Никита: Ураганные хроники

— Сеня, держись, сейчас откроется второе дыхание! — кричал Жорик, разминая побитому Семену плечи. — Какое дыхание, психопат! — орала Карина, копошась в аптечке. — Его пырнули саблей! Бледный Сеня, героически сжимая рану на животе, приоткрыл глаза и захрипел. — К... к… Ка... Ка… — Карина! — прижав руку мстителя к своей груди, всплакнула от счастья нимфоманка. — Я здесь, Семочка! — Как там мой айфон? — выговорил наконец Сеня. Карина нахмурилась и вытащила из аптечки зеленку. — Да быстрее! — орал Сулейман, фехтуя своим тесаком. — Безудержный рэпер атакует! Киллер Би, он же Тимоти Гуфович, замахнулся всеми саблями и едва не разрубил Сулеймана на две равные части. — Техника Безумия! — заорал Жорик, кинувшись на подмогу, и, порвав на себе кожанку, принялся душить ошметками куртки рэпера. — Ненавижу рэперов! Киллер Би, восприняв это как плевок в лицо, с локтя треснул Жорика по лицу. Карина, совершив финальный штрих зеленкой, протянула Сене выпавший в процессе битвы кипятильник. — Спасай нас, Сеня, только на тебя надежда. Сеня, раскрутив над головой кипятильник, запустил его в Киллера Би. Тот, взвыв, отпихнул от себя Сулеймана и снова схватился за сабли. — Кирин! — рявкнул Семен, и, натерев кипятильник о штаны, примотал к нему вольтметр. Киллер Би выпустил из захвата Жорика и прищурился. — Все, гнида батайская, жопа тебе, — проорал он. И, отбив атаку вольтметром, проскочил мимо Карины к банке пива. Залпом осушив банку, Киллер Би судорожно помахал руками, заголосил, как алтайский шаман на «Битве экстрасенсов» и рявкнул: — Восьмихвостый Бычара-Сучара, я выбираю тебя! И швырнул банку в Семена. — Шо за? — ахнул Семен. Из банки вылетела серая туча и под вопли рэпера начала двигаться в сторону коноховского мажора. — Сеня, это демон! — рявкнул Сулейман. — Увидь его! — Как? — Используй Поволжское Шардоне! Сулейман, швырнув ему походную флягу с техническим спиртом, сжал тесак. Семен, сделав крохотный глоточек, взглянул на тучу совершенно другими глазами. — Мать моя женщина, Иваном убитая, — прошептал он. Гибрид осьминога и безумного быка с несколько укуренным выражением лица как раз собирался боднуть Сеню кривым рогом. — Беги, Сеня! — вопила Карина. — Беги, Сеня! — орал Сулейман. — Беги, Сеня! — надрывался Жорик. — Беги, маленький даун! — кричал Иван Учиха, яростно прижимая к уху наушник. — Леночка, чаю, пожалуйста! И Сеня побежал. — Карина, береги айфон! — И, швырнув нимфоманке гаджет, на ходу раскрутил кипятильник. Бычара-Сучара, отбив Чидори одним из восьми щупалец, захохотал. Сеня, поняв, что все плохо, пораскинул мозгами. Догадавшись использовать наследие Ивана, он сунул руку в рюкзак. Налив клею ПВА в пакетик и глубоко вдохнув, Семен моргнул. — Мангекё Шаринган! Киллер Би замер, тоже моргнув. «Эти глаза напротив» — восхитился он. — «Калейдоскоп огней». Но Сеня решил на этом не останавливаться. Достав из рюкзака еще и электронную сигарету Ивана, заправленную соляркой, Семен закурил и тут же почувствовал, как в горле словно гранату взорвали. — Аматерасу! — прохрипел он, выдохнув на Бычару-Сучару. Из сигареты вылетели черные искры, попав на Бычару-Сучару. Восьмихвостый заорал, заметавшись во всесжигающем черном пламени Аматерасу. — Сеня, Убийца Гомосек слабеет! — крикнул Сулейман. — Добей его! Киллер Би действительно слабел, потому как его демон горел в черном пламени, но, услышав возглас дерзкого поволжского водолаза, треснул его головой о камень. — Сулейман ранен! — заголосил Жорик. Сеня, кинувшись к одержимому, решил последовать совету и добить. — Твой рэп — говно, — холодно произнес мститель. Киллер Би схватился за сердце и рухнул головой в снег. Сеня, почувствовав, как клей ПВА, активировавший продвинутую форму Шарингана, действует на него не очень хорошо, вытер текущую из носа кровь и протер глаза. — Нихуя не вижу. — Сеня! — вопила Карина, оказавшаяся недалеко от Бычары-Сучары, который все еще горел, как шашлык в столовой. Сеня обернулся и прищурился. Карина лежала в сугробе, а черный огонь электронной сигареты перекинулся на ее форменную кожанку. Семен сориентировался сразу, кинувшись к ней. — Сеня! Горю! — Подпиши! — крикнул Сеня, тыкнув ей в нос ручку и свидетельство о разводе. — Никогда! — крикнула Карина. — Ну и гори. Жора, бери Сулеймана, я возьму рэпера… — Сеня!!! Сеня снова наклонился к ней. — Подпиши! — Сначала потуши Аматерасу! — Нет уж, сначала подпиши! Карина трясущейся рукой взяла ручку и поставила на документе какую-то пометку. Семен, гадая, как потушить черное пламя, перевернул Карину спиной в снег. Пламя угасло. Остался лишь черный дым. — Я свободен, — радовался Семен. — Словно птица в небесах… Хромающая на обе ноги Карина лишь хлюпала носом. — Привал, — объявил мажор спустя час ходьбы по лесу. — У меня глаз болит, шо пиздец. Будто меня дятел в него клюнул. Жорик разжег костер и достал из рюкзака чугунное корыто (Технику Призыва Семена Учиха), в котором было решено сварить макароны с помощью талой воды и огня. А пока Карина нехотя бинтовала Сулейману голову, Сеня, думал о вечном. Думал так, что не заметил, как плененный Киллер Би оклемался и ползком покинул место привала. — Бля, — моргнул Сеня, когда его верные психопаты обыскали поляну. — Как так-то? — Лошара, — хохотал Иван Учиха. — Леночка, еще чаю, пожалуйста! С борщом!

