Никита: Ураганные хроники

Тринадцать лет спустя победы над Гулей Ооцуцуки — Бориска! Председатель Никита, застегивая на ходу рубашку, бежал по базарной площади, заглядывая за каждый мусорный бак. — Бориска, зараза! Бориска не отзывался. Никита, матернувшись, подбежал к «Дошираку Рамен». — Зоя! — крикнул он шаурмистке. — Бориску не видела? Жена Чоткого Акимичи покачала головой. — Да туды б твою через колено до по ебалу с ноги, — проскороговорил Никита, предварительно зажав ушки ребенку, уплетающему доширак. — Бориска! Вернись, скотина малолетняя! Отчитать сына за нарисованный прямо на лбу памятника председателя Сергея Хаширамы фаллический символ было катастрофически необходимо. Честно говоря, в этом вандализме Никита сначала подозревал местного трудовика, Мордатого Учиху, у которого с памятником председателя были свои недоговоренности, но следствие все же вывело на след Бориса Никитовича Узумаки. — Бориска, иди сюда, мамка пельмешек наварила, — позвал Никита, решив схитрить. Хитрость удалась. Из мусорного бака тут же высунулась белобрысая голова лопоухого пацанчика двенадцати лет. — Попался, засранец! — гремел председатель, вытащив сына за шкирку из мусорки. — Ах ты сволочь малолетняя, ты зачем памятник осквернил?! — Как осквернил? — косил под дурачка Бориска, хлопая глазами. — Неприличный рисунок оставил. — Чего рисунок? — ХУЯ РИСУНОК! — не выдержал Никита. Бориска захохотал. — Гы-гы-гы! Залепив сыну подзатыльник, Никита, закинув его на плечо, потащил домой. — У всех дети как дети, уроки учат, скворечники мастерят…, а ты… отец — председатель, мать — флюорографическим аппаратом в поликлинике работает, в кого ты дебил такой, не понятно. — Ну батя! — Не батькай! Постучав ногой в дверь, Никита все еще злился. — Открывай, Хавроша, нашел я этого живописца. Айвазовский хренов в мусорке сидел! Хаврошечка тут же открыла дверь и ахнула, завидев грязного сына. Потащив Бориску в ванную, отмываться перед родительским собранием, Хавроша убежала, шлепая пушистыми тапками. — Хавроша, — осторожно позвал председатель, постучав в дверь ванной. — А давай вы с Бориской вдвоем сходите на собрание. Из ванной тут же выглянула свирепая рожица Хаврошечки. — Не зли меня, Никита, я там одна краснеть не буду. — У меня Собрание Пяти Председателей! — Никита! Повержено вздохнув, Никита направился на кухню. — Борща себе нагрей! — крикнула Хавроша. — И Варю покорми!

* * *

На родительское собрание Никита всегда ходил как на казнь. Уламывать Хаврошу отпустить его не получалось никаким образом. — А с Варей кто посидит? — напомнил Никита, таща за руку восьмилетнюю дочку. — Так я могу ее с собой на собрание взять и… да ну ты шо, Иосиф не будет больше материться при детях! Но Хавроша была непреклонна. Постучав в дверь дома за углом, она одарила Никиту ледяным взглядом. Дверь открыл Нежный Хьюга, на голове которого красовался тюрбан из огромного полотенца, под которым сушились его волосы. — Посидишь с Варюшей? — попросила Хаврошечка. — Окей, — лаконично согласился Нежный. — Варя, ходь сюда. Варюша Узумаки радостно прошагала к дяде. — Книжку ей почитай, — говорила Хавроша. — Сказки народные. Мультики — не больше часа. — Обижаешь, Хавроша, помню. Я Бориску вынянчил. Взглянув на часы и поняв, что на собрание опаздывают, Хавроша всплеснула руками и потащила Бориску в школу. Никита нехотя поплелся следом. Нежный хитро улыбнулся. — Так, Варя, в жопу сказки, пойдем смотреть «Ходячих Мертвецов»…

