When black martlet falls / Когда падает черный стриж

Where are you now? Are you lost? Will I find you again? Are you alone? Are you afraid? Are you searching for me? Why did you go, I had to stay? Now I'm reaching for you... Will you wait, will you wait? Will I see you again? Знакомое место, привычные люди, каждый сантиметр этого кафе мне прекрасно известен. За барной стойкой сегодня стоят братья Деррик и Джерри? Да, я угадал. Пара блондинистых макушек ежедневно напоминает мне о близнецах Уизли. И те, и те так похожи между собой, что попробуй различи. Удивительно! Никогда не думал, что мои мысли будут занимать отпрыски Уизли. Пожалуй, их я вспоминал чаще, чем других. Почти… За столом у маленького окошка сидит рыжеволосая Сьюзен, то бишь блядь, с которой можно расплатиться несколькими стаканами дешевого виски. Похоже, сегодня я так и сделаю… Неподалеку от нее разместилась веселая компания мужчин, празднующих что-то. Они собираются здесь почти каждую неделю. У всех обручальные кольца на пальцах, дома их ждут дети и жены, завтра им предстоит доделывать отчеты, разносить почту, впихивать покупателям ненужный товар в магазинах... А сейчас они отдыхают. Я уже в который раз замечаю, что у них на столе никогда не бывает водки, только пиво и закуска. Значит – не просто собутыльники, а друзья. В голове появляется мысль, что Поттер, Уизли и Грейнджер так же собираются по выходным, чтобы поделиться новостями. Морщусь от воспоминаний о них, но, черт подери, скучаю. Как давно я уже не говорил никаких гадостей этому золотому трио? Пересекаю небольшой прокуренный зал и направляюсь к барной стойке. Прежде, чем туда добираюсь, меня перехватывает Ирма, ложа свои крохотные ладошки на мои плечи. Она стоит на носочках, наверное. Я поворачиваюсь, но не улыбаюсь ей. Женщина расстроено поджимает губы и кидает грозный взгляд на Сьюзен. Как вообще угораздило Ирму, тридцатипятилетнюю мать двоих детей, влюбиться в меня, гадкого, молчаливого идиота? Видимо, она хотела каких-то таких приключений. Не зря же мы познакомились именно здесь. — Драко, что с тобой? Я выпучиваю глаза, не понимая, о чем она спрашивает. Женщина нежно гладит меня рукой по щеке, я кривлюсь от боли и вспоминаю о красивом фингале у меня под глазом. Хочется похвастаться тем, как я его заработал, но мне не нужна жалость Ирмы. Жалость мне вообще ни от кого не нужна. Видимо, неделю назад меня решили не жалеть и хорошенько поколотили. Впервые за семь лет я наткнулся на пьяных отморозков, и, конечно, забыл, что уже давно не волшебник. Была бы палочка – хоть в глаз кому-нибудь да ткнул. Хотя было приятно… Нет, не в момент, когда меня повалили на мокрый асфальт, вымазали в грязи и, казалось, помяли все ребра. Я почувствовал истинное наслаждения, когда поднимался после их ухода и плевался кровью. Хотелось рассказать им свою историю, ведь жизнь покалечила меня намного больше, чем им это удалось. Странно, но я хотел, чтобы меня добили, вытрясли душу или просто выбили все воспоминания. Я их даже отблагодарил бы… Но все, что мне осталось: подняться, стараясь глубоко не вдыхать, и оправится в больницу, где я напугал медсестер своим видом. Разбитая губа, прикушенный язык и синяки по всему телу. Вроде ничего страшного, но молоденькая практикантка, которая меня принялась осматривать, почти плакала, ссылаясь на жестокий мир. Ей было лет двадцать, а может и немного больше, но попахивало там детской наивностью. Девочка не видела ничего кроме порезанных пальцев, хромающих собачек и несчастных старушек. Снова захотелось рассказать историю своей жизни, чтобы она узнала, что такое реальная жизнь. Особенно, мне была интересна реакция на заклятие «Круцио», которому я разок подвергался. Уж оно было бы для меня сейчас спасением. Физическая боль становиться до такой степени невыносимой, что душевная испаряется, не оставляя и следа. Хотелось увидеть истинный ужас на ее лице, когда бы я рассказал о своих ощущениях во время действия чар. Когда кажется, что кожу сдирают с рук, кишки выжимают, как майку после стирки, в глаза впиваются десятки иголок, а кости дробят молотом. Думаю, такой рассказ она не забыла бы до конца жизни… Но я пожалел ее девственный мозг. Наверно, зря… В какой-то момент она так на меня посмотрела, что я вздрогнул. Не от того, что зеленка коснулась ранок на костяшках пальцев, не от боли под ребрами, а от лишней нежности, как к пациенту, которая была в ее глазах. Сразу стало тяжело дышать, и я подскочил с места. Медсестра что-то лепетала, обвиняла себя в неаккуратности, а я наспех оделся и убежал, как мальчишка. Я бы не смог даже рассказать ей, как когда-то мне с таким же взглядом лечила разбитые кулаки другая девушка… Я встряхиваю плечами и ухожу прочь от Ирмы. Совесть меня не мучает – не я был инициатором наших отношений, поэтому пусть сама разбирается. За барной стойкой сидит мой напарник из магазина, в котором я работаю. Можете аплодировать стоя – Драко Малфой, отпрыск древнейшего рода магов, впаривает покупателям магловскую технику. Посмею похвалиться – продавец из меня хороший. Я жму руку своему напарнику и заказываю у Деррика