Кусочек яблока или теория о бабочках

Колонный зал дворца Дримурров заполнял аромат ирискового пирога, смешиваясь с запахом старины, воска свеч и разных смесей чая. — Тебе понравится пирог мамы! — громко кричал Азриэль. — Тише, Азриэль, — послышался бас. — Прошу продолжать, мазель Анне-Мари. Мне не терпится узнать, что случилось за весь рабочий день. Двадцатидвухлетняя девушка стояла перед троном Асгора, держа в руках тонну листов. На Анне-Мари была белая рубашка, черная юбка и халат. Волосы были заделаны карандашом. На шее висела голубая подвеска. В последнее время она была скромной, но изысканной. — Я жду, мазель Анне-Мари, — напомнил Асгор. Анне-Мари откашлялась. — Состояние Ядра меня чуть беспокоит. Гудит без конца. Но вы будете в безопасности. — Правда, мазель Анне-Мари? — дернула её за халат лохматая темная голова. — Да, Чара, — улыбнулась девушка. — Вам не тяжело держать эти бумаги, мазель Анне-Мари? — не унималась девочка. — Нисколько. Хочешь помочь? — спросила Анне-Мари, присаживаясь на одно колено. Чара кивнула, хватая несколько бумаг и кладя их на стол. — Спасибо, будущая принцесса, — поклонилась девушка. — А то кое-кто возмущается, что я ношу тяжести! Девочка удивлённо посмотрела на Анне-Мари. — Подойди сюда, скажу кое-что на ушко, — подозвала её девушка. Чара подошла к Анне-Мари, девушка убрала волосы девочки за ушко и тихо шепнула в него. Девчушка округлила глаза и посмотрела на Анне-Мари. — Это наш с тобой секретик, согласна? — подмигнула девушка. Чара радостно закивала. — Я никому не расскажу! Обещаю! — улыбнулась она. — Даже покойнику? — Даже ему! Две любительницы черного юмора засмеялись, на что король Асгор удивлённо отреагировал. Анне-Мари любила Чару. Девушка знала, что и она любит её. Когда Азриэль был с ней, Чара в ней не нуждалась, и Анне-Мари была счастлива, что девочка проводит время с братом. — Король Асгор, я обеспечу вам безопасность! — приложила руку к виску девушка. — Я сделаю все возможное.

***

— Возвращайся в постель, Санс. Еще четыре часа утра, черт побери! — сонно произнесла Анне-Мари. — Надо посмотреть на наш будущий новый дом. — Я не хочу, чтобы ты уезжал в Сноудин. — Я дал слово папе, что сегодня. Я уже неделю собираюсь на него посмотреть. Девушка повертелась в кровати и снова провалилась в сон. — А во сколько ты вернешься? — спросила Анне-Мари, но на ее вопрос ответила тишина. Она поднялась и взглянула на часы. Было уже четыре тридцать, Санса уже полчаса не было дома. Горячая ванна отчасти разморозила её тело и притупила боль в спине. Анне-Мари отказалась от мысли провести день за бумагами и забралась в постель, навалив на себя все имевшиеся одеяла. Девушка вздрогнула. — Ну и чего мы злимся? — спросила она. — Мне уже и полежать нельзя? Анне-Мари становилась все более ленивой. Посекундно зевая, она перемещалась из спальни в кухню. Девушка поставила чайник и присела на стул, потирая глаза. Есть совсем не хотелось. — Из-за тебя даже пива попить нельзя! — шутливо сказала Анне-Мари. — С кем ты разговариваешь, дьяволёнок? — вышел сонный Дингс, присаживаясь рядом. — Я разбудила тебя? — улыбнулась девушка. — Вовсе нет. Я давно проснулся. — Это хорошо… — Так с кем ты разговаривала? — Сама с собой! Она старалась не закрывать глаза из-за страха, что Дингс будет паниковать. — Ты в порядке? — спросил он. Анне-Мари слышала его вопрос, но он будто звучал за стенкой. — Ты случайно не заболела? Слова были ей непонятны. — Всё хорошо, — с силой улыбнулась девушка. Послышался стук входной двери. — О, Санс вернулся! Он вошел в кухню. Анне-Мари собиралась встать, но вдруг боль ударила в её правый бок, и девушка упала на стул. — Эй, что случилось? — одновременно воскликнули Санс и Гастер. Боль создала преграду и не позволила Анне-Мари заговорить. Дингс ощупал её лоб. — Иди в постель, — сказал он. Санс взял Анне-Мари за руку и помог ей встать. Живот девушки предательски выкатился. — Ох, дьяволёнок, сколько кружек чая ты выпила? — удивился Дингс, разглядывая её животень. Анне-Мари глянула на Санса, тот подмигнул и улыбнулся. — Дингс, вдохни поглубже и будь спокоен, — подошла к нему девушка, нежно беря его ладони и перенося их на живот. Вдруг по его пальцам что-то легонько ударило, Гастер ошеломленно поднял глазницы на девушку, которая улыбалась. — Ты станешь дедушкой, Дингс!

