Воспоминания

      Кажется, конец 2007 года. Ты позвонила мне и сказала, что там какие-то проблемы, и вся информация про следующие концерты, переезды и т.д. будет готова через пару дней. Я ответил, что перезвоню через 3 дня и положил трубку. Твой голос был таким измученным и… грустным? Я не придал этому никакого значения. Тогда всё катилось к чёрту, группа была на грани распада, и подобное настроение было в порядке вещей.       Когда наконец прошёл условленный срок, я набрал твой номер и услышал гудок. Набрал ещё раз. Опять гудок. Подождал 15 минут и снова звоню. Гудок. Я уже возненавидел эти звуки. Звоню Роберту и слышу то же самое. Это жутко нервировало, и я бросил телефон, мысленно послав их к чёрту.       Через час снова набираю твой номер. И о, чудо! Знакомый голос на другом конце провода!       — Шарон, я звонил три раза, — не без доли раздражения сказал я, — даже четыре.       — Прости… — ты отвечаешь каким-то странно тихим голосом — Ты по поводу концертов? Позвони Элко, я сейчас не могу говорить. Пока.       Гудок. Я бы ещё раз послал тебя к чёрту, если бы не тихий всхлип в самом конце нашего короткого разговора. «Что-то тут не так» — подумал я. Набираю смс, спрашиваю, что случилось, прошу перезвонить и поговорить нормально. Получаю ответ в виде просьбы приехать ко мне. «Что-то тут точно не так» — проносится у меня в мыслях. Но я отправляю тебе короткое «да».       Через полтора часа по квартире разносится звонок. А я лежал на диване, и на мне спал кот, тепло согревая мою грудь. Пришлось прогнать это милое пушистое создание и подняться. Я открыл входную дверь и изумился. Ты выглядела постаревшей на несколько лет, усталой, измученной, глаза красные, будто выплакала тонны слёз. Я никак не ожидал такого поворота событий, хотя и успел в голове перебрать несколько возможных вариантов, когда ждал. Слова застряли в горле, и я молча пустил тебя в свой дом.       — Выпить есть? — ты спросила и как-то неуклюже стала раздеваться.       — Конечно.       Я помог тебе снять пуховик, повесил его в шкаф и повёл тебя на кухню. Ты молча расположилась на диване возле стола. Я достал из шкафа бутылку коньяка и виски.       — Вина, прости, нет. А пиво ты не любишь, так что…       — Ничего. Хочу чего-нибудь крепкого.       Пока я наливал нам виски, у меня в голове пронеслись самые мрачные мысли. Ты осушила бокал, закрыла лицо руками и заплакала. Я растерялся. Впервые у меня на кухне сидела девушка, пила виски и плакала. Но я подсел к тебе и обнял за плечо.       — Ну же, перестань плакать. Я вижу, ты уже наревелась. Рассказывай, что случилось.       Я подал тебе со стола салфетку и приготовился услышать неприятные вести. Но ты снова обманула мои ожидания.       — Я ушла из дома.       — Ч-что? — вот уже чего-чего, а этого я никак не ожидал.       — Роберт… Мы поругались. Сильно. Луну мы ещё пару дней назад отвезли к моим родителям, предчувствуя, что нам надо многое обсудить. И вот сегодня дело дошло до критической точки…       Ты запнулась, и я потянулся за бутылкой, чтобы налить новый стакан.       — Мы уже пару месяцев, как начали ругаться. Сначала это было по-тихому и всё мирно закачивалось. Но чем чаще мы в чём-то не сходились, тем сильнее и серьёзнее мы стали ссориться. Сначала на почве группы, потом и до «бытовухи» дошло. И вот сегодня был, так сказать, финал. Я психанула, сказала, что мне от него ничего не надо, оделась и уехала… Я колесила по городу, пока не припарковалась у парка. И разрыдалась… Мне было так плохо. Я не знаю, сколько просидела в машине. А потом поняла, что мне некуда ехать. В этот момент позвонил ты. Вовремя, хм.       