или Джерри (не разберешь их) бутылку виски и два стакана. Быстро подхожу к столику Сьюзен и падаю на стул, напротив нее. — Привет, блядь! – я зло улыбаюсь, представляя, как ей сегодня будет не сладко ночью. — Привет, Малфой. – Вяло отвечает она, протягивая мне сигарету. — Неужели не будет замечания, что это некультурно называть девушку блядью? — Мне сегодня не до тебя. Я кидаю на нее короткий взгляд, разливая виски в стаканы. В тоже время курю сигарету, стараясь втянуть в свои легкие, как можно больше дыма. Вот так бы задохнуться однажды! Она даже не обращает на меня внимание, кого-то выслеживает в толпе у барной стойки. Я подсовываю ей стакан, но слишком резко и алкоголь расплескивается на столе. Чертова страсть к порядку не дает мне возможности не обратить внимания на маленькую лужу. Я вытираю ее салфеткой, Сьюзен наконец обращает на меня внимание. — Чего тебе? — Ты мне сегодня нужна. Пей. — Нет, — она качает головой, водя пальцами по стаканчику, — сегодня у меня есть дела. — Жаль. Но все равно пей. — Неужели угощаешь меня просто так? – фыркает она, но делает несколько глотков. Я улыбаюсь. Ну, вот почему у блядей отличный характер? Вот со Сьюзен я бы мог даже в браке сжиться – красивая, далеко не тупая, изобретательна в постели… Может из нее бы даже мать хорошая вышла. Мы как-то лежали на диване после секса, еще года два назад, не знаю, что у нее тогда стряслось, но она была хуже малолетней дурочки. Чмокала меня в щеку, смеялась и улыбалась, согревая своей улыбкой. Было в ней что-то солнечное, какая-та сила, которую вряд ли кому-то удастся у нее забрать…И в тот вечер я больше не видел Сьюзен, на ее месте была другая девушка, которая так же грела меня своим теплом несколько лет назад, когда мне было ужасно холодно. Наверное, это была лучшая ночь из всей моей магловской жизни. Я спал с воспоминаниями, представляя на месте шлюхи самую дорогую девочку всей моей жизни. Минувшие моменты налетали на меня, пытаясь унести с собой, и я, закрывая глаза, представлял, как русоволосая Гриффиндорка сидит у меня на кровати, закутанная в простынь, и улыбается. В ее глазах была жизнь. Она была первой, кто мне поверил. Ее пальцы у меня на шее, щекочут кожу, путаются в моих волосах, касаются моих губ. Все, что мне тогда было нужно – целовать… До потери памяти, до остановки пульса… Тогда хотелось, чтобы она меня любила, страстно, до последней капли. Чтобы мы падали обессилившими на кровать и просто долго-долго смотрели друг на друга. Для меня она была горячее, чем любая другая девушка. Да, Сьюзен – великолепна в постели, но она просто хочет мужчину, пусть симпатичного и странного, как я, но была бы мне замена, она не задумалась бы и ушла к другому. А моя девочка хотела меня, только меня… Я тяжело вздыхаю и наливаю нам по новой. — Малфой, ты сегодня немного не такой… Что-то случилось? Блять! Блять! Блять! Что-то случилось? Да в том и все дерьмо, что со мной уже вот семь лет, как ничего не случается. Уж простите, но для волшебника, хоть и бывшего, повышение в должности на работе – не происшествие. Конечно, Сьюзен, что-то случилось. Семь с половиной лет назад случилась со мной одна девушка, которая возомнила себя великой спасительницей. Чертова гриффиндорская благородность, благодаря которой я сижу вот здесь с тобой и все, что мне остается, это набираться в хлам, чтобы хоть на миг забыть о своей прошлой жизни и почувствовать себя простым маглом, Сьюзен. Ты представляешь, как мне дерьмово? Знаешь, как это упасть на колени посреди Лондона и взмахнуть волшебной палочкой, чтобы аппарировать себя домой, в Хогвартс или хотя бы на другую улицу, но заклятие не срабатывает? Ты пытаешься просто наколдовать себе стакан воды, но у тебя ничего не получается. Твоя палочка тебя предала, она больше работать не будет. Ты даже ее, спустя пять лет, привыкнешь оставлять дома, в однокомнатной магловской квартире, потому что она тебе не понадобится. Месяцами искать связь со своим миром, в котором тебя хотели убить – ну и пусть, но древние чары тебя не подпустят ни к Министерству, ни даже туда, где живут твои друзья или родители. И даже когда ты будешь идти по улице и видеть их, бросаться им вдогонку, кричать, они тебя не услышат и не заметят. А потом вовсе не останется денег, и ты продашь фамильное кольцо, за которое тебе дадут тысячу долларов. Тысяча долларов за вещь, которая может быть старше, чем весь этот Лондон. Пройдет месяц, два, и ты найдешь работу, потому что поймешь действие древних чар. И все. Жизнь закончилась. Холодная постель, пусть тебя и обнимает какая-нибудь шлюха, кофе с сигаретами на завтрак, работа и пустота, давящая на мозги в квартире. Иногда вот этот кабак и виски, только чтобы забыться. Нет, Сьюзен, ты не знаешь, что это такое! И никогда не узнаешь, потому что тебя никогда не будут так сильно любить, как меня. Если бы не искренние чувства, я бы был в своем мире, но мертв. Древние чары поверили моей спасительнице, спрятав меня среди маглов. Смерть от рук Волдеморта мне не грозит вот уже семь лет. — Просто не в настроении сегодня, — усмехаюсь я, ведь никогда не скажу всего того, о