***

— Мазель Анне-Мари! Мазель Анне-Мари! — звала её Чара, быстро летя к ней. — Чара, мы это уже обсуждали. Ты можешь называть меня просто Анне-Мари. — Хорошо, чем сегодня займемся, Анне-Мари? — А чего бы ты хотела? — Препарировать лягушку! — Тогда пошли ловить их! Анне-Мари вместе с Чарой отправились в Вотерфолл и наловили лягушек голыми руками. Девушка показала девочке удивительный трюк: схватывать лягушку сзади и щипком перебирать её позвоночник — тогда она перестанет двигаться. В кабинете Анне-Мари они прокалывали лягушке спинной мозг — для этого они вонзали иглу между позвоночником и черепом, чтобы лягушка осталась жива, но не двигалась. Данная процедура сопровождалась диким хохотом. — Посмотри, как она смешно лежит! — смеялась Чара, хватаясь за живот. Анне-Мари хохотала еще громче, вызывая дрожь у всех присутствующих в коридоре. Процесс вскрытия завораживал. Анне-Мари настроила микроскоп и разрешила Чаре заглянуть в него. Девочка видела, как бьётся сердце, как по капиллярам бегут красные кровяные тельца. — А мы можем его проткнуть? — заворожённо спросила Чара. — Конечно, маленький демон! — дьявольски улыбнулась Анне-Мари, обнажая иголку. Она наклонилась к волосам Чары, заделывая их канцелярской резинкой. — Чтобы не мешали нашей процедуре. Двое наклонились над бедной и беспомощной лягушкой. — Какая ты бедная и беспомощная! — наигранно и с дрожью в голосе сказала Анне-Мари. — Тут больше подходит слово «жалкая»! — хихикнула Чара. — Как скажешь, маленький дьявол! Хочешь попробовать? — протянула иглу девочке Анне-Мари, сияя улыбкой маньяка. — Хочу! — воскликнула Чара, аккуратно забирая иголку. — Давай! На счет три! Раз! Два! Три! Игла пронзила сердце жалкого создания, оно лопнуло, и кровь разлетелась во все стороны, пачкая белый халат Анне-Мари, свитер Чары и их лица. Они переглянулись и засмеялись так громко, как еще две садистки никогда не смеялись. В коридоре всех передернуло. Зловещие звуки не прекращались. Двоих так распирало от смеха, что они чуть ли не падали на стол. — Надо что-то сделать с твоей одеждой, а то король, королева и принц неправильно нас поймут, — вытерла слезы Анне-Мари. — Я могу постирать твой свитер и дать на время рубашку. — Хорошо, спасибо огромное! — улыбалась Чара. — Рассказать тебе еще что-нибудь? — спросила Анне-Мари, вытирая кровь с щек и приобнимая девочку за плечо. — Скажи, какие цветы очень ядовитые.

