Никита: Ураганные хроники

Семен Учиха лежал на диване и барабанил пальцами по мягкой подушке, которую прижимал к груди. — В последнее время я слышу голоса в голове, — прошептал мститель. — Это нормально? Катя, старательно красившая волосы разведенной в воде синькой, пожала плечами. — Сеня, ты попутал чего-то. Я не психиатр, я председатель Темного Амегакуровска, — протянула она. — Я оплачу сеанс. — Как часто ты слышишь голоса? — мигом сориентировалась Катя, присев на стул и схватив попавший под руку блокнотик. — Часто, — признался Семен. — В голове. — И что голоса говорят? Семен задумался. — В основном, что я дебил, — произнес он. — И звук потом такой, знаете, как когда чаем присёрбывают… — Дебил, — фыркнул Иван Учиха, поправив наушник. — Леночка! Чаю, пожалуйста! — Вот снова, — сказал Сеня. — Слышите? — Нет, — призналась Катя, оглядевшись по сторонам. — А я слышу. И вот опять… как чаем присёрбывают. Катя утерла со лба стекающую с волос синьку и что-то деловито написала в блокноте. — Сеня, у тебя этот… как его к хуям… посттравматический синдром, — констатировала Катя. — Это норма. — Не понял, Екатерина Эдуардовна. — Это потому что ты дебил! — отпив чаю, сказал Иван Учиха. Сеня вздрогнул и схватился за голову. — Ничего страшного, Семен, — заверила Катя. — Попей чабрец на ночь, медитируй почаще, хочешь — у Саныча самогона попроси. Семен встал с дивана и пригладил волосы. — Спасибо вам, — кивнул он, подхватив казачью шашку. — Как камень с души сняли. Пойду я. — Иди, Сеня, — махнула рукой Катя, закрывая за ним дверь. — Иди с Богом. И помни, все хорошо. Как только шаги мстителя стихли, первая леди мафии натянула на голову шапочку для душа, чтоб не запачкать синькой мебель, и заорала: — Петя! Семен Учиха совсем ебанулся — он опасный психопат! Скажи Толику, чтоб ножи на кухне спрятал! Петр выглянул из комнаты и неопределенно вздохнул. — Одолел его физмат, — сказал он. — Бывает. — Говорит: «Голоса слышу». — Дебил, что с него взять, — пожал плечами крестный отец батайской банды. — Катя, ты мне кальсоны погладила? А то я с войной на Малый Коноховск иду — в неглаженных кальсонах как-то некультурно…

* * *

Стоя по колено в ряске, Никита оглядел болото повнимательнее. — Слышь, лягуха, мне холодно, — пожаловался он. — Куприян тоже мерзнет. — Да вообще пиздец, — стуча зубами, поддакнул Куприян. Мудрая лягуха, завещанная Никите, вспрыгнула на пенек. — Ты портвейн выпил? — спросила лягуха голосом тибетского монаха. — Выпил, — признался Никита. — Лягушки разговаривают? — Да с этим портвейном у меня даже земля разговаривает! — Ну и не ной, — строго сказала лягуха. — Буду учить тебя страшной технике Джеки Чана — Режиму Отшельника. Никита и Куприян переглянулись. — Демон, — добавила лягуха. — Тебя не звали, иди в жопу. — Я всегда появляюсь, когда Никита бухает, — оправдался лис. — Никита, учись, я в сугробе посижу. Никита послушно сел в болото и взглянул на лягушку серьезным взглядом. — Джеки Чан придумал эту технику, — сообщила лягуха. — Она подарит тебе синяки под глазами и больную печень, зато ты станешь Отшельником — тебе больше не нужен будет собутыльник для развития чакры. Юный каратист восхищено раскрыл рот. — Алкогольное опьянение, полученное в результате этой техники, поможет тебе освоить новый уровень каратэ. Оно сделает тебя практически непобедимым. — Так шо ж мы сидим! — встрепенулся Никита. — Учи меня, мудрая лягуха. Мудрая лягуха кашлянула. — Так, сначала смешай портвейн и прокисшее пиво — так ты откроешь врата в особую технику Отшельника…

