Кусочек яблока или теория о бабочках

— Анне-Мари, прекрати ныть! — строго сказал Гастер. — Ку-у-ушать! — кричала малышка и стучала ножками по ключице доктора. — Я тоже голоден, но я же не плачу и не кричу, как будто меня режут. Анне-Мари успокоилась. — Холодно, — тихо сказала она, прижавшись к голове Дингса. Он снял ее с шеи, поставил на землю, снял свой поношенный халат и обернул дитя. — Теплее? — спросил Гастер. Ребятенок кивнул. Они шли уже очень долгое время и так и не нашли остальных монстров. Все тоннели и переходы были запутанны и похожи. Грохот сверху исчезал, но через раз, все-таки, что-то заставляло сердце биться как бесконечный стук в дверь. Дингс понимал, что Анне-Мари было страшно, и занимал ее разговорами. — Как ты думаешь, если мы найдем свет, что будет в конце его тоннеля? — спросил Гастер, думая про себя, что задал слишком взрослый вопрос для трехлетней девочки. Анне-Мари задумалась, и через некоторое время прозвучал ответ. — Мама? Еда? — немного растерянно сказала она. — А ты? Дингс не понял, чего ждет от него малышка, но позже до него дошло, а что же он ожидает в конце тоннеля? Кроме фонарей, которые осветили его, когда он с ребятенком бежал из города, когда кричал: «Закрой глаза! Закрой!» когда солдат испуганно навел на него ствол оружия, и как доктор и Анне-Мари чуть не погибли трагичной смертью, на ум ничего не приходило. — Что важнее всего в твоей жизни? — сменил тему Дингс. — Что бы ты боялась потерять больше всего? Что бы ты никогда не бросила? Ребенок снова задумался, дитя знало только слова «бояться» и «потерять». Анне-Мари прижалась к Гастеру. — Дингс, — почти шепотом пролепетала она. Доктор остановился и вздрогнул, огоньки в глазах стали чуть больше прежнего. — А ты? — проговорил детский голосок. Дингс задумался, он смотрел в темноту. Он снял малышку с шеи и прижал к груди. Анне-Мари не понимала, что происходит. Сердце заколотилось, неужели опять впереди гремит, неужели за ними погоня? Анне-Мари закрыла глаза. — Я боюсь потерять тебя, — глухо прозвучал голос доктора. Он стоял, прижимая ребенка к себе, еще долгое время. Фиолетовое освещение кружилось вокруг них. — У меня никогда не было того, кого я не мог отпустить, с кем я могу лежать и наслаждаться теплом, с кем я могу делиться всем, — голос доктора подрагивал. — Дингс? — потрясла малышка Гастера. — Хм? — Пошли дальше! Голодна. — Да-да, пошли. Нам пора, — он снова посадил Анне-Мари на шею и тронулся в путь. Вдруг запутанные переходы резко закончились. Возле глаз появился огромный тоннель, бортики. Гастер несколько раз споткнулся обо что-то и шепотом ругался. — Свет? — спросила Анне-Мари. И правда, недалеко от них, слева, показался небольшой огонек. Дингс восхищенно вздохнул. — Мы здесь! — крикнул он. Объект, который держал факел, быстро повернулся к ним, огонек начал приближаться. И вдруг произошло то, чего происходить не должно было, не сейчас, не в эти минуты. В тоннели появился яркий свет, послышался гудок и стук. Гастер переключился на этот свет и застыл, держа в руках Анне-Мари. Он крепко схватил ее и прижал со всей силой, но вдруг ощутил странное чувство полета, кувырок. Стук поезда, гудок. Дингс открыл глаза, Анне-Мари сильно сжимала его свитер. Перед очами возник силуэт. Гастер осветил его лицо. Это оказался черепах с хвостиком на голове и броней. — Как вы? — спросил он. — Спасибо, что спасли нас от гибели, — растерялся Гастер. — Да ладно вам! Это моя работа! — улыбнулся черепах. Анне-Мари открыла глаза и повернула голову к герою. Черепах удивился. — Ч…Человек? Откуда? — заикался он. — Я опекун этого ребенка. Нам надо где-нибудь поесть и отдохнуть. — Я провожу вас до короля Асгора. — О, это было бы замечательно! — Тогда в путь. Они тронулись с места. Черепах освещал темные коридоры фонарем. Анне-Мари снова сидела на шее Дингса. — Долго вы здесь? — спросил черепах. — Досюда только сегодня дошли, а так под землей мы уже довольно долго. Как вы… — Герсон. Зовите меня Герсоном, — перебил доктора черепах. — Мистер Герсон, как вы узнали, что кто-то придет? — Король говорил, что где-то еще находятся выжившие монстры и ученый с ребенком, но я не ожидал, что ребенок — человек. — Анне-Мари — хорошая девочка, она никогда не делала мне плохо, никогда не делала мне проблем, — Дингс посмотрел наверх. Малышка уснула на нем. — Она прелесть, — шепнул Гастер. Герсон посмотрел на него и улыбнулся.