* * *

— Тут такая хрень вышла, Мордатый, — произнес Семен, понурившись. — Мы-то его поймали, но он, сука, сбежал. Мордатый, зарядив ему подзатыльник, поправил шахтерскую каску на лице. — Ну ты олень, Сеня. Связать не пробовали? — Дык, кто ж знал? — Дебил ты, Семен. Был у меня один сослуживец, которому глаз арматурой выбили, вот он тоже дебилом был. Как сейчас помню, было нас в отряде… Сеня закатил глаза. — Ладно, — отмахнулся Мордатый. — Ты скажи, формулу вспомнил? Сеня моргнул. — Какую формулу? — Бля, Сеня, не пугай меня. Формула из записей Остромысла. Формула Бесконечного Тсукуёми. — Неа, — признался Семен. Мордатый выругался. — Тупой пиздюк. — Шо да, то да, — согласился Иван за сотни километров от Батайска, попивая чай. — Леночка, соедините меня с Савелием, я ему прикол про то, как Сеня говно-рэпера в лесу потерял, расскажу… Семен гордо запахнул кожанку. — Мордатый, я хочу вершить крупные дела, а не рэперов по лесам ловить. Когда мы уже пойдем с войной на Малый Коноховск? Мордатый замялся. — Сеня, с твоим-то зрением, тебе только к окулисту, а не войной на село. Да и Петр никогда не будет так рисковать…