***

Тело короля лежало на широкой кровати, обозначаясь заметным холмиком под одеялом. Дышал он медленно и с опаской, будто боясь выдать себя кому-то. Настольная лампа освещала его щеку и лоб, оставляя глаза в темном провале теней. В комнате было тихо. Королева с сыном сидели и смотрели на него, еле слыша его шепот. Анне-Мари сидела в холле и что-то быстро писала. — Анне-Мари! Прости меня! Прости! — молила Чара, подбегая к ней. — То, что ты отравила короля — не очень хорошо. Но я прощаю тебя, — спокойно проговорила Анне-Мари, поворачивая голову к девочке. — Зато мы узнали его действие, не так ли? — улыбнулась девушка. Чара с облегчением выдохнула. — Мне всегда так хорошо с тобой. Ты никак мама, не указываешь мне. — Дети должны быть свободны, так меня учил Дингс. Хотя это не всегда правильно. Мне с тобой тоже очень хорошо. Анне-Мари перестала писать и воткнула ручку в волосы, откладывая листы. — Эй, хочешь повзрывать? — спросила девушка. У Чары заблестели глаза. Анне-Мари плотно закрыла дверь в лабораторию, включила весёлую песню и дала Чаре противогаз с тёмными стеклами. — Готова? — спросила девушка. Чара закивала. Анне-Мари потерла ладошки и подошла к столу, высовывая магний и марганец. Взяв лист бумаги, она завернула их, положила на батарею и быстро отбежала в сторону. Через несколько мгновений прогремел взрыв. Комната заполнилась дымом и быстро выветрилась, благодаря открытому окну. — Здорово! — воскликнула Чара, обнимая Анне-Мари. Девушка погладила её по волосам, девочка резко оторвалась от неё. — А малыш все видел? — спросила Чара. — Конечно, — погладила живот Анне-Мари. — А можно мне его послушать? — спросила Чара, чуть смущаясь. — Конечно можно! Что за вопрос? — улыбнулась девушка, открывая живот. Девочка прислонилась ухом к животу. — Слышишь? — спросила Анне-Мари, поглаживая Чару по голове. — Не слышу! — А ты напряги слух и услышишь. Девочка закрыла глаза и прислушалась. Тук-тук. Тук-тук. Чара удивлённо посмотрела на Анне-Мари. — Это бьётся его сердечко, — улыбнулась девушка. Девочка оторвала ухо от живота. Вдруг Анне-Мари пронзила боль. — Анне-Мари! — вскрикнула Чара. — Он что-то предчувствует. Что-то плохое, — схватилась за живот девушка. Где-то в далеке послышалась сирена. Двое вздрогнули и прислушались. Выражение лица Анне-Мари изменилось, будто она перешла в транс. — Началось… — Что началось? — испуганно спросила Чара. Сирена послышалась ближе. — Чара, надо бежать! Срочно! — Анне-Мари поднялась с пола и схватила девочку за руку, быстро пробегая коридоры, освещенные красным светом. — Чара, послушай меня, ты должна бежать в замок и предупредить всех, поняла? — Мне страшно! — Не бойся, с тобой всё будет в порядке. — А как же ты? — Я должна сделать то, к чему готовилась всю свою жизнь. А теперь беги и не оглядывайся! Чара кивнула и бросилась наутек. Анне-Мари вбежала в комплекс. Запах дыма чувствовался уже в главном холле, хотя стены еще были прохладными. Девушка остановилась, чтобы оглядеться: языки пламени, превращающие комплекс в ад. Сирена. Анне-Мари закрыла глаза, пуская морфо на быструю разведку. Дингс… Дингс?! Девушка галопом бросилась к предполагаемому местонахождению доктора. — Дингс! Дингс! — звала его Анне-Мари, задыхаясь дымом. — Дииингс?! Папа?! Она бежала, слезы сами текли из ее глаз. Вдруг в центре комплекса девушка заметила высокую фигуру, которая судорожно что-то делала. — Дингс?! — крикнула Анне-Мари. — Анне-Мари?! — Гастер резко повернулся на голос. Вокруг них и над их головами пронеслись струи огня. Девушка открыла рот, чтобы крикнуть «Дингс, беги!», но захлебнулась раскалённым воздухом. Гастер вот-вот должен был упасть в чашу, пол проваливался. Доктор прыгнул через огонь, увернулся от падающего огня, попутно сбивая огонь с одежды. Вдруг, неудачно зацепившись за что-то, Дингс громко вздохнул и повис над пропастью. Анне-Мари быстро поползла к нему, хватая его руку. — Анне-Мари? — Держись, я вытащу тебя отсюда! — Отпусти! — Нет! — голос девушки дрогнул. — Я не хочу, чтобы все так кончалось! Рука Динса соскальзывала. — Анне-Мари, через несколько минут рванет! Уноси ноги, пока не поздно, слышишь? Подумай о семье! — Я не представляю семью без тебя! — из глаз брызнули слезы. — Анне-Мари! — послышался знакомый голос. — Чара?! Чара, беги?! — кричала девушка. — Чара, срочно покинь это место?! Сейчас рванет?! Девочка хотела продвинуться вперёд, но вдруг сзади её кто-то схватил. Ее тащили за руку, прочь от пламени. Когда Чара осознала, что делает храбрый монстр — уводит ее в безопасное место, — она резко остановилась. Ее потянули сильнее, она упиралась. — Бежим! — говорил голос с хрипотой. Почему она не понимает? Слышит ли Чара храбреца? Девочка упорно противилась, и вдруг её рука выскользнула. Где она? Все в дыму! Она снова бежит в пламя, ее опять тащат назад. Чара не желала идти к выходу и рвалась к центру. Дикий вопль звучал в ушах храброго монстра. Неужели так может кричать человек? Пламя бушевало. Вот они и на улице. Взрыв.

