Кусочек яблока или теория о бабочках

Жизнь стала еще беззаботнее. Недели быстрыми, выходные скучными. Анне-Мари проводила время в одиночестве, как было до появления Санса, а сам скелет проводил дни с братом. Гастер тоже заботился о младшем сыне и уделял меньше времени на работу, проверял ядро и возвращался. Ториэль и Асгор были очень удивлены поступком Дингса, но все же приняли нового члена семьи. Королева кормила Папайруса, укладывала спать и, конечно же, во всех повседневных делах присутствовал старший брат. Теперь Санс ни на шаг от него не отходил, отчего Анне-Мари сильно ревновала. Играть ей было не с кем, она сидела на балкончике, рисовала себя, одну и грустную, а Дингса, Санса и Папайруса вместе, счастливыми и улыбающимися. По ночам малышка плакала в подушку, жаловалась себе на жизнь, била себя кулаком. Без Санса жизнь превратилась в тоску, дни, для нее, длились медленнее, чем обычно. Через год Анне-Мари и Сансу исполнилось четыре года, и ревность девочки ушла. Малышка ходила с Папайрусом и Сансом. Она поняла, что когда младший скелет вырастет, то тоже сможет играть с ними, так будет намного веселее. Анне-Мари вспоминала, как тогда плакалась каждый день, щипала Папса, а потом сваливала всю вину на Санса. Гастер опять просиживал часы на работе, оставляя троих одних. Он думал отдать детей Асгору и Ториэль, потому что он не успевает следить за детьми. Думал, как скажется это на них, будут ли они злы на него или, наоборот, будут благодарны, что, наконец, у них будут мама и папа. Вечером он вернулся в комнату. Анне-Мари радостно побежала к нему и крепко обняла ноги доктора. Дингс грустно улыбнулся и погладил ее по голове. — Где Санс? — спросил он. — С Папайрусом, укладывает его спать, — улыбнулась малышка. — Анне-Мари, нам нужно поговорить, как взрослый с взрослым, — лицо Гастера стало серьезнее. — О чем? — повернула голову набок Анне-Мари. — Я провожу много времени на работе и не успеваю следить за вами. Мне кажется, что это не очень хорошо для вас. Я поговорю с королем и королевой и отдам вас им, навсегда. Зрачки Анне-Мари сузились, руки задрожали, она опустила голову вниз. — Значит, ты хочешь нас бросить? — голос Анне-Мари был непохож на ее детский. Дингсу стало жутко, и он отошел к двери. — Все бросили меня, — все еще смотря вниз, сказала девочка. Гастер заметил, как из-под гущи волос капают слезы. — Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности, хочу, чтобы… — не договорил Дингс. — Да мне плевать на эту безопасность! — кричала малышка, — неужели ты не понимаешь, что я чувствую себя в безопасности, когда ты, черт возьми, рядом! Анне-Мари говорила с доктором, как взрослый человек, от чего Дингс был в шоке. — Ты не моя дочь, а я не твой отец, — наконец выпалил Гастер и ушел в свой кабинет. Анне-Мари стояла посреди комнаты, не шевелясь, без эмоций. Она упала на колени и заревела. Гастер закрывался одеялом, чтобы не слушать жуткий вопль. На крики выбежал Санс и быстро бросился в коридор. На полу лежала Анне-Мари, которая закрывала руками уши, скелет подбежал к ней, лег рядом и обнял ее. Она сжалась еще сильнее и заревела громче. Вскоре, малышка уснула. Санс пролежал с ней все это долгое и мучительное время, так и не поняв, что произошло. Он взял Анне-Мари на руки и уложил в кровать. — Не плачь так больше, — погладил ее скелет и поцеловал в лоб. Он встал с кровати и вышел из комнаты, заглянул в кабинет доктора, но Гастера там не было. Вдруг послышался грохот и звон разбивающего стекла, Санс подпрыгнул и побежал на звук. Он увидел Дингса, лежащего на столе посреди кучи пустых бутылок. Скелетик грустно взглянул на отца и погладил его по спине, отчего доктор застонал, чуть ли не плача. Наступил новый день. Ранним утром дети и Дингс шагали в тронный зал. Анне-Мари плелась позади всех, тоскливо смотря в пол. Они стояли возле огромной двери в тронный зал. Гастер грустно посмотрел на детей, потом отдельно на Анне-Мари, она быстро отвернулась. Дингс вздохнул и открыл дверь. Король и королева уже ждали их. — Ну что? — спросила Ториэль, грустно смотря на Анне-Мари. Гастер молчал, потер руки. — Я оставляю их себе, будем вместе ходить на работу, — он повернулся к Анне-Мари. — Я дал клятву, что я в ответе за моих детей, я обещал быть всегда вместе с ними. Малышка удивленно посмотрела на Дингса и бросилась к нему со слезами на глазах.