* * *

Открыв с ноги единственный класс, в котором была дверь, Никита заглянул внутрь и, заметив скучающее выражение лица Игоря Валентиновича Ируки, гаркнул: — Хавроша! Сюда! Вежливо поздоровавшись, Никита затолкал свое чадо в класс (при виде друг друга Игорь Ирука и Бориска перекрестились), и помахал рукой собравшимся родителям. За первой партой сидел Чоткий Акимичи и шаурмистка Зоя, а рядом с ними — пухляшка двенадцати лет, хрумтящая чипсами. За ними — Тамара, Шуганный и их тощий сынок, которого почти не было видно за огромной корзиной с пахлавой и домашним вином. — Тамара, ну ты как здрасте, — шептал Шуганный, махнув Никите рукой. — А шо? — не поняла Тамара. — Да ты ж половину сунагакурского урожая сюда принесла! Тамара вскинулась. — У ребенка завтра выдача табеля о среднем образовании каратиста, — прошипела она. — Надо педагога подмазать. Вон, смотри, Чоткий шампанское принес, Хавроша коньяк несет. — Ладно, бухлишко. Но корзина харчей… — Я так обоих братьев выучила. Замолчи, Шуганный. Никита сел за третью парту, усадив рядом Бориску. Позади него, за предпоследней, сидела Светочка Харуно, одетая в скромненькое розовое платьице, а рядом с ней что-то в тетрадке чиркала Сарочка Учиха — умный еврейский ребенок и местная отличница. Последними в класс залетели Ира и Савелий, а за ними забежало непонятное белобрысое существо: то ли мальчик, то ли девочка, которого мама и папа называли Илюшкой. — Ты какого черта, жопа американская, к сыну в школу с похмелья пришел? — шипела Ира, толкнув Савелия на стул. — Перед Игорем Валентиновичем не удобно. — Ирэн, я был на миссии, — икнул Савелий, потерев синяки под глазами. — С Иваном в бане? — Это была дипломатическая миссия. Ира, треснув его под ребра, лучезарно улыбнулась классному руководителю. — Не дыши на Илюшу перегаром, — шепотом рявкнула она. Игорь Ирука с готовностью открыл классный журнал. — Нас мало, остальные дети на субботнике. Но, тем не менее, перекличка. Чоткая Акимичи. Пухляшка с первой парты вытащила руку из пачки чипсов и махнула учителю. Не успел учитель снова открыть рот, как дверь в класс снова распахнулась. — Соррян, педагог, — шепнул Олег Учиха, высматривая Свету. — О! Светочка сжала губы. — Олег Анатольевич, вы зачем пришли, здесь не наливают, — шепнула она. Олег, усадив Сарочку к себе на колени, уселся на стул. — Шо ж я, к внучке на собрание не выберусь, — шепнул в ответ он. — Так. А где магарыч? — Что? Олег нахмурился. — Света, у тебя дочь табель получает. Валентиновичу бутылку не принесла? Света потупила взгляд. — Да что ж ты за мать такая, — ругался Олег. — Все, Сарочка, не будет золотой медали, мамка пузырь водки на твое образование пожалела. Сарочка поправила очки и моргнула. — Как не будет медали? — ужаснулась она. — Смотри, Светлана, вон, Тамара целую корзину сунагакурской пахлавы притащила. Вот она, мать отличника. — Илья Яманака! — продолжил перекличку Игорь Валентинович. Ира замахала рукой, потому как ее сынок был занят рисованием на парте. — Магарыч она не взяла, — бурчал Олег. — Доверь бабе воспитание ребенка… В дверь снова постучали, на сей раз интеллигентно. — Здравствуйте, — тихонечко поздоровался Иван Учиха, проскользнув за последнюю парту. — Привет, Света, привет, племяша…, а где магарыч? Света закатила глаза. Олег торжествующе закивал. — Стыдно, мамка? Стыдно? Нету, Ваня, магарыча, Светлана болт забила на Сарочкино образование, — вещал Олег. — Будет у нас Сарочка не каратисткой-медалисткой, а бомжихой, потому