чем думал. — Да, ты в нем вообще никогда не бываешь. — Спасибо за поддержку. — Не за что, — Сьюзен прикуривает очередную сигарету и внимательно меня рассматривает. Как мило! Пытаться понять Драко Малфоя – идеальное занятие, если тебе нечем будет заняться целую одну вечность. Ну, или две. Я наливаю нам уже по третьему стакану и залпом выпиваю алкоголь. В голове начинает мутнеть. Ну, вот скоро станет легче. Я улыбаюсь и зову официанта. Тот даже не подходит к нам, только кивает и отправляется за очередной бутылкой для нас. В ожидании новой порции я то стягиваю, то натягиваю на палец кольцо. Великий портал спасения, который спас мою жопу. Это уже вторая вещь, которая связывает меня с тем миром. Сувенирчик, блин. Первая валяется в тумбочке вот уже больше года. То ли я полностью разочаровался, то ли не хотелось смахивать на идиота с палкой в руке. Теперь это уже не волшебная палочка, а просто ветка, хорошо обработанная и отполированная. Можно, конечно, было всем говорить, что это новый писк моды, а потом ржать с придурков, которые бы шествовали по Лондону каждый с тремя такими. Но, к сожалению, у меня небыло влияния на мир моды. — Сейчас расплатишься? – спросил официант, ставя нам на стол новую бутылку. — Да. Только зарплату получил. – Я вытягиваю кошелек. — Вот почему ты такой щедрый. – Сьюзен смеется, закуривая очередную сигарету. – Спасибо. — Отработаешь! Я вытягиваю несколько купюр и протягиваю их официанту. Он пересчитывает и уходит, оставив несколько монет. Я сгребаю их со стола и высыпаю в кошелек. Сьюзен продолжает смеяться, выпуская тоненькие струи дыма в потолок. А мне не до смеха, но я улыбаюсь. Руки уже плохо слушаются, алкоголь затуманивает трезвый рассудок, и я не замечаю, как из портмоне что-то выпадает. — Блядь! Я делаю глоток виски и пытаюсь застегнуть крохотную молнию. Спустя минуту мне это удается, и я перевожу свой сосредоточений взгляд на стол. Внутри все обрывается, сердце учащает свои удары. Неприятный ком подкатывает к горлу, я пытаюсь его проглотить, но кажется, не могу даже пошевелиться. На меня накатывают воспоминания… Вот она яростно метает в меня заклятиями, злясь за мои колкие фразы. Конечно, она тогда не знала, что на них надо просто не обращать внимание. А потом подходит ко мне в коридоре и называет меня достойным соперником. Кто знал, что с того момента мы станем напарниками… Глупые ссоры, выяснения отношений, слова, за которые иногда стыдно… Вот она спускается по ступеням в черном платье, даже не знает, что я за ней наблюдаю. А я стою, боясь пошевелиться, и только нервно сглатываю, пытаясь уловить каждое ее движение, переживание на лице, легкую улыбку, когда она здоровается с кем-то. Недосягаемая для меня тогда, близка в тот вечер на балу, простившая мне мою ошибку. А затем некоторое время спустя, я уже целую ее, вдыхаю запах золотых локонов, прижимаю к себе и укладываю на диван, зная, что могу заявить – теперь моя, не Марка. Как же тогда мое самолюбие тешилось, а сердце трепетало, как напуганная птичка. Свидания на башне, смех и радость, когда она рядом, а пустота, когда мы ссорились. Заколка, смешной реверанс перед матерями и все силы на то, чтобы хотя бы несколькими словами перекинуться. Темная комната, она босая подходит к окну, и я готовый отдать все за этот момент. Нападение Пожирателей, побег, злые взгляды учеников и спокойствие Дамблдора. И лучший день в моей жизни. Среди маглов, которые тебя не знают, не скрывая чувств и смеясь, не смотря на темные времена. А потом – худшие дни, наполненные мыслями лишь о ней… — Кто это? – Сьюзен выхватывает прямо у меня из-под пальцев фотографию и рассматривает ее с интересом. — Отдай. — Ой, ты здесь такой милый. Сколько тебе здесь? Что за девушка? Красивая такая… — она заваливает меня своими вопросами, но не отдает фотку, хоть я и протягиваю руку. — Не важно. — Не важно? – Сьюзен улыбается. – Малфой носит в кошельке фотографию девушки. — Ну и что? — Малфой носит в кошельке фотографию девушки. – Уперто повторяет она, как будто эти слова должны что-то мне объяснить. – Значит, она для тебя много значит. — Кто? — Ну, не фотография же, Драко. — Не называй меня так. — Ладно. Так кто она? — Не твое дело. Отдай. – Я снова вытягиваю вперед руку, но в глазах у Сьюзен пляшут чертики, а значит – она так просто не отдаст. — Нет. Расскажи, кто она. Что тебе рассказать, Сьюзен? Что она важнее жизни для меня? Но это будет ложь, ведь я живу сейчас, дышу, иногда что-то чувствую… И больше всего во мне сожаления. Я никогда не буду повален ею на снег, где-то далеко за школой, чтобы никто нас не увидел. Мы хранили одну тайну на двоих… Я переживал, что нас заметят ее друзья, тогда что мы скажем? А она сидела на мне, покрасневшая, тяжело дышала, но улыбалась, и старательно пыталась накормить меня снегом. Мне тогда было смешно наблюдать за ее тщетными попытками, я закрыл глаза, и уже был готов откусить кусок снежка, но на моих губах задрожало ее теплое дыхание… Я хватаю бутылку и наливаю себе полный стакан, выпиваю до дна и зло смотрю на девушку. Хочется вложить в этот взгляд предупреждение, но я уже предельно пьян. Наверное, получается взгляд загнанного, покалеченного жизнью щенка. Надо бы еще себе налить. Мое желание исполняет Сьюзен, даже протягивает последнюю подкуренную сигарету. Неужели любопытство настолько сильное, что она готова пожертвовать своей плохой привычкой, лишь бы я только рассказал? — Подруга моя. — Девушка? — Сьюзен, какая разница? Просто отдай, пожалуйста, фото и оставь меня. — Эй, Малфой! – она выпучивает глаза. – Ты назвал меня по имени. — И что? — Значит, ты ее любишь. — С пониманием дела заявляет она. Я хохочу как ненормальный, привлекая много внимания к нашему столику. Мужчины, сидящие рядом с нами, смотрят на меня с удивлением. Я знаю их, а они – меня. Только вот я видел их смеющимися, а они меня – нет. Сьюзен тоже улыбается, наливая нам еще по стакану. Под ее внимательным взглядом я даже немного протрезвел. — По имени я называю тебя, а люблю ее? Блядь, да у тебя логика просто… — я не знал, какое слово подобрать, стало снова смешно. — Да, Малфой. Ты меня никогда не называл по имени, и никогда не просил. А сейчас назвал и попросил. Странно, да? — Что за бред? — Почему вы не вместе? — Сьюзен, оставь. Или можешь угадать ответ? – предлагаю я, делая несколько глотков. — Попробую. Вариант номер один: ты – мудак и по пьяни изменил ей. Вариант номер два: она – сучка и изменила тебе. Вариант номер три: жизнь несправедлива и вас развела судьба. — Какая ты догадливая! — Так какой вариант правильный? — Третий. – Вздохнув, отвечаю я. — Значит, вы плохо старались. Я вчера фильм смотрела. Там главные герои просто не признались друг другу в своих чувствах. Ну, и просрали свою любовь. — Как оптимистично. — Как и в жизни. Ладно, мне идти пора. Спасибо за виски. Она кладет фотографию на стол, но я даже не могу к ней прикоснуться. Смотреть на любимое лицо становиться невыносимо, и я перевожу взгляд на Сьюзен. Она надевает пальто, аккуратно завязывает шарф и улыбается мне. Если бы ты, Сьюзен, знала, что, если мы и признались друг другу, то просрали бы любовь. Не мы виноваты в том, что не вместе. Я бы мог быть с ней, но зарытым мертвым в землю. Тогда бы она плакала, а так, наверное, сейчас живет счастлива. Я представил ее за руку с ребенком, который выпрашивает шоколадку, а она сперва пытается убедить, что много сладкого – плохо, но потом все таки вытягивает из кармана конфету. Рядом с ней появляется высокий блондин, ставит свои руки ей на талию и целует… Я отгоняю от себя эти мысли. Зря надеяться на такое счастье. Эх, Сьюзен, иногда обстоятельства сильнее даже любви. Да, ты еще и не знаешь, каково это – жить в чужом мире. Чувствовать себя беспомощным и каждую ночь видеть картины из своей прошлой жизни. Как же иногда хотелось взять палочку в руки и взмахнуть ею. Хотя бы поднять в воздух перышко птицы с помощью магии, но нет. Я с самого детства ненавидел маглов, а сейчас живу, общаюсь и выпиваю с ними. И уже даже не тошнит от этого. Спросишь, верю ли я в то, что когда-нибудь вернусь в свой мир? Нет, не верю. Древние чары, подкрепленные искренней любовью, сильнее моей веры. — Драко, — девушка уже направилась к выходу, сделав несколько шагов, но повернулась, — слушай, ты действительно ее любишь? — Вали туда, куда направлялась. — Скажи, пожалуйста. — Зачем тебе это? – я лениво поднимаю на нее взгляд. — Знаешь, если такие как ты, могут любить, то этот мир не потерян еще окончательно. — Ой, я, что теперь буду надеждой этого мира? – я не сдержал смешок. — Возможно. — Знал я уже одну надежду мира. Слушай, иди уже. — Удачи тебе, Малфой. — И тебе не хворать. Она застучала каблучками по каменному полу бара, оставляя после себя запах сладких духов. Я проводил ее взглядом до дверей и отвернулся. На столе, возле бутылки, все так же лежала наша фотография. Тяжелый вздох сорвался с губ, голова закрутилась. Ну вот – я снова набрался, как свинья. Хоть бы не вырвать прямо здесь. Пальцы невольно потянулись к фото. Любимая девушка улыбалась мне, неподвижная и счастливая, а я смотрел на нее с восторгом сейчас, как и в тот вечер. Эх, Сьюзен, знала бы ты, что смогла меня обнадежить. Вновь, после трех лет разочарования. Глупо, но все равно через год-два вера меня вновь покинет. Я улыбнулся, всматриваясь в зеленые глаза, в которых осталась моя жизнь. — Я люблю тебя, Энн. – Слова сами сорвались с губ. Я огляделся по сторонам, боясь быть услышанным, но на меня уже никто не обращал внимание. Снова вернулся к рассматриванию фотографии. К глазам подступили слёзы, и я зло глянул на кольцо спасения. — Забери у меня оба мира, но верни мне ее. Красный камень лишь блеснул в свете ламп, как будто посмеиваясь надо мной. Я тяжело вдохнул и спрятал фото в портмоне. На дне бутылки осталось еще немного алкоголя, который прямиком отправился мне в рот. Жидкость обожгла мне язык, и я скривился от неприятных ощущений. В глазах все поплыло, отдаляя меня от этого мира. — Молодой человек, здесь свободно? – послышался издевательский голос. Сквозь пелену я рассмотрел копну рыжих волос, и услышал знакомый голос. — Блядь, Сьюзен, ты издеваешься надо мной? ______________________________________________________________________________________ В зале было шумно: вилки стучали об фарфоровые тарелочки, звон бокалов мешался с голосами присутствующих, играла негромкая музыка… Прекрасный праздник – свадьба. Над головами гостей витало счастье, которым тяжело было не проникнуться. Оно вселяло в душу радость, надежду и веселье. Губы сами растягивались в улыбке. Наверное, так и должно быть, если свои судьбы официально связывали действительно два любящих сердца. Рыжеволосая девушка одаривала всех улыбкой, такой же белоснежной, как и ее шикарное платье. Она бурно обсуждала что-то со своей подругой, сидевшей возле нее, и держала за руку мужа. Гарри излучал счастье, кидая восторженные взгляды на свою любимую. Энн сидела очень близко к ним. Наверное, поэтому чувствовала себя превосходно, ведь их любовь имела удивительное воздействие на окружающих… Да, и не только их. Рядом сидел Рон с беременной Гермионой; немного дальше – веселый Невилл; обнимавший свою любимую; напротив – мистер и миссис Уизли. Энн утопала в счастье, которое исходило от них и пыталась не чувствовать себя темным пятном, распространяющем плохое настроение. Она старательно улыбалась, насильно растягивая свой рот, и кивала всем подряд, пытаясь поддержать разговор. Она даже иногда замечала, что улыбка действительно искрения. Счастье все таки заразно… — Я очень рад, что вы все смогли прийти. Для нас с Джинни это очень важно, — из-за стола встал Гарри, держа в руке бокал с шампанским. – Честно скажу, что никогда не умел говорить тосты, но сейчас попробую. Несколько десятков глаз обратились к юноше, у всех на лицах были улыбки. Джинни что-то шепнула ему подбадривающее и тоже принялась ждать. Гарри поправил прическу, скорее от нервов, чем чтобы выглядеть лучше. Он на мгновение прикусил губу, вздохнул и наконец сказал: — Давайте выпьем за людей, благодаря которым мы можем сидеть здесь, счастливые и здоровые. Спасибо моим родителям, что все время меня поддерживали с небес; Сириусу и Люпину, которые часто заменяли мне отца; Тонкс за ее оптимизм и жизнерадостность. Тедди, ты должен гордиться своими родителями, как я горжусь своими. Восьмилетний мальчик с зеленым волосами улыбнулся еще больше, кивая своему крестному в знак согласия. В зале стояла мертвая тишина, наполненная лицами с немного грустными улыбками и счастливыми глазами. Гарри ударился в воспоминания, и многие уже сдерживали слёзы. Им было, что вспомнить. На этом празднике небыло ни одного лишнего человека, скорее наоборот – многих не хватало. — Спасибо Дамблдору, который сумел держать все своих руках, чтобы мир детей, которыми мы тогда были, не рухнул. Спасибо Снейпу за верность нам. Спасибо Седрику, который был бесстрашным парнем; Колину, надеюсь, в Хогвартсе будет еще не один талантливый фотограф; Добби, который спас наши жизни и был действительно свободным эльфом; Грюму, который всегда сохранял трезвый рассудок и был непоколебим перед лицом настоящего ужаса; Фреду – самому веселому ученику Хогвартса, без которого школа была бы не той, совсем не той; Чарити Барбэйдж и Теду Тонксу за то, что они были с нами до самого конца и не предавали. Именно благодаря ним мы сейчас сидим здесь. Я не мог о них не вспомнить, ведь они, наверное, здесь рядом. За вас, друзья. Звон бокалов залил зал. Джинни вытерла пальчиком слезинку, которая скатилась по ее щеке при упоминании брата. Она улыбнулась Гарри и под аплодисменты поцеловала его. Празднование продолжилось. Заиграла веселая музыка и многие бросились в пляс. Было странным вот так смотреть на знакомые лица, с которым Энн связывало всего лишь несколько месяцев учебы и битва за Хогвартс. На нее девушка просто не смогла не прибыть, когда получила патронус Джинни. Больше, чем год после спасения Драко, она жила одна в отельном номере, стараясь ни с кем не общаться и не попадаться никому на глаза. Пыталась выбить из себя все воспоминания. В те дни, школа действительно казалась ей прекрасным местом, где она обрела счастье, но не смогла вернуться, чтобы не вспоминать о Малфое. И когда в открытое окно влетела серебряная лошадь и оповестила голосом подруги о начале войны, Энн не медля, кинулась туда. Даже послала патронуса Марку и Краму с предложением помочь, и они прибыли. Ту ночь нельзя вспоминать без вздрагиваний, просто бойня не на жизнь, а на смерть. Новенькая тогда вовсе потеряла инстинкт самосохранения и кидалась под лучи сама, чтобы спасти кого-то из друзей. И ей чудом везло. Кроме единственного раза, когда в нее попал Круциатус. Тогда из мыслей вылетело все, ни одного воспоминания, ни одной мечты, лишь ужасная боль во всем теле, которая заставляла ее молить о быстром конце. Спас ее Фред. Жестоко расправился с Яксли и поднял ее с пола, улыбнулся и попросил быть осторожнее. Наверное, потом, когда она стояла на коленях возле его тела и рассматривала сквозь слёзы спокойное лицо юноши, она упрекала себя больше, чем когда-либо в жизни. Почему она не смогла его спасти? Девушка встала из-за стола и вышла на террасу. Ночь в июне выдалась очень жаркой, что даже охладительные заклятия, которые своими руками накладывала Молли Уизли на ресторан, не помогали. Энн прошла вперед и оперлась на бортик. Впереди утопал в огнях Лондон. Все таки разумно было праздновать за пределами столицы, уж слишком шумно было в городе. Девушка не глянула на небо, сразу перевела взгляд вниз, на сад. Она не любила смотреть на одиноко висящую луну. Так уж получалось, что когда она ночью вспоминала о том вечере в доме Малфоев, Энн заставляла себя не поднимать глаза вверх, чтобы не убеждаться вновь – звезд нет. Они ушли с Драко. Странно, но вот уже за семь лет она их ни разу не видела, хоть и смотрела на небо иногда по вечерам. Дверь, которая вела на террасу, скрипнула, оповещая о госте. Энн обернулась и увидела Гарри с двумя бокалами шампанского. Он робко улыбнулся и подошел к ней. Сегодня парень был очень красивым, а главное – счастливым. — Ты сегодня очень красива. — Спасибо, Гарри. А ты сегодня очень счастлив. – Энн улыбнулась ему, беря бокал из его рук. — А ты? — Тоже счастлива. Честно. Смотреть на вас с Джинни… Убеждаешься, что все действительно очень хорошо. Я рада видеть всех, кажется, что этих шести лет и вовсе небыло. — Это точно. – Согласился парень, рассматривая город. – Мы хотели скромную свадьбу, но начали считать тех, кого просто обязаны пригласить, и получилось, что все важны. Ну, не могли мы пригласить Симуса, а Дина – нет. — Я благодарна тебе за этот вечер. Вы с Джинни заслуживаете всего этого. — Все мы заслуживаем, Энн. — Наверное. Мне вот странно, почему мы все после школы так разбежались? Ну, я – это понятно, но Джинни говорила, что со многими даже не пересекалась. — Не знаю. Не самое легкое прошлое нас связывает. Поэтому, наверное. По-моему, сама судьба нам помогла собраться. Удивительно, но за несколько месяцев до свадьбы мы с Джинни начали натыкаться на одноклассников совершенно случайно. То в метро, то в магазинах, то в магловских кабаках. С Дином я вообще столкнулся в супермаркете. — Мне кажется, после этого вечера многое изменится. – Тихо произнесла Энн, а потом добавила: — Видел, как Дин на Падму смотрит? — Думаешь, у них что-то получиться? – улыбнувшись, спросил Гарри. — Обязательно. Повисло молчание. Оба смотрели на огни города, стараясь ни о чем не думать. Гарри был счастлив, и это счастье передавалось девушке, которая старалась не вспоминать о Драко. А ведь она могла бы тоже быть в свадебном платье… Им бы кричали «горько», и все были бы так же рады…Девушка тяжело вздохнула, забыв, что рядом стоит друг. Гриффиндорец с сочувствием на нее глянул, а потом улыбнулся. — Можно вопрос? – поинтересовался он. — Валяй. Жениху сегодня можно все. — Ну, это не совсем вопрос. — Я даже догадываюсь, что ты спросишь. – Энн грустно улыбнулась, стараясь не смотреть Гарри в глаза. – Пользуешься положением? — Да. Грифиндорцы засмеялись. Как же давно они вот так не общались? В Хогвартсе их не связывала тесная дружба, но года не могут стереть то, что было. Они ворвались в жизнь друг друга, и были благодарны за это судьбе. Гарри — за то, что она помогла ему поверить в Малфоя, что человек может измениться в лучшую сторону, пусть он и Пожиратель. А Энн – за то, что этот мальчик спас мир и за то, что просто был в ее жизни. Светлый, любящий и верящий. И похожий немного на нее. — Расскажи, что тогда случилось, когда Малфой помог нам сбежать. — Гарри, это совсем не к празднику. Я расскажу, но не сегодня. Хорошо? Обещаю, что расскажу. — Я хочу это услышать сейчас. – Настоял он. — Мы должны были, как и вы, выбежать в сад, чтобы аппарировать. Ну, за калитку. Там защитные чары прекращались. – к своему удивлению, спокойно начала Энн. Голос не дрожал, но она боялась продолжать, боялась, что просто не сдержит слез. Она никому не рассказывала о том вечере. Исчезновение Малфоя никого почти не смутило, в прессе это не обговаривалось. Тогда было не до того. А потом все считали, что он сбежал, или был убит Волдемортом. Люциус ничего не объяснил. Да, он и сам ничего не знал. В целом история юного Пожирателя Смерти, который перешел на сторону Гарри Поттера никого не интересовала. — Бежали втроем, потом появилась Беллатриса и другие. Драко остался, без палочки, просто стоял посреди тропинки. Не знаю, чем он хотел нас тогда защитить. А Рон выбежал через калитку, а я нет, захлопнула ее. Он просил, чтобы я убегала с ним, но мне удалось его убедить. И он аппарировал. — Ты его винишь за это? — Нет, Гарри, ты что? Он был нужен тебе. Я бы не позволила ему остаться. Энн остановилась, понимая, что не совсем с того момента начала. История ведь началась намного раньше, еще с ее бабушки, и обета Волдеморта. Девушка молящее взглянула на друга, но тот кивнул. В душе стало немного легче. Хоть какой-то груз упал с плеч. Девушка набрала воздух в легкие и предупредила Гарри, что ему еще надо узнать предысторию. Жених улыбнулся и кивнул. — Наша семья владеет одной реликвией вот уже несколько столетий. Это кольцо Спасения, портал Спасения. Его использовали, чтобы спасти дорого человека, если смерть была неизбежной. Правда, были некоторые условия. Дать что-нибудь взамен моей семье, и искреннее любить того человека, которого спасаешь. Этот портал часто использовали