Ты так удручающе усмехнулась.       — Прости за это, — ты продолжала говорить, утирая слёзы, — но я правда не знала, к кому податься. Борка в Испании, а других не хочу посвящать в эту историю, понимаешь?       И тут ты на меня посмотрела… Я потом часто вспоминал этот момент. Он заставляет меня верить в идиотского купидона, потому что тогда у меня в внутри что-то ёкнуло, и я не сразу ответил тебе. У тебя было такое лицо… В глазах вселенская грусть, брови чуть-чуть изогнуты вверх, мокрые следы от слёз. Я засмотрелся. Потом мы весь вечер сидели на кухне, пили, разговаривали, я пытался тебя утешить и вроде бы получалось. Но все мои действия были какими-то странными. Я суетился, сам не зная, почему. В груди было странное ощущение. Будто там пусто и давит одновременно. А ночью я не мог уснуть. Твоё лицо стояло у меня перед глазами и не хотело уходить. Я на силу заснул.       Утром ты проснулась такая, словно вчера ничего не было. Опять жизнерадостная, улыбчивая. Но в глазах я всё равно видел мрачную тень. Ты сказала, что уедешь. Я растерялся. Почему-то я не хотел тебя отпускать. Но ты твёрдо сказала, что не хочешь меня стеснять.       — Но куда ты поедешь? — нерешительно спросил я.       — Я вчера позвонила Боре. Всё рассказала. Она сказала, что у её соседей есть ключ от её дома и я могу пожить у неё.       Ты была такой воодушевлённой, что я не смог возразить. Ближе к обеду ты уехала. Я остался один, перед захлопнувшейся дверью и понял, что влюбился…       С каждым днём моё чувство всё росло и росло. Я не понимал, как раньше на протяжении почти семи лет не замечал твою красоту, твои поступки. Словно ты была окутана каким-то невидимым барьером, который мешал мне всё это разглядеть, а потом он вдруг разрушился и я пропал.       Шло время. Ты смягчила свой пыл в отношении с Робертом. Вы решили, что ты вернёшься домой, Луна будет с тобой, а Роберт пока поживёт у брата и будет на выходные забирать малышку к себе. Иногда я звонил тебе и спрашивал, как дела. Пару раз между концертами ты даже приезжала ко мне в гости. Мы обсуждали всякую всячину, пили и в общем-то хорошо проводили время в месте. Но ты не обращала на меня внимание, на мои знаки и заботу. Мне было ужасно плохо из-за этого. Я желал тебя каждой клеточкой своего тела, но ты всё отдалялась от меня и отдалялась, хотя мы и стали очень хорошими друзьями.       В начале 2008-го у нас было много концертов. Через какое-то время я заметил, что ты стала нормально общаться с Робертом. И я просто сгорал от ревности. Она меня душила, и я не знал, как подобраться к тебе. Все мои попытки проваливались. И как-то вы объявили, что помирились и снова вместе. Это было настоящим ударом для меня. Я был зол: на себя, на тебя и на него. Я не мог находиться рядом с вами. Было жесткое желание скинуть Роберта в реку, а тебя подхватить на руки и унести куда-нибудь очень далеко. В конце концов, я смирился. Закрыл глаза на вашу любовь и продолжал тихо и сильно любить тебя.       Через год у вас родился сын, а ещё через пару лет и второй. Каждый раз у меня внутри всё обрывалось. Но ты была такой счастливой, что я не мог не радоваться за тебя. Я продолжал любить тебя. Любовь — прекрасное чувство, но когда она безответная, то сопровождается ещё и страданьем. Я сильно мучился каждый раз, когда видел тебя с ним. А когда ты была одна, то любовался тобой. И ненавидел себя за это. Несколько раз я пытался уничтожить эту проклятую любовь, но ничего не получалось, ведь тогда, там на кухне, ты забрала моё сердце.       