что мама не принесла учителю взятку. Пользуясь тем, что Игорь Ирука назвал имя сына председателя и тут же решил отчитать его за похабную живопись на всевозможных культурных достояниях села, Светочка обернулась. — Да что вы ко мне пристали со своим магарычем, — вскинулась она. — Все нормальные родители с подарками пришли, — фыркнул Иван. — Никита — с коньяком, Чоткий — с шампанским, Тамара целую корзину пахлавы и вино притащила… Тамара гордо расправила плечи. — … Савелий пиво принес. Не густо, но тоже какой-никакой магарыч. — Я извиняюсь, — прошептал Савелий, повернувшись к ним. — Пиво — это мне на опохмел. What is магарыч? Олег хрипло рассмеялся. — Еще один родитель года. Слушай сюда, американец. Сейчас, Валентинович ругает председательского пацана, это еще на сорок минут. Сейчас быстренько бежишь в сельпо, покупаешь две бутылки шампанского, — распорядился Олег Учиха, сунув Савелию сто рублей. — Одну — за Илюшку, вторую — за Сарочку. — Я понял, — кивнул Савелий. — Спасибо, мистер бывший уголовник. — Бегом давай. Не грусти, Сарочка, дед все порешал. Как обычно. Савелий, воспользовавшись тем, что Ира отвлеклась на светскую беседу с Тамарой, плюхнулся на пол и по-пластунски пополз к двери, чтоб жена не заметила его побега. Никита Узумаки и Хавроша в это время краснели, даже багровели. — …, а на ксероксе зад свой голый сто раз отксерить и по селу развесить, — бушевал Игорь Ирука. — А на субботнике пожарную часть поджечь! Бориска хохотал. — Шо ты ржешь? — рявкнул Никита. — Надо было продать тебя цыганам, засранец. — Это переходный возраст, — заверила Хавроша. — Учился со мной мальчик, у которого тоже так проходил переходный возраст, — произнес Игорь Ирука. — Знаете, что с ним стало? — Нет. — На предпоследнюю парту глянь, Хавроша. Олег Учиха широко улыбнулся и помахал рукой. — Господи-Боже, — перепугалась Хавроша. В кабинет снова ворвались, на этот раз без стука. — Только не это, — съехала со стула Светочка, закрыв лицо руками. — Дедушка Мордатый! — обрадовалась Сарочка. — Нихуя не позвали Мордатого на собрание, видите ли я на детей плохо влияю, — ругался Мордатый, спеша за последнюю парту. — Наплодили личинок, а мне их учить табуретки мастерить, хорошо хоть пальцы себе молотками отхуяривают иногда. Игорь Ирука постучал по столу, чтоб добиться в классе тишины. — По голове себе постучи, стукач хуев, — злобно прошептал Мордатый, сев возле Ивана. — Короче говоря, следите за поведением Бориски, — наставительно закончил Игорь Ирука и вернулся к перекличке. — Шмаровоз Нара. Иван Учиха задохнулся беззвучным смехом. Шуганный тупо хихикнул. У Тамары задергался глаз. — У всех дети как дети, а у нас — Шмаровоз, — прошипела она, зарядив Шуганному подзатыльник. — Сволочь укуренная, никогда тебе не прощу, что ребенка так в ЗАГСе записал. — Шмаровоз — это редкое сунагакурское имя, — возразил Шуганный. — Ты это Карену скажи, утырок. Шмарик, не слушай папу, он у тебя придурок. Шмаровоз Нара закатил глаза и под шумок вытащил из корзины кусок пахлавы. — Шо, магарыч не взяли?! — послышался с задней парты вопль Мордатого. — А я говорил, что надо ее родительских прав лишить… — Мы и без магарыча медаль получим, — уперлась Светочка. — За Сеню, между прочим, никто взятки не приносил, а он отличником был. — Да? А кто из Батайска самогон Саныча в бутылке из-под пятизвездочного коньяка Валентиновичу присылал? — фыркнул Иван. — Ваня, — ответили Олег и Мордатый. Игорь Ирука прихлебнул чаю, сделав вид, что не услышал