во время войны. Жены королей, лорды, императоры, графы спасали дорогих для себя людей, если им грозила казнь или что-то такое неизбежное, и приносили моим предкам сундуки с золотом или приводили целые стада коней. А иногда приходили совсем бедные люди, отдавали последнее. И знаешь, и там, и там была настоящая любовь, ведь портал помогал. — Конечно, — согласился Гарри, — ведь все люди могут любить. Как он вообще работает? — Кольцо человеку на палец, несложное заклинание и искрение чувства. Вот и все. А потом какое-то время спустя, иногда месяц, а иногда десятки лет, и оно возвращалось в мою семью. Древние чары сами знают, когда в них кто-то будет нуждаться. — Никогда о таком не слышал. – С восхищением сказал Гарри, допивая свое шампанское. — Да, я тоже. Почти пятьдесят лет назад, где-то так, к моей бабушке пришел Волдеморт. — Тогда еще – Том Реддл. — Да. Сам понимаешь, для чего он хотел его заполучить. — Крестраж? – сразу же угадал парень, а девушка кивнула. — Моя бабушка этого не знала, поэтому отказывать не стала. Она потом мне сказала, что побоялась его, будто в нем было что-то действительно зловещее. — Не ошибалась бабуля. – Они оба хмыкнули. — Поэтому взяла с него обещание: и пальцем не дотронуться до ее потомков. Женская интуиция – серьезна штука. Ему пришлось согласиться – кольцо невозможно забрать с силой. — Но ничего ведь не вышло? Имею ввиду, сделать крестраж… — Не вышло. Почему? Наверное, слишком старинная магия была на нем. Снова повисло молчание. Энн неуверенно глянула на юношу, пока тот глядел на сад и о чем-то напряженно думал. Вдруг он улыбнулся. — Не дело в магии. Если для спасения с помощью портала нужна настоящая любовь, то можешь представить, сколько доброты и света накопилось в этом портале. Поэтому Волдеморт не смог. Его магия оказалась ничтожной против любви. – Выпалил на одном дыхании Гарри. — Возможно. – Энн только развела руки в стороны. – А потом все началось. Я перешла в Хогвартс, познакомилась с Малфоем, он начал сомневаться в своем выборе. Тогда на день рождение моей матери, когда мы с ним убежали из Хогвартса, Волдеморт вернул это кольцо, как подарок для мамы. И опять женская интуиция – я его украла. Не знала еще, зачем оно мне пригодится. Просто взяла, мне было необязательно давать что-то взамен. Ну, а дальше уже почти нечего рассказывать. — Но я все равно послушаю. — Волдеморт понял, что Драко его предал, и хотел его убить. Я стала перед Малфоем, точно не знала, но была уверенна, что мои догадки об обете являются правильными. Убить он меня не мог, приказать это сделать кому-то другому тоже не мог. Вот он и поставил Драко перед выбором. Или Нарцисса Малфой или я. — Малфой сделал выбор в пользу тебя? — Да, он просто не мог убить. Тем более его мама тогда кивнула. Она… — Поступила очень благородно. – Сказал Гарри, давая Энн время проглотить противный ком в горле. — Да. Мы с Драко аппарировали. Он мог трансгрессировать даже со своего поместья. Сразу же прилетел стриж. Предупреждение, что… — Я знаю. — И я решилась воспользоваться порталом. Вот и все. Наша с Драко история. Вместилась в нескольких предложениях. – Девушка грустно улыбнулась, пытаясь спрятать слёзы. – Потом появился Волдеморт, и сказал, что все это было спланировано, чтобы я, Драко, Люциус… Да, и не только мы…Страдали. Всего лишь маленькие пешки в его игре. — Это в стиле Волдеморта. — Но ему удалось сыграть на наших чувствах. Знаешь, он такое говорил, когда аппарировал за Драко. Я тогда была в трансе просто. Спрашивал, был ли смысл в смерти твоей мамы. Мерлин, как он мог такое сказать? – Энн всхлипнула, смотря парню в глаза. – Назвал, все это глупостью, представляешь? Как можно не понимать, что благодаря Лили наш мир просто держался. Если бы не она, если бы не ты… — Успокойся, Энн… Гарри сделал шаг вперед и крепко обнял. Впервые за шесть лет к ней кто-то был ближе, чем на полметра. Девушка, уже не стыдясь, рыдала у него на плече, расспрашивая о справедливости. Вся боль выходила наружу, и Энн было стыдно, что все это происходит у Гарри на свадьбе. Она пыталась остановиться, но не могла, а юноша гладил ее по спине, ничего не говоря. — Послушай, Энн. Волдеморт всегда считал, что любовь – это глупость, но что тогда спасло всех нас? Вера, надежда и любовь. Если бы ты не любила Драко, он был бы уже мертв. Ты подарила ему жизнь, как это сделала моя мама. — Нет, Гарри, это другое… — Тоже самое, Энн. И не жалей никогда об этом. Именно благодаря людям, которые были готовы жертвовать собою, своими чувствами ради других, наш мир тогда держался. Слышишь? — Да, но… Я никогда с ним не увижусь. Я не жалею, нет, но его больше никогда не будет рядом… Прости, Гарри. – Она быстро вытерла остатки слез. – Я же говорила, что эта история не для свадьбы. Разрыдалась, как дура… Девушка выпуталась из его объятий и отвернулась, старательно растирая влажные щеки. Глаза щипало, а на губах был привкус соли. Внутри стало немного легче, но в тоже время – стыдно. Зачем она свалила такой груз на Гарри, у которого был сегодня главный праздник в жизни. — Ты помнишь, что ты мне сказала буквально за пару