Кусочек яблока или теория о бабочках

Прошло еще четыре года. Жизнь побежала весело и быстро. Семья переехала в лабораторию, но вскоре появился отдельный дом. Дети проводили много времени с Дингсом, даже если его кабинет был ничтожно маленький, а комнату у короля и королевы занял Герсон и дите-монстр, которого он нашел чуть ли не мертвого. Герсон рассказывал, что ребенок умирал от жажды, что было забавно для него это то, что ребятенка он нашел наверху, чуть ли не рядом с военным лагерем. Черепах очень удивился этому. По словам монстренка, она рвалась в бой с людьми, защищать свой народ. Она напоминала рыбку с ручками и ножками. Монстренок был того же возраста, что и Санс и Анне-Мари. Дитя редко видела их, но всегда была счастлива, если они приходили поиграть с ней. Дети гуляли одни без присмотра Дингса. Он также не мог уделять им время на гулянки, телевизор, но Гастер учил их. В свои семь лет Санс и Анне-Мари умели с легкостью решать уравнения с корнями и строить графики. Дети любили решать, но иногда Анне-Мари это наскучивало, и тогда она уходила в Вотерфолл. Она садилась возле эхо цветков и говорила в них. Потом прибегал Санс с Папайрусом. Старший из братьев носил с собой книгу с шутками и тихо говорил их в цветок. Анне-Мари прикладывала ухо к цветам и смеялась. Она чувствовала себя счастливой. Малышка никогда не чувствовала себя так хорошо. Анне-Мари подзывала к себе Санса и просила Папайруса, чтобы тот подождал их. Папс всегда дулся, моля раскрыть тайну старших, но они лишь трепали его по макушке и убегали в неизвестном направлении. Хоть и Папайруса переполняло любопытство, но в чужую тайну он не вторгался. Весь секрет был в отношениях Санса и Анне-Мари. Они не считались родными, даже двоюродными, парочка просто любила друг друга. Они убегали к статуе, накрывали ее зонтиком, и когда заиграет музыка, танцевали. Им казалось, что статуя радуется детям и играет для них громче, чем для остальных. Они кружились в плавном танце, улыбались, частенько Санса укачивало и приходилось просто сидеть со спящим скелетом на коленях, но малышке это нравилось. Она гладила его, целовала в лоб и шептала, что всегда будет рядом, несмотря ни на что. Так бы они проводили каждый день, пока не настали дни не очень хороших событий для Анне-Мари. — Папа! Папа! — громко кричал Папайрус, вбегая к Дингсу в кабинет. На коленях доктора сидела Анне-Мари, что-то записывая в свой блокнотик. — Санс и я хотим в школу! — продолжал кричать младший. — А разве вам не нравится, как преподаю я? — прищурился Гастер. — Папайрус хочет завести больше друзей, но ему лишь четыре, а значит его надо в детский сад, — спокойно сказал Санс, гладя брата по голове. — Ну, если вы хотите… — вздохнул Дингс и посмотрел на Анне-Мари. — А ты? Малышка тревожно посмотрела на доктора и обняла его. — Не хочу идти в школу! Хочу быть с тобой! — сжала халат Анне-Мари. Она была вся на нервах, глаза бегали в разные стороны, руки дрожали, да и вся она была холодной. Гастер не ожидал такой реакции ребенка и погладил ее. На следующий день доктор ушел с братьями записываться в школу и сад, а Анне-Мари оставил за главную. Она осталась с примерами наедине, но решать их не было настроения. Анне-Мари быстро оделась и побежала к своему любимом месту, но не к цветам, а дальше. Малышка решила нарушить запрет, искупаться в Вотерфолле. Дингс не разрешал детям купаться, потому что боялся, что малыши заболеют простудой или еще хуже, ангиной. Водопад. Голубая вода. Анне-Мари посмотрела по сторонам, сняла кроссовки и носки и окунула ноги в прозрачную воду. Вода оказалась