Как-то раз на нашем концерте были мои родители. Мама меня с детства называла «Руди». Мне это нравилось, но когда я повзрослел, это немного нервировало, потому что я снова чувствовал себя десятилетнем мальчишкой. В итоге я смирился и перестал обращать на это внимание. Перед выходом на сцену я стоял рядом с тобой, мама подошла ко мне, сказала что-то и в конце добавила: «Удачи, Руди!». Я заметил, что ты это услышала и улыбнулась. Но я не успел ничего сказать — начался концерт. И это случилось. Играю финальное соло в Stairway To The Skies и слышу голос из-за спины: «Леди и джентльмены! Руди Джоли!». В гримёрке я сказал тебе, что не люблю, когда меня так называют, но ты совершенно беззаботно ответила, что это же так мило. Спорить было бесполезно. С того момента ты стала очень часто обращаться ко мне именно так.       В том же году произошло событие, которому я был рад до чёртиков: Роберт больше не будет гастролировать с нами. Ваши родители больше не справлялись с обязанностью няньки, и Роберт принимал эту должность на себя. Вы решили, что он заодно будет сочинять музыку в студии. Его место занял наш гитарный техник Стефан Хеллеблад. Прикольный тип, он мне нравился. Я был счастлив, ведь ты больше не будешь ходить рядом с ним, и я смогу снова попытать счастья.       Я начал действовать. Пытался ненавязчиво помогать, делать лёгкие комплименты и тому подобное. Однажды я понял, что ты стала ближе ко мне, мне даже показалось, что ты делаешь тоже самое, и я… я испугался. Я начал думать, а что если я тебе признаюсь в своих чувствах, и ты меня оттолкнёшь, потому что они так и остались безответными? У меня появился жуткий страх. Страх потерять тебя. И так продолжалось довольно долго. Такая жуткая ирония. Ты была так близко, я практически получил то, чего хотел и боялся результата. Как я ругал себя за это, просто ненавидел. Но каждый раз, когда мне выпадал случай во всём признаться, я не мог выдавить из себя ни слова. И уходил злой, подавленный и несчастный.       В январе 2014 в рамках промо-кампании Hydra мы уехали в Америку. Я, ты и Роберт. Его присутствие мне не нравилось, но я тешил себя мыслью, что он будет с нами не всю поездку, а только половину. Я удивлялся, зачем ему тогда вообще было ехать с нами. Но эти дни с ним прошли довольно спокойно. Я даже не злился по пустякам. Наконец он улетел домой, и мы с тобой остались одни на другом конце света. Я был рад этому. Никогда раньше я не оказывался так долго с тобой и только с тобой. Нам даже забронировали один номер. Большой люкс с двумя спальнями, гостиной, ванной и маленькой кухней. Днём у нас была небольшая автограф сессия, после которой мы исполнили несколько песен. Вечер был свободен, но мы решили провести его в номере, чтобы как следует отдохнуть. Я прикупил в магазине бутылочку вина, чему очень обрадовал тебя.       Тогда мне показалось, что ты ведёшь себя немного странно. Я не мог понять, в чём заключалась эта странность. То ты слишком оживлённая, то очень робкая. Мы сидели в гостиной и смотрели какую-то американскую комедию, которая потом, как выяснилось, не нравилась нам обоим. Я украдкой посматривал на тебя. Ты совсем не смотрела. Взгляд был направлен в телевизор, но я видел, что мысли твои были заняты чем-то другим. Мне не нравилось сидеть вот так, молча и я думал, на какую бы тему начать разговор. Но вдруг ты привстала, дотянулась до пульта, выключила телевизор, с ногами забралась на диван и поцеловала меня, так сладко, нежно… Шарон, если бы ты только знала, как изумителен вкус твоих губ. Весь мир перестал существовать для меня. Осталась только ты и твой поцелуй. Твои горячие ладони лежали у меня на шее, и я притянул тебя к себе так близко, насколько это было возможно.       Я не помню, как мы оказались в твоей спальне. Вместе с долгожданным поцелуем, ты подарила мне самую страстную ночь в моей жизни. Сладкое воспоминание. Твои стоны смешивались со словом «люблю», и я сходил с ума. Я так долго ждал, что мне хотелось насладиться каждым миллиметром твоего гибкого тела. В те минуты мои мысли перестали существовать и я полностью отдался наслаждению.       Сознание вернулось ко мне, когда ты с громким стоном рухнула на мою грудь. Я осознал, что только что произошло. И чуть ли не заплакал от счастья. Ты была моей. Я обхватил тебя руками, перевернулся на бок и взглянул в твоё лицо. Обворожительная улыбка, милые ямочки на щеках, глаза, в которых могла бы уместиться целая вселенная, растрёпанные волосы слегка ниспали на лоб. Я стал целовать твоё лицо, твой до чёртиков милый носик и шептать, как сильно я люблю тебя. Ты обвила мою голову руками, засмеялась и сказала главные слова в моей жизни: «И я люблю тебя, Руди». Весь оставшийся вечер мы пролежали в обнимку, и ты мне всё рассказала, как осознала, что неравнодушна ко мне, как пыталась утаить эти чувства в себе, потому что по прежнему продолжала любить Роберта и как не смогла этого сделать. Я к своему удивлению ничуть не расстроился из-за того, что ты и его любила до сих пор. Ведь ты была со мной, и всё остальное не имело значения. В тот вечер я уснул, обнимая твоё обнажённое тело и зарывшись носом в невероятно мягкие и ароматные волосы. Я был самым счастливым мужчиной на Земле.       Потом начался большой тур в поддержку нашего нового альбома «Hydra». Каждую ночь в отеле мы тайком проводили друг с другом. Для меня нет ничего лучше этих вечеров, когда ты со мною рядом, и мы отдыхаем после тяжёлого дня. Вместе. Удивительно, как нас до сих пор никто не спалил. Хотя мне и кажется, что Мартейн что-то подозревает. Иногда я беру с собой акустическую гитару, потому что пальцы так и просят струн. Я наигрываю разные мелодии, сочинённые мною или просто песни. А ты всегда лежишь рядом и наблюдаешь. В такие моменты я ощущаю себя дома. Незнакомые отели в далёких странах, но каждый раз я чувствую себя дома, потому что ты рядом со мной. Иногда, когда я играю сидя в разобранной постели, ты просишь сыграть какую-нибудь песню, прижимаешься ко мне и тут же засыпаешь под звуки гитары. А я ещё потом долго любуюсь твоим личиком.       К моему счастью, каждый день в не тура пролетает очень быстро. В них я перестал переживать, что ты сейчас не со мной, а с Робертом. Ведь его ты тоже любила, и это приносило тебе счастье. Я смирился с этим, ведь ты была счастливой, а это главное. Я всегда с нетерпеньем жду тех дней, когда мы улетим куда-нибудь на гастроли, а вечером ты будешь лежать со мной, и я буду целовать твои сладкие губы.       Ты сейчас лежишь и тихо сопишь мне в грудь. Я чувствую твоё горячее тело. Тебя называют матерью драконов, но знаешь, это не так. Ты и есть дракон, потому что всегда такая горячая, как внешне, так и внутри. Будто у тебя вместо органов языки пламени, которые так и жаждут вырваться наружу. Сегодня я проснулся как всегда до будильника. Я решил дать тебе поспать пару лишних минут, и в эти минуты воспоминания нахлынули на меня рекой. Я с тоской поглядываю на будильник. Пора тебя будить и выпускать из объятий. Но я знаю, что сейчас я мягко поцелую тебя, ты улыбнёшься, откроешь глаза, в которых я тут же утону и умру от счастья.