* * *

Евкакий Хатаке вышел на балкон в одних трусах и раскинул руки, радостно принимая декабрьский ветер. — Хорошо в селе зимою, — сообщил он, но привокзальная путана уже выскочила за дверь, не став слушать. — Зимой у Олега день рождения. Про Олега я тебе, падшая женщина, вчера рассказывал, его березой придавило. Утро началось хорошо. Не нужно было выводить спиногрызов-учеников на тренировку: Светочка дежурила в поликлинике, помогая председательше делать из подорожника капли для носа, Никита два дня назад уехал на болота, верхом на Девятихвостом Лисе, сжимая в одной руке бутылку портвейна, а в другой жирную лягушку, Савелий где-то скрывался, спасаясь от Иннокентия Яманака. Тишина и идиллия временно усыпили бдительность загадочного разведчика. Евкакий понял, что-то здесь не так, когда в соседний двор угодил бронебойный снаряд и расхреначил дом в щепки. «Что-то здесь не так» — подумал Евкакий, прикурив от горящей крыши. И, заметив на горизонте шесть танков, встрепенулся. — НАДЯ! — заорал он через всю улицу. — На нас напали! — Кто?! — высунувшись из окна поликлиники, рявкнула Надька. — Или немцы, или Газманов! Председатель покрутила пальцем у виска. Прогремевший взрыв на соседней улице отрезвил и ее, и Евкакия. Участковый Ярослав бегал по селу, раздавая оружие. Папа Шуганного Нары, местный военком, вербовал всех, способных держать вилы в руках, в армию. Отряд Гаврилы-сенсея уже отстреливался от врага самодельными рогатками. — Доложить обстановку, — одевшись, рявкнул Евкакий, нагнав участкового. — Товарищ Евкакий, нас обстреливают шесть танков. — Спасибо, Ярослав, что бы мы без тебя делали. Света! Светочка Харуно, уже бегающая с клизмой и носилками, замерла прямо под обстрелом. — Да спрячься, дура! — крикнула каратистка Тоня из отряда Гаврилы-сенсея. — Только не под березой! — ахнул Евкакий, когда Светочка укрылась под соответствующим деревом. — Лучше под обстрелом! Светочка растерялась. — Ой все короче, — закатила глаза она. — Что вы хотели, сенсей? — Звони Никите. — У него нет телефона. У него из техники только калькулятор и тамагочи. Евкакий выругался. — Тогда звони этому демократичному пидо… — Я уже здесь, сэр! — вылезая по связанным простыням из спальни Иры, крикнул Савелий и, вцепившись в подоконник, смачно поцеловал перепуганную девку. — Ирэн, долг зовет. Жди меня, и я вернусь. И хотел было что-то заливать всем про мирные переговоры с противником, как заметил бегущего к нему Иннокентия, вооруженного уже двумя ружьями. — Мистер Евкакий, разрешите мне атаковать танки? Но Евкакий, как истинный стратег, сказал, как отрезал: — Не надо геройствовать, американец. Геройство до добра не доводит. Помню, был у меня сослуживец, ну да вы про него не знаете, его Олегом звали, так вот… Подоспевшая председательша треснула его по затылку мощной пятерней. — Нам необходима стратегия! — крикнула она. — Все в сельсовет! — Но, мэм, нас обстреливают! — Все, я сказала, Ярослав! Где-то в танке — Петры! — высунувшись из люка танка, гаркнул крестный отец мафии. — Мочи село! — Ура! — проорали Петры. — За Батайск! — Петя, — шепнула Катя, дернув Лидера за штанину. — Залезь в танк, Семен звонит. Петр замер. — А ну тихо все, — гаркнул он, взяв у Кати мобильный. — База торпедных катеров у аппарата… Сеня, не тупи, это я. Че надо? Как это «где все»? И глянул на Катю, словно ожидал, что она сейчас развернет ватман с подсказками. — Работаем. Саныч в запое. Толик под березой, — ляпнул Петр, прижав мобильный к уху. — Что делаю? В танке, блядь, сижу, стрелять готовлюсь. Работаю, я же тебе, дебилу, сказал. Какие голоса слышишь? Сеня, ой все. Нагрей себе щей и не еби мозги занятым людям. И протянул Кате телефон. — Лайкни там его фотографию, — бросил Лидер. — Надо усыпить его бдительность. Так, на чем это я… ах да, Петры! Петры мои! Батайск помнит все то, что сотворил с нами Малый Коноховск. Петры вскинули руки в одобрении. — Сосо и Кузьма — в СИЗО! Харитон пропал без вести! Добрыня в гипсе весь! Про Ивана я вообще молчу! — надрывался крестный отец банды. — Не простим… да ёб твою мать! И снова выхватил у Кати протянутый ему мобильный. — Центральный московский крематорий, — гаркнул Петр. — Какая Карина? А, Карина, помню. Че надо? Петры умолкли. — На свадьбу зовешь? — мигом подобрел Петр. — На чью? Как, опять? Зигмунд за бутылку штамп поставил, говоришь? А Сеня знает? А, на свадьбе узнает. Понял, будем с Катей. Украшай подъезд. И отдал Кате мобильный со словами: «Выруби его нахрен». — Так, Петры, план меняется, — сказал Петр, снова высунувшись из люка. — Мы нападаем на село, а Катя едет в райцентр за постельным бельем. Катя, собирайся, купишь постельное, коробку конфет и открытку большую, типа «С днем свадьбы, Сеня и Карина». И тост красивый придумай. Катя вылезла из танка, сломав при этом каблук на сапогах и, матерясь, потопала в сторону райцентра. — Петры мои! — в очередной раз крикнул Лидер. — В атаку!

* * *

— Перестаньте, уроды, рушить наше село! — рявкнула председатель, высунувшись в окно. — Вы не докричите до танка, — заметила Светочка. — Ну, я попыталась, — сказала Надька, сев на место. — Евкакий, что надумал. Евкакий-сенсей полчаса с деловым видом переставлял игрушечных солдатиков по политической карте, скорее играя, нежели думая о стратегии. Услышав, что его окликнули, разведчик мигом вошел в роль: — Так, пошлите кого-то за Никитой и портвейном, возможно, нам понадобится помощь Куприяна… ну, Девятихвостого, хороший он мужик, Олега мне напоминает. Олег, сослуживец мой, я вам не рассказывал, наверное, как он под березой… — ЕВКАКИЙ! — рявкнула Надька. Вопль ее заглушил даже свист пролетающего над зданием сельсовета снаряда. — А, да, — смутился сенсей. — Так, пошлите кого-то за Никитой. Света — возглавь полевой госпиталь, можешь уже приступать, там Рока Леонида контузило. Света кивнула и унеслась прочь. — Нежный, Хавроша, просканируйте танки и вычислите врага… Нежный мастерски снял очки и откинул длинные волосы за спину. — Мы с Хаврошей — прям команда. Как Дин и Сэм из «Сверхъестественного»… — Нежный, сука, — прошипел Гаврила-сенсей. — Задрот сериальный. — Шуганный, — распорядился Евкакий. — Кончай курить дурь, возглавишь конницу. Все взгляды устремились на разведчика. — У нас нет конницы, — напомнила Шизанутая. — У нас есть специально обученные боевые олени семьи Нара, — гордо сказал батя Шуганного. Надька закатила глаза. — А с воздуха нас будут поддерживать специально обученные боевые голуби клана Нара, — добавил Евкакий. — Будут сбрасывать на противника взрывчатку. — Охуенный план, — улыбнулся Шуганный. — Ну так, я ж разведчик. — Не, это — охуенный план, — выдохнув густой дым, сказал Шуганный, продемонстрировав самокрутку. — Ну и ваша стратежка покатит, Евкакий-сенсей. — Мы с офицерами перейдем в наступление, — продолжил Евкакий. — Ярослав, раздай сенсеям оружие. Юля, перестань курить, ты на восьмом месяце. Укуренная Юля сипло кашлянула и снова расплылась в улыбке. — Савелий и Иннокентий, — приказала Надька. — Займетесь эвакуацией мирных жителей. Таких в селе четверо. Савелий посинел. — Пожалуйста, не надо, — прошептал он. — Можно меня на передовую, под дуло танка? — Нет, Савелий. Савелий нервно сглотнул. Иннокентий Яманака перезарядил ружье и хищно усмехнулся. — Я тоже не буду сидеть без дела, — заявила председатель, достав из аквариума на тумбе жирную гусеницу. — Это Люся. Моя Техника Призыва. Я тоже буду воевать, я ж председатель. На этой ноте над сельсоветом пронесся очередной снаряд и угодил в сарай. — Бей Батайск! — заорал Конохомаров с крыши школы каратистов, уворачиваясь от Игоря Ируки, который пытался его вернуть в укрытие. — Пустите меня, я их отпизжу! — Шуганный, выплюнь папиросу, не дыши на оленя дымом! — кричала мама каратиста Нара, умудрившись сковородой отбить запущенную в ее двор гранату. — Хуя с два вы в мой двор попадете, я только забор покрасила! — Папа, не бей Савелия, бей бандитов! — вопила Ира Яманака, откачивая Чоткого после контузии. — Пирожки горячие с картошкой, капустой! — не сдавался предприимчивый хозяин «Дошираку Рамен». Село было настроено серьезно.