***

Кабинет крестного отца мафии — Товарищи! — орал Петр. — Братья и сестра. И ты, Катя. Все шесть Петров выпрямились, а Катя недовольно ковыряла ложкой в тарелке щей. — Завтра идем войной на Малый Коноховск, — сказал Петр. — Только этому дебилу шаринганистому не говорите, а то увяжется за нами и все к херам испортит. — Он может, — согласилась Катя. — Тем более, времени у него много, он развелся, говорят. — Кто говорит? — Да Карина так рыдает, что ее в соседнем районе слышно. — Ну, Сеня, небось к другой ушел… — Он мне никогда не нравился… — Это они зря так со свадьбой. — Товарищи! — прикрикнул Петр. — Не отвлекаемся на личную жизнь дебилов. У нас война на носу. Петр Второй и Петр Пятый переглянулись. — Катя, — сказал крестный отец. — Поедешь в воинскую часть и незаметно угонишь шесть танков. И шесть истребителей. Воевать будем серьезно, а то достали уже малоконоховские каратисты наших бандитов в СИЗО закрывать, в колодцы сажать и на мебельных фабриках убивать.

***

— Дед, — протянул Сеня, стащив с глаз огуречные кружочки (дзюцу для восстановления зрения). — Я вот думаю, ты как выжил, если Иван всех убил? Мордатый был близок к провалу. Кто ж знал, что Семен Учиха умеет думать. — Садись, Сеня, историю тебе расскажу. — Пожалуйста, только не про глаз и арматуру, — взмолился Сеня. Мордатый обиделся. — Ну ладно. Потом про глаз и арматуру. Слушай очередную историю семьи Учиха. Когда-то давно — Ваш Ваня убил дядю Шурика! — орала жена дяди Шурика. — Арестуйте его! — Мне всего тринадцать лет! — парировал Иван. — То есть, я имел в виду, не убивал я дядю Шурика, и глаза ему не вырывал, а то, что у меня вся майка в крови, это я коленку разбил. Федор Учиха нахмурился. — Иди домой, Людмила, — сказал он. — Ваня не убивал Шурика. Я ему верю. Но на полиграфе, конечно, мы его проверим. — В селе нет полиграфа, — шепнула Федору супруга. — Тогда будем его пытать. — Спасибо, папа, — сказал Иван. Федор Учиха закрыл дверь и повесил китель на спинку стула. — Ваня, — проскрипел он. — Пиздуй в комнату. — Папа, что ж вы так выражаетесь, ей-богу, стыдно за вас. — Ваня, не беси меня! Иван скрылся за дверью, а Федор повернулся к жене. — Маша, он маньяк. Надо было сразу заподозрить неладное, когда он пытался скормить пьяного деда коню. Мария Учиха спрятала в холодильник борщ и пожала плечами. — Что теперь делать? — Изолировать его от людей. Запереть в подвале, кормить раз в день, бить «Уголовным Кодексом». — Вся надежда на Сеню. Федор Учиха нахмурился. — Так он же дебил. — Он не дебил! — вскинулась мамка. — Он особенный. — Особенный дебил. — Мордатый, — притормозил его Семен. — Ты зачем мне это рассказываешь? — Блядь, ты что не слушал? — нахмурился Мордатый. — Я ж и есть тот пьяный дед, которого Иван хотел коню скормить. — Не было такого! — орал Иван, долбанув наушники об стол. — Леночка, не было такого! Сволота в маске, дурит дебила мелкого! Евкакия на него нет! Семен не понял ничего, но кивнул, чтоб от него отстали. Достав айфон, и отмахнувшись от ностальгических сказаний деда о березе, глазе, арматуре и сослуживце, Семен нырнул в мир Инстаграма, любуясь единственным лайком от Остромысла под фотографией свидетельства о разводе. На комментарии знакомые каратисты же не поскупились. «Сеня, как ты мог!» — писала Светочка. «Лучше бы на физмате доучился» — от Остромысла. «Красавец» — от Евкакия. «Тю, а я думал, что он пидор))» — высказался Гарик Пустынный. Ожидая более позитивных оценок, Семен спрятал айфон и снова погрузился в свои мысли.