минут до того, как я столкнулся с Волдемортом, и он пал? — Нет, прости, не помню. Я тогда была не в себе. — Ты спросила верю ли я не в победу, потому что я в нее верил, а – верю ли я что останусь жив? — Возможно, я действительно не помню. Ты ответил «да»? — Нет. Я сказал, что не верю, но готов отдать жизнь ради вас всех. — Дурак ты тогда был. — Ты меня тогда схватила за плечи и начала трясти. Сказала, что целый мир верит в меня, что каждый в стенах нашего замка надеется, что пожмет мне руку и улыбнется, когда я одержу победу. Что Джинни надеется через пару десятков лет повести наших с нею детей в школу, которую отстроят. А на платформе нас будут ждать Рон с Гермионой, потому что они надеяться видеть своего лучшего друга до конца своих дней. Их самая большая мечта – сидеть втроем в креслах-качалках, седых, с морщинами и вспоминать молодость. А Невилл надеется, что скажет своим родителям, что Мальчик-Который-Выжил, снова выжил, и что их жертва не напрасна. И что Фред просто не простит мне моей смерти, ведь я должен приглядывать за малышом Тонкс и Люпина. А родители надеются помогать мне всю жизнь, до последнего вздоха, потому что я должен прожить свою жизнь и за них. За Джеймса, за Лили. Ты даже вспомнила Дадли, о котором я тебе всего-то раз рассказывал. Он тоже надеялся меня увидеть, потому что теперь у него был не полоумный брат-волшебник, а человек, которого он начал уважать. Ты сказала, что у меня просто нет права сдаваться. Энн, я тогда поверил тебе так, что… Даже не знаю. Просто верил, как в последний раз. — Ты – молодец, Гарри… — Это ты молодец. Прозвучит пафосно, но люди с такими сердцами, как у моих друзей, просто обязаны быть счастливы. Слышишь? Ты должна верить! Почему, если твоя любовь спасла Драко от вездесущего Волдеморта, от верной смерти, то почему она не вернет тебе его? Это обязательно случится, ты просто верь. — Гарри, древние чары… — Да, плевать на них. Энн, а вдруг он верит? А ты – нет? — Хорошо. Я постараюсь. — Пообещай? — Обещаю, Гарри. Парень снова прижал ее к себе, стараясь передать всю ту решительность, которая была в нем. Она должна верить, и тогда никакие древние чары не помешают ей. Энн погладила парня по голове, и беззвучно поблагодарила. Как же она нуждалась в таком разговоре! — Гарри, тебе пора в зал. Тебя Джинни ждет. — Ты сейчас тоже придешь? – спросил Гарри тоном, который не подразумевал отказа. — Приду. Только немного успокоюсь. Хорошо? — Конечно. — Спасибо тебе. Я буду верить. — И я буду, и Джинни будет, и Рон с Гермионой. Гарри чмокнул девушку в щеку и пошел к двери. Энн снова повернулась, устремивши свой взгляд на город, утопающих в огнях. Сзади тихонько скрипнула дверь при открытии и не сразу была закрыта. Парень, наверное, остановился, чтобы еще раз взглянуть на подругу. Девушка вздохнула, пытаясь успокоить свое, бешено бьющееся сердце. Внутри вдруг стало тепло. Что-то в душе шевельнулось, заставляя Гриффиндорку вздрогнуть. Невидимая волна поднималась в ней, и накрывала с головой. Стало уютно и спокойно. Что-то заставило ее поверить в слова Гарри. — Я люблю тебя, Драко, — в тишину прошептала она, складывая руки в замок за спиной. Тонкие пальцы коснулись ее ладони и переплелись с ее пальцами. Энн выдохнула, чувствуя, как внутри все переворачивается. «Почему, если твоя любовь спасла Драко от вездесущего Волдеморта, от верной смерти, то почему она не вернет тебе его?»… «Энн, а вдруг он верит?»… В голове закружились фразы Гарри, а чья-то рука легла ей на талию. И в голове небыло ни единого сомнения, что это не он, а кто-то другой…Сердце выскакивало из груди, намериваясь взлететь ввысь. Энн закачала головой, боясь, что это всего лишь ее фантазия, а она, на самом деле, стоит в одиночестве на террасе… Но теплое дыхание над ухом говорило о другом. — Я люблю тебя… До боли знакомый голос разорвал весь мир в клочья, заставил девушку забыть о том, как дышать. Она лишь закусила губу и закрыла глаза, стараясь удержаться на ногах. Тело пробивала дрожь. — Ты обещал сказать мне это в глаза. – Еле слышно ответила она. – Как? Этот вопрос слетел с губ, потому что трезвый рассудок не до конца покинул ее. Неужели древняя магия вернул ей самого дорогого человека, сжалилась над ними. — Спросишь у невесты. Так, может, ты повернешься, и я все скажу? Энн выдохнула и, почувствовав, что одна ладонь Драко отпустила ее пальцы, начала медленно поворачиваться с закрытыми глазами. Внутри все металось из стороны в сторону, ноги подкашивались, а в голову пришла лишь одна мысль. Прежде, чем она успела его увидеть, мягкие губы оказались у нее на щеке. Крепкие руки прижали ее непослушное тело к себе, заставляя забыть обо всем. Теперь у них будет целая жизнь впереди… Теперь у них будет все… Неужели не заслужили? Две родных души сплелись в одну, нежно целуясь, и никакая сила не отделила бы их сейчас друг от друга… На небе рассыпались тысячи звезд… I still believe our lives have just begun 'Cause now the past can be our own And I know you are the reason I still believe the best is yet to come Спасибо всем, кто читал, за то, что были с ними до конца. All was well.