просто ледяной. Малышка просидела там меньше минуты и быстро побежала домой. После вчерашнего дня она чувствовала себя ужасно. Ноги подкашивались, холодок бегал по всему телу. Анне-Мари еле дошла до дома и сразу легла в кровать. Домой пришли Гастер и счастливые братья. Дингс заметил, что Анне-Мари не выбежала к ним, и дверь в ее комнату была закрытой, он быстро помчался туда, не снимая обуви. Санс тоже побежал за доктором. Дингс быстро открыл дверь и увидел Анне-Мари. Она громко дышала, слышалась хрипота. Гастер на цыпочках подошел к кроватке и пощупал лоб девчушки, у нее был жар. Дингс отпрыгнул. — Что случилось? — громко спросил Папайрус. — Тихо, Папс! — прошептал Санс, стоя возле двери в комнату. — Почему? — шепотом спросил младший. — Что-то случилось с Анне-Мари. Дингс обходил кругами детскую, взволнованный и потерянный. — Что делать? — бурчал под нос доктор. — Где взять лекарства, которые остались на поверхности? — Дингс, Санс! Помогите, — простонала Анне-Мари. Дингс вздрогнул. — Она бредит! Ей срочно нужны лекарства, — дрожа, сказал Гастер. — Дети, не подходите к ней, я скоро вернусь. Дингс выбежал на улицу. — Папайрус, стой здесь! — шепнул Санс и побежал к Анне-Мари. — Папа сказал не подходить! — чуть ли не крича, шепнул Папайрус. — Знаю, но я ей нужен. Он залез на кровать и приложил руку к ее лбу. Вдруг его глаз загорелся голубым пламенем. Анне-Мари стала утихать и перестала крутиться. В комнату вбежал Дингс, еле дыша от долгой пробежки. — Санс! Черт подери, я же сказал не подходить к Анне-Мари! — его голос повысился. — Прости, пап. Я успокаивал ее. Дингс подбежал к ней и удивился, когда малышка перестала бредить, Гастер одобрительно кивнул Сансу и потрепал скелета по голове. — Анне-Мари, — легонько потряс ее за плечо доктор. Она лишь что-то пробормотала. — Выпей это, — он протянул ложку с лекарством, которое дал ему коллега по работе. Анне-Мари повыла в бреду, но лекарство выпила. Дингс сел рядом, наблюдая за тяжелыми вдохами Анне-Мари. Ему хотелось плакать, вспоминая, что случилось, когда они упали в подземелье, когда Анне-Мари была на краю погибели и также тяжело дышала. Он погладил ее и наклонился ко лбу девочки. На лобик девчушки упала пара капель слез Дингса. На следующее утро Гастер отвел детей в школу и сад и вскоре вернулся к болеющей девочке. Дингс принес тонну лекарств и ингалятор. — Д…Дингс? — позвала Анне-Мари почти шепотом. Гастер быстро выбежал из кухни со стаканом воды и таблетками. — Я здесь, малышка! Я здесь, — он быстро сел рядом с ней. — Мне снился страшный сон, — грустно посмотрела на него Анне-Мари. — Очень страшный? Девчушка кивнула, сморгнув слезинки. — Там были я и ты… Было ядро… И… — малышка закрыла глаза руками. — И что было потом? — Потом мы… Мы умерли, в ядре, — заплакала она. Гастер вздрогнул. — Это было… Слишком реально для сна, — плакала девочка. Дингс погладил ее по голове, а малышка сразу обхватила его руками, Гастер ответил взаимностью. — Ты храбрый ребенок, — тихо сказал Дингс. — Н… Нет, — хлюпала Анне-Мари. — Я обошел кучу семей, чтобы взять человеческого ребенка к себе на воспитание, но к кому я ни приходил, все дети боялись меня, или матери не собирались их отдавать. — Почему они боялись тебя? Ты вовсе не страшный. — Не знаю, но ты была единственной, кто сразу пошел навстречу ко мне, и с тех пор я берегу тебя, ты стала мне очень дорога. Не знаю, о чем я думал, когда хотел отдать вас, ты все еще сердишься на меня? — Нет, Дингс, не сержусь, — устало улыбнулась девочка, смотря в глаза доктора. Они помолчали. — Дингс? — Мм? — Мне нужно в туалет.