Президент и его Отечество

31 декабря 1999 года       Когда ему предложили выдвинуть в президенты задыхающейся Российской Федерации свою кандидатуру, то Владимир Владимирович привычно вздохнул и прикрыл глаза. Под закрытыми веками товарищ Путин просматривал возможные варианты развития бытия страны, если он скажет «нет». Полковник и директор ФСБ был медиумом. То, что он увидел, когда просматривал вариант бытия, с ответом «нет», ему не понравилось.       Огромная страна развалилась. Весь Дальний восток оккупирован Китаем и Японией. Калининградская область, а также вся Прибалтика отдана Германии. Санкт-Петербург и вообще весь Северо-Запад поделен между Финляндией и Норвегией. Южные территории и Кавказ частично поделены между Турцией и Украиной. Центральная Россия отошла Беларуси. - Нет, нет, - помотал головой пока ещё премьер-министр. – Пока я жив, не бывать такому. Людмила, - обратился он к жене, - ты согласна стать первой леди? - Вова, только на четыре года. - А потом? - Потом, сам увидишь. Владимир Владимирович набрал номер на телефоне. - Борис Николаевич, я согласен. - Приезжайте сегодня в Кремль к 11.00, хочу вас кое с кем познакомить. - Путин положил трубку и пожал плечами. С кем это его собирался познакомить Борис Николаевич? Мысленно прошерстив список всех вокруг, Владимир так и не понял, с кем его будут знакомить, его предыдущая должность обязывала знать всех.       Предновогодний день, вся страна готовится к празднованию - кто-то Миллениума, а кто-то просто двухтысячного года. На кухнях хозяйки стругают салатики, запекают, пекут, выпекают, готовят и готовятся. Мужчины важно распутывают гирлянды. Дети украшают ёлки, периодически утягивая с кухни кусочек то сыра, то колбаски, то варёной курицы.       В двенадцать часов дня все телеканалы экстренно прервали эфир телепередач, чтобы транслировать обращение президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина: «Я устал, я ухожу». Россияне были в шоке. Все боялись, что будет дальше. А дальше приветствие от и.о. президента В.В. Путина и вновь разгул огоньков на экране, и налитые рюмки выпитые залпом для успокоения нервов.       После записи обращений, Борис Николаевич поманил за собой Путина. Привычными коридорами Кремля они шли в сторону Русского Исторического музея. Нажав на какой-то кирпич, Борис Николаевич отступил на полшага и втолкнул в открывшийся тёмный проём Владимира. Такой резвости от старого и больного человека, Путин не ожидал, а потому не успел отреагировать. Сила инерции и земное притяжение бросили и.о. президента на что-то живое. Сглотнув, Владимир Владимирович попытался подняться, но ноги запутались в чём-то. Глаза наконец привыкли к полумраку и рассмотрели фигуру человека, на котором лежал пока ещё и.о президента Российской Федерации полковник службы госбезопасности в запасе. Фигура под весом и.о. заворочалась и скинула с себя. - Вы кто? – спросил, если судить по бархатистому голосу, мужчина. - С утра был премьер – министром, сейчас исполняющий обязанности президента. - Вы меня видите? - Не знаю, тут темно. Может, включите свет? - Раздался щелчок выключателя, коридор озарился мягким светом.       Путин поднял глаза на сидящего напротив. Его взгляду предстал высокий широкоплечий мужчина тридцати лет на вид. Волосы светло-пепельные, глаза фиолетовые, оттенок редкий, но встречается. Мозг быстро составлял портрет, в котором было столько несоответствий, что даже хвалёный Шерлок Холмс с индукцией и дедукцией не справился бы. - Повторяю, вы меня видите? - Вижу, - кивнул Путин, осторожно осматривая местность в поисках подходящего оружия. Странный человек протянул руку. - Потрогаете мою руку? - Зачем? - удивился Владимир. - Потрогайте, потрогайте, а потом я вам расскажу, кто я и зачем Боря вас сюда запихнул. Полковник неловко протянул свою руку и дотронулся до этого человека. Рука у незнакомца была плотной, но приятно прохладной. - Что вы ощущаете? - Руку, обычную, чуть прохладную, человеческую