***

Дингс и Анне-Мари летели вниз, во тьму. Как в первый раз. Только уже с плохим концом. — Хорошо летим, — повернулся Гастер к девушке. — Да, довольно неплохо. Как тогда… — улыбнулась Анне-Мари. — Как малыш? — Успокоился чутка. Дингс обхватил Анне-Мари руками и прижал её к себе. — Помнишь, когда ты была совсем крохой, ты также вцепилась в меня? — Конечно помню! Я не могу это забыть. Вдруг на лицо девушки сели бабочки, закрывая её лоб, щеки. — Я так тебе и не рассказала этот секрет, — усмехнулась Анне-Мари. Дингс удивлённо глянул на нее. — В этом и есть смысл теории о бабочках, дьяволёнок? — Да, в этом и есть вся суть, — бабочки облепляли её. — Хорошо, что я узнал об этом сейчас, — ухмыльнулся он. — Пора прощаться, да? — спросил Дингс, чуть улыбаясь сквозь слезы. — Да, пора… — Анне-Мари крепко обняла его. — Прощай, папочка… — Прощай, доченька… Я люблю тебя… — И я тоже, и я тоже…

***

— Мы уезжаем, Папайрус! Срочно! — кричал Санс, пробывая в состоянии ярости. — Что случилось? Где папа и Анне-Мари? — испуганно спросил Папайрус, хватая вещи. — Без вопросов! Собирайся в Сноудин! Понял?! — скелет быстро телепортировался. Злобно шагая по коридору, он распахнул дверь ногой. Увидев Чару, он схватил её за грудки и начал трясти. — Это твоих рук дело, а?! Отвечай, мерзкая тварь?! — вопил Санс. — Я хотела спасти их?! — Врешь?! На крики выбежала стража, хватая скелета под руки и таща к выходу. — Пустите?! Этот ребенок должен сдохнуть?! Чара испуганно смотрела на происходящее и пулей влетела в свою комнату. Быстро найдя пузырёк с отравой, она выпила его. — Ненавижу… — прошептала Чара. Скелет вернулся домой, вытирая злые слезы рукавом. С этого дня и полетела череда неудачных происшествий. Смерть отца и жены, потом умерли и дети короля и королевы. Подавленность настигла всех. Почти. — Санс, где пропали папа и Анне-Мари? — Они на поверхности, Папс. Они решили увидеться с мамой Анне-Мари.