Savior

      Мама моя в лосиновых лосинах, сколько ж народу собралось!!! Но я молодец, приехала пораньше и стою почти в самом начале очереди. Отсюда неплохо так слышно саундчек, не смотря на галдящую толпу позади меня. Я крутилась по сторонам пытаясь увидеть хоть одно знакомое лицо, но никого из знакомых не увидела. Зато моё внимание привлёк один парень. Он стоял отдельно от толпы, прислонившись к стене и о чём-то, судя по его лицу напряжённо думал. Но долго внимания я на нём не заостряла, ибо каких фриков на своей жизни я только не ведала. Но вот, звуки гитар и барабанов стихли и организаторы начали потихоньку запускать в зал, поэтому я поспешила достать свой билет из кармана джинс и протянуть его на контроль. Так же при входе в зал мы проходили проверку металл детекторами и показывали содержимое сумки. Зайдя в зал, я первым же делом заняла местечко поудобней у самой сцены, при этом, не забыв отпихнуть какую-то девчонку. Она, конечно, пыталась что-то возразить, но увидев моё грозное лицо, решила, что лучше будет заткнуться, и правильно, я сейчас не в самом лучшем настроении. Злость от перепалки давно прошла, а вот неприятный, горький осадок остался. И единственное, что мне поможет от него избавиться это музыка. Не знаю почему, но именно голос Бирсака действовал на меня успокаивающе. Этот глубокий, немного с хрипотцой голос заставлял забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться музыкой и жизнью. Из моих раздумий меня вывел рёв толпы, на сцену уже усплели выйти Крис, Джинкс и Джейк и радостно приветствовали толпу, затем вышел Эшли и раздались первые аккорды Heart of fire, а затем вышел Энди и запел. В этот момент весь мир перестал для меня существовать, были только я, музыка и эти бездонные голубые глаза, которые, казалось, проникают прямо в душу, в самые потаённые уголки, вытаскивая всю боль, обиду, страх, ненависть, взамен наполняя её спокойствием и умиротворением. Знаете, я никогда не считала себя ярой фанаткой какой-либо группы, в том числе и Блеков, но сейчас на концерте мне хотелось скандировать со всей толпой, выкрикивать слова песен в этой непонятной и сладкой эйфории, я полностью растворялась в ней. Чёрт, это незабываемое чувство, такое ощущение, что ты, музыка, люди в зале и группа это всё единое целое, и так приятно ощущать себя частью этого. Но следующие слова и действия Бирсака резко вытащила меня обратно в суровую реальность. –Следующая песня, которую я хочу исполнить, называется Savior.– Глядя мне в глаза объявил Энди. Всего одно предложение, а меня уже пробирает до мозга костей те ещё недавно позабытые одиночество, отчаянье и злость. Сначала я не понимала, почему Энди обратил взор к моей скромной персоне, но потом вспомнила о надписи на руке, которую мне сделали перед концертом. Одна девушка была с маркером и с радостью писала всем все, что они захотят и где захотят. Я решила один раз не татуировка и попросила написать на предплечье по-английски «спасибо, что спасли мою душу от меня самой». Но дело не столько в надписи, сколько в месте где она написана. Эта надпись скрывала под собой уродливые шрамы, которые я когда-то сама себе сделала. Именно с этими шрамами и песней была связанна, пожалуй самая больная для воспоминаний история в моей жизни… Но не будем отвлекаться от повествования и продолжим. Пока я пыталась совладать с эмоциями и запихать их обратно как можно глубже в себя Энди начал петь. И в этот момент случилось сразу две вещи, которых я не ожидала. Впервые за два года я заплакала, нет, я конечно и раньше плакала, но только наедине с собой, чтобы никто не видел моих слёз и не считал меня из-за них слабой. Я просто стояла и ревела опустив голову, я и сейчас не хотела чтобы мои слёзы видели. Но всё же я решилась поднять голову и вновь встретилась с этими голубыми бездонными глазами, и сейчас глядя на меня в них было столько грусти, нежности и сочувствия, будто он знал, о чём я думаю. И тут случилась вторая вещь, которую я не ожидала от себя, в этой непонятной и безумной буре эмоций, я, ища спасения, как утопающий протянула руку к своему спасителю, и он помог мне вновь. Энди взял меня за руку и не отпускал меня до конца песни, а я не хотела, чтобы она кончалась. Я боялась, что как только Энди отпустит мою руку, я снова утону в своих мыслях и чувствах, как это было семь лет назад, когда я буквально захлёбывалась своим горем, и некому было меня спасти.