вопли. — Сара Учиха, — уже мягче позвал он. Сарочка замахала рукой. — Ты ж моя умница, — умилился Игорь Ирука. — В кого только, не понятно… так, на чем я… Тем временем в класс прокрался Савелий, все так же ползком и, поставив перед Олегом бутылку шампанского, пополз за свою парту, но, к несчастью, был обнаружен. — Савелий, — грозно произнесла Ира. — Я тебя с бухлом вижу чаще, чем с ребенком. — Ирэн, ну ты не так поняла… — Ей-богу, закодирую. — Не бойся, Савелий, — зашептал Никита. — Мы тебя раскодируем, Джеки Чан в этом… да-да, Игорь Валентинович, я вас слушаю. Захлопнув журнал, Игорь Валентинович перешел к длинному рассказу о том, что завтра дети получают табеля и скоро идут на экзамен по получению ранга каратиста второго уровня. В дверь в очередной раз постучали. Классный руководитель бросился открывать и спустя пару секунд завел в класс мальчика, одетого в нежно-голубой халат, синие штаны и угги. Волосы пацана были плохо прокрашены водянисто-голубой краской, причем явно давно и наспех — темные корни волос выдавали, что пацанчик крашенный. — Дети, родители, дядя и дедушки, — улыбнулся Игорь Ирука. — В нашем классе новый мальчик, который будет сдавать с нами экзамен на каратиста второго уровня. Он перевелся к нам из задрищенского лицея ядерной физики и органической химии. Дети, это ваш новый одноклассник. Скажи всем, как тебя зовут. — Мстислав, — ледяным тоном произнес мальчик. — Учуханный Мстислав Семенович. Но мама сказала, чтоб вы для конспирации записали меня в журнале просто Мстислав Остромыслович. — Садись, Мстислав, — заторможенно кивнул Игорь Ирука. Олег и Иван переглянулись. — Ну, Сеня, ну засранец, — зашептал Иван. — Я же тебе презервативы выслал. — Кастрировать петуха, — радикально заверил Мордатый шепотом. Светочка моргнула. — Ой, какой хороший мальчик, — улыбнулась она. — Похож на кого-то…а, на этого… на Мальвину. Олег закатил глаза. — Бедная, бедная Сарочка, — протянул он. — Ее родители дебилы. Игорь Ирука тем временем старательно вписал новое имя в список класса. — Скоро вам, дети, сдавать экзамен. К нему вас будут готовить сенсеи, — напомнил он. — Сенсей — ваш лучший друг, почти родственник. Уважайте сенсея. — Да! — крикнул Никита. — Ой, помню, был у меня сенсей, председатель Михаил. Хороший мужик. Он учил нас с Ритой и моего сослуживца, ему еще глаз арматурой выбили… было нас в отряде… — послышался возглас с задней парты. — Команда состоит из трех каратистов, — сообщил Игорь Ирука. — Те дети, которые присутствуют, будут объединены в команды сейчас, а те, кто на субботнике — завтра. Итак, команда Конохомарова-сенсея: Бориска, Сарочка и Мстислав! — О, заебись! — обрадовались Никита и Бориска, тут же получив подзатыльники от матери семейства. — Конохомаров-сенсей? Его таки уже выпустили из мест лишения свободы? — спросила Сарочка. — Вообще пофиг, — отозвался хмурый Мстислав. — Все равно потом к Остромыслу валить. — Аха-ха-ха-ха, лошары, — загоготали Шмаровоз, Илюшка и Чоткая. — Конохомаров-сенсей… — Илья, Шмаровоз и Чоткая — команда Олега-сенсея. Олег Учиха встал и поклонился перепуганным детям. — Аха-ха-ха-ха, лошары, — саркастично протянула Сарочка. — Таки выкусили, юмористы? Дед Олег, а у Чоткой под окнами береза растет и арматура по двору разбросана, проведи хохмачам вводную лекцию по технике безопасности. — Береза?! Под окнами?! Арматура во дворе?! Да что ж вы делаете! — вскинулся Олег. — Я вам не рассказывал, как у меня в отряде был сослуживец, так ему арматурой...