руку. - Закройте глаза и возьмите меня за руку, видите что-нибудь? Перед глазами недавнего рыцаря плаща и кинжала пронеслись вихрем события прошлого от Крещения Руси до развала СССР. - Я видел историю, историю страны, историю моей страны. - Вы медиум? - Да. Откуда вы знаете? – сорокавосьмилетнему Владимиру было очень интересно и интригующе. Кто же не любит загадки? - Я персонификация страны в данный отрезок времени называющейся Российская Федерация. Хранитель духа и истории России. Общаюсь только с президентом страны, но, если президент медиум, то он будет видеть не только меня, но и других моих коллег. - Друуугих? - удивлённо протянул Путин, почему-то сразу поверив такому типу. - Других. – кивнул Брагинский. - И сколько вас таких? - От двухсот шести до ста девяносто четырёх, но самых активных пятьдесят стран, наверное. - А как же к вам обращаться? – вдруг задумался Владимир. - Иван Брагинский, можно и на «ты». И вообще пойдём на кухню, пирожки есть и чай пить. - С необычной лёгкостью Россия поднялся с пола и ловко поставил теперь уже точно своего президента на пол. - Не могу, меня дома ждут, жена, дети. - Однажды тебе придётся выбрать страна или жена... - Угрожаешь? – сурово нахмурился Путин. - Предупреждаю, - устало ответил Иван. – Позвони, что задержишься, - протягивая старый чёрный телефон с длинным проводом. Отзвонившись жене, что этот праздник они проведут без него, Владимир стал осматривать дом. Даже невероятно, что такой дом сохранился в Кремле. От внутреннего убранства комнат веяло глубокой стариной и чем-то очень домашним, родным и известным с самого детства. Каким-то нереальным теплом и уютом. - Я спросить хотел, а до меня медиумы были у тебя в…, - Путин замялся подбирая слово. - Начальниках или правителях, - пришёл на помощь Иван, - конечно были. - А кто? – В бледно-голубых глазах своего нового, но пока временного босса Иван разглядел неподдельное любопытство и заинтересованность. - Рюриковичи, почти все, Романовы вся правящая династия. Наиболее сильными у Романовых были Пётр Великий, Катенька Великая, Николай и Александр Третий. Из советских правителей Иосиф Виссарионович Сталин и Юрий Владимирович Андропов. - Медиумы же различаются по силе? - Да, ты, кстати, самый сильный. До тебя такой силой обладал только товарищ Сталин. - А другие президенты тоже могут видеть? - Кто-то с усилием, а кто-то без. Ты вот, меня как видишь? - Без усилий, просто вижу. - Очень часто, когда управляющий не медиум, нам приходится прикладывать массу усилий, чтобы стать для него видимым. Часто это чревато разрухой в стране. – Иван внезапно схватился за бок. - Что такое? Что болит? Как лечить? – ну-да только познакомился со страной, а он в обморок падает. - Кавказ буянит, из-за чего организм шалит, – отдышавшись ответил Брагинский. - Ладно, с Кавказом разберёмся. Что там про медиумов дальше? - Так вот, когда главный медиум, то у страны освобождается часть энергии, которая идёт на восстановления духа среди народа. - Патриотизм что ли? – не понял Путин. - И это тоже, но главное общность и сплочённость людей. Осознание их одним целым. Со мной всё сложно я мало того, что страна многонациональная, то есть живёт на моей территории множество малых национальностей, которые сохраняя свою культуру и быт считают себя русскими, так ещё и политеистическая. Поэтому, я очень счастлив, что у меня наконец-то вновь босс-медиум.       Терять такого занимательного собеседника Владимиру Владимировичу крайне не хотелось. Это же живая история твоей страны, причём как прошлого так и настоящего. - У тебя паспорт есть? - Ну, есть и трудовая книжка есть, я и зарплату получаю. - У, а должность-то какая? - Советник-телохранитель президента, - ответил Иван и впервые за всё время разговора улыбнулся. - То есть ты теперь будешь меня везде сопровождать? - Да, и вам Владимир Владимирович придётся узнать и другие персонификации лично. - Это будет весьма познавательно. Если бы он только знал, во что он влип…