль, дергаясь, как от пощечины. - Не говори о ней.       Странная реакция девушки заставила меня задуматься о том, где я нахожусь. Кажется, меня отправили сюда отдыхать, а не сторониться сумасшедшей, которую боится другая психопатка.       Время тянулось, как жевательная резинка. Все дни были однообразными.       Просыпаться надо сразу, как только темная голова Мэри просовывалась в проем двери и нараспев говорила: "Подъем! Солнце встало, психи пашут!" Каждые полчаса она приходила со словами: "проверка", осматривала обстановку и, удовлетворённая порядком в палате, уходила.       - Не волнуйся, - говорила Белль, отрываясь от книги, - скоро она будет приходить реже.       Девушка оказалась права. Полчаса сменились часом, потом полуторами, а потом и вовсе тремя разами в день, а ночью проверка и вовсе прекратилась, но спустя месяц.       Я даже смирилась с четырьмя часами приема у Хоппера и познакомилась с остальными пациентками женского отделения, но все однообразие рухнуло в один миг, когда под нашими окнами остановилась машина полиции, а ее окружили семь медработников во главе с Мэри.       -Эмма, что там?-встревоженно спросила Белль и подошла к окну, наблюдая открывшуюся картину.- Господи, нет...       Почему-то это "Господи, нет" заставило меня занервничать. Я четко видела, как один из полицейских вышел из машины и встал у задней двери. Я видела, как персонал напрягся, когда дверь открылась и из нее вышла худощавая, оскалившаяся брюнетка.       Рядом громко завыла от рыданий Белль, беспомощно сползая по стенке, а следом за ней завыло все отделение. Меня пробила дрожь, и спина покрылась холодной испариной, когда до меня дошло, что вернулась Она. Ее имени мне не говорили, разговоров остерегались, но ясно давали понять, что она -неоспоримый авторитет в этом дурдоме.       - Белль, не бойся.- Испуганно взмолилась я. Именно из-за нее я стала нервничать.       Вскоре в коридоре послышалась возня, а потом отборные ругательства, выкрикиваемые хриплым женским голосом. Любопытство было сильнее страха, это заставило меня выйти из палаты. То, что я увидела-поразило и напугало меня.       Сначала было ни черта не разобрать, но потом, сквозь суету санитаров и визги пациентов, я разглядела ту самую лягающуюся изо всех сил брюнетку. Она нещадно пихала держащих ее мужчин своими изношенными, тяжелыми ботинками и визжала, надрывая горло.       - Отпустите! - Кричал хриплый голос, проклиная всех вокруг. - Уберите свои конченные руки от меня, жалкие ублюдки!       - Реджина! - Кричали на нее мужчины, сильнее ее раздражая. В голове пронеслось, что это имя ей действительно идет.       От того, что брюнетка вечно лягалась, я не смогла толком ее рассмотреть. Она долго брыкалась и изрыгала из себя грязные ругательства, пока к ней не подошла Мэри со шприцем в руке и приказным тоном отчеканила "в шоковую ее".       После этого брюнетка встала, как вкопанная, и я смогла разглядеть ее получше: черные, доходящие до лопаток волосы, болезненная худоба и смуглая кожа. Первое, что бросается в глаза, так это ее губы. Когда я впервые их увидела, они были покусанными и сухими, с кровавыми трещинами и сухой коркой, которую она любила обдирать своими тонкими изящными пальцами.       Большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами расширились от ужаса при словах о шоковой, а потом резко зажмурились и пухлые губы изогнулись в кривоватой улыбке, обнажая белоснежные зубы, больно кусавшие руки персонала пару минут назад.       - Нет, Мэри! - Сорвалась на нервный шёпот она, а когда женщина приблизилась к ней, девушка шарахнулась, лягаясь ногами и мотая головой. - Прошу, нет! Пожалуйста!       Но укол был сделан, и брюнетка обмякла в руках мужчин, а потом ее, словно кусок мяса, оттащили в комнату и закрыли под замком.