Альбом

Сириус Блэк сидел в гостиной ненавистного ему дома. Здесь, на Гриммо 12, он мог чувствовать себя в безопасности от министерских шавок, охотящихся за ним, но для свободолюбивого Блэка сидеть в четырёх стенах было невыносимо. Убранство дома рьяно напоминало ему всё то, против чего он боролся всю жизнь, — отрезанные головы эльфов, книги по Тёмным искусствам и, конечно, огромное древо Блэков. «Чистота крови навек», как любила повторять матушка. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущей пустоты внутри, Сириус поднялся к себе в комнату – единственное место в доме, которое спасало его от вечных пыток со стороны «любимой» семьи. Открыв глаза, Блэку пришлось несколько раз моргнуть – настолько рябило разнообразие красок красного и золотого цвета. Повсюду валялись журналы, книги про квиддич, где-то по анимагии. Последний раз Бродяга был в этой комнате почти 20 лет назад – тогда он просто собрал все нужные ему вещи и сбежал к Джеймсу. Джеймс… От воспоминаний о лучшем друге почти ничего не осталось – лишь отголоски боли и остекленевшие глаза. Дементоры постарались за 12 лет на славу. Пройдя вглубь комнаты, Сириус отстранённо заметил колдографию, лежащую на полу. Сев на корточки, мужчина поднял снимок и бережно смахнул пыль. На переднем плане был сам Блэк, только совсем молодой, с откровенно обалдевшим видом, прижимающий ладонь к своей щеке, а на заднем плане угадывался смеющийся Джеймс. Воспоминания вдруг ярко вспыхнули, что Сириус зажмурился, представляя всё будто наяву… Февраль 1975 — Хэй, Эванс, пойдёшь со мной на Святочный бал? — Джеймс Поттер нагло улыбнулся и взлохматил волосы. — Я обещаю, что расчешусь ради тебя. — Если бы у меня был выбор – кальмар или ты, я бы выбрала восьмирукого. — Рыжеволосая девушка резко вздернула подбородок, смерила строгим взглядом стоящих парней и удалилась. — Даааа уж, Поттер, и почему ты не мог выбрать «любовью всей своей жизни» Алисию, к примеру? Она по тебе со второго курса слюни пускает. — Блэк, очаровательно улыбнувшись проходящей мимо МакГонагалл, уставился на друга. — Бродяга, ты сам бы стал встречаться с тем, кто слюни по тебе пускает? — Джеймс скривился, но в следующую секунду рассмеялся. Нет, им нравилась Алисия, она очень милая и добрая, когда поблизости нет Джеймса. Но когда Сохатый появляется в поле её зрения, начинается игра «найди и обслюнявь Поттера, если успеешь угнаться за его лохматой башкой». — Дам 10 галлеонов, если ты пригласишь малышку Кортни на Бал. От такого заявления Сириус чуть не задохнулся от возмущения. Кортни Паркинсон – мопсоподобная девчушка с Райвенкло. Она «тайно» посылала Сириусу конфеты, цветы и даже игрушки, которые были переполнены приворотным зельем. Откуда его взяла третьекурсница? А Мерлин её знает. — Хорошо, Алисия не пойдёт, но Сохатый, послушай старого доброго… — Сириус обвел взглядом всех, кто был в коридоре, — а это четверо Мародёров и ещё два третьекурсника. Наконец, остановив свой взор на тихо-мирно сидящем Лунатике, Сириус подскочил к другу и положил ему руку на плечо, тем самым вплетая в спор. — Ремуса! Уж он-то точно знает, что Эванс тебе НЕ-ПОД-ХО-ДИТ! — Сириус, отстань ты от Джима! Ну влюбился, что поделаешь. Смирись и помоги ему лучше. — Ремус устало улыбнулся и достал из сумки его подарок от друзей на Рождество – колдокамеру. Он любил втихую снимать друзей. Так колдографии выходили действительно живыми. — Да ну тебя, Лунатик! Ну хоть ты поддержи меня, Хво… В этот момент мимо Мародёров прошли три девушки. Одна из них, идущая по середине, весело улыбалась и увлечённо что-то рассказывала подругам. То и дело размахивая руками, девушка дала смачную пощёчину тыльной стороной ладони по лицу Сириуса. Пару секунд все вокруг переваривали происходящее. Первым опомнился Джеймс. Ну… как опомнился… Гриффиндорец начал смеяться так громко, что его слышало как минимум пол-Хогвартса с миссис Норрис во главе. В этот же момент щёлкнул затвор колдокамеры Ремуса. Реакция остальных не заставила себя долго ждать, и вот уже все, кроме растерянной девушки и Сириуса, смеялись, держась за животы и смахивая слёзы. — Ой, прости, пожалуйста, я не хотела тебя задеть! — подала голос незнакомка. Она закусила губу, ожидая, что Сириус начнёт ругаться. — Не знаю, что оскорбило меня больше – что девчонка меня побила или то, что из-за этого мои друзья-дебилы будут подкалывать меня до конца седьмого курса. — Блэк сверкнул глазами в сторону Мародёров, и девушке начало казаться, что он вот-вот закричит. Но, не поверив своим глазам, она увидела… улыбку. — Да всё нормально, половина девчонок, с которыми я встречался, пожали бы тебе эту руку. — И, не останавливаясь на этом, Бродяга схватил ладошку девушки и поцеловал, как делали истинные аристократы в высшем обществе. — Я, кстати, Сириус. А тебя я раньше не видел… — Вообще-то видел. Мы учились до второго курса вместе, но потом родители перевели меня в Ильверморни, ну, в Северной Америке который, — начала быстро говорить девушка, остальные едва успевали за ней, — но сейчас папе предложили хорошо оплачиваемую работу в Лондоне, поэтому мы вернулись, но мама с братом пока остались там, потому что им не могут дать загранпаспорта. Моя мама маггла, и она не любит пользоваться аппарацией, хотя Томми просто обожает всё магическое. Мы пока точно не знаем – маг он или магл, но папа думает, что ему придёт письмо из Хогвартса, потому что однажды, когда ему было 4 года, он так сильно хотел есть, а мы все спали, и он перенёс всю еду из холодильника к себе в кроватку… Кажется, на этом у девушки закончилось дыхание, и она глубоко вздохнула. Воспользовавшись этим, Джеймс произнёс: — Вот это я понимаю — скороговорка, — произнёс даже ему малопонятное слово парень. — Ты хоть скажешь нам, как тебя зовут, болтушка? — усмехнулся гриффиндорец. — Ах да, точно, — смущённо улыбнулась всё ещё незнакомка. — Меня зовут Марлин. Марлин МакКинон.