* * *

Час спустя А в здании сельсовета, куда ворвался Никита на собрание, председатели сел каратистов решали стратегически важные вопросы. — А я говорю, шашлык надо в майонезе мариновать! — орал председатель Иосиф. — Он тогда сочнее получается, а то, что ты, Майка, говоришь, хуйня какая-то! — Бабу к шашлыку подпускать — шашлыка не видать! — изрек председатель Прохор. — Товарищи, лучший шашлык — из свинины, которую в уксусе замочили. Никита влетел в кабинет, быстро пожав всем руки. — Так, — важно сказал он. — Что тут у нас? Майя из Поволжья, плеснув себе водки, залпом осушила граненый стакан. — Вот оно что, — хмыкнул Никита, изучив протокол собрания, составленный помощницей Шизанутой. — Евкакий-сенсей, до поножовщины еще не дошло? Евкакий, как заместитель председателя на собрании, зевнул. — Скучно здесь, — протянул он. — Спорят. Товарищи, не важно, из чего шашлык, важно, на чем жарить! На березовых поленьях самый вкусный шашлык. Вот, помню, был у меня сослуживец, Олегом его звали, так вот… Иосиф замахал руками. — Предлагаю спросить Мудрейшего, — вкрадчиво спросил он. — Пусть рассудит нас. Председатели благоговейно закивали и повернулись к сидевшему во главе круглого стола Гарику Пустынному. Гарик, одетый в модный пиджак и мокасины, расплылся в загадочной улыбке. — Я родился и вырос в Песчаном Сунагакурске, — произнес он. — Как и брат мой, Карен. Карен, сидевший рядом, закивал. — Лучше меня никто не знает, как делать шашлык, — продолжил Гарик. — Но рецепт сунагакурского шашлыка под грифом «совершенно секретно». Но, открою тайну… — Гарик! — не вытерпел Карен. — Нет! — Карен, надо доверять людям, — возразил Гарик. — Итак… Председатели затаили дыхание. — Лучший шашлык — это баранина в майонезе, вине и с лавровым листом. Председатели ахнули от благоговения. — Ну, за Гарика, — крикнул Киллер Би, сопровождающий председателя Кумогакуровки. — За Шашлычного Мудреца! Стаканы звякнули. На этом Собрание Пяти Председателей было закончено. Когда все поспешили на праздничный банкет, Евкакий задумчиво что-то протянул про березовую рощу и увел было Никиту в кабинет, подписать указ о вырубке этой самой рощи, как наткнулся вместе со своим учеником на каратиста Олега, сопровождавшего поволжскую председательшу. — Что угрюмый такой? — спросил Никита. — Иди, дерябни портвейна на банкете. Олег, двадцатилетний каратист, служащий в поволжском спецназе, поправил ворот свитера, натянутый до самых глаз. — Не все, товарищ Никита, портвейном можно запить, — заметил он. — Товарищ Евкакий, здрасьте, рад встрече. Евкакий недоверчиво уставился на молодого спецназовца. — Красиво у вас в селе, березки вон повсюду, — горько заметил Олег. — А у нас в Поволжье — яблони. Был у меня сослуживец, я вам о нем не рассказывал, Остапом его звали, так вот его яблоней на миссии и придавило… помню, было нас в бригаде тогда четверо: я, Рая, медсестра наша, мамка-председательша и Остап, сослуживец мой, его, бедного, яблоней придавило… Никита заморгал. — Странный пацан, — шепнул Евкакий, когда они уже спешили на банкет. — Я бы даже сказал ебанутый. С этой своей яблоней всех достал, раз шесть рассказывал о своем Остапе. Не встречал я еще таких людей странных. Бог ему судья.

* * *

Банкет, как и любое торжество в Малом Коноховске, выдался масштабным. — Ну, шоб все было! — сказал незамысловатый тост Никита, подняв стакан с портвейном. — Ура, товарищи! Бориска, поставь пиво! — Бать, ну чуть-чуть! — Чуть-чуть можно. Стаканы и рюмки звякнули. Столы ломились от угощения. — Я из вас таких каратистов сделаю, — пообещал Олег Учиха своим новым ученикам. — Все село всрется! Шмаровоз, Илюшка и Чоткая нервно сглотнули. — Шо вы такие кислые? Вы теперь друг для друга сослуживцы. Сослуживец — это как родственник, но важнее. Вот, помню, был у меня сослуживец, которому глаз арматурой выбили… а, вот он! Евкакий гоготнул. — Главное, под березами не сидите, — наставительно сказал разведчик. — А то это опасно. Был у меня сослуживец, я вам о нем не рассказывал, Олегом его звали, так его березой… По другую сторону стола сидела Сара Семеновна Учиха и задумчиво смотрела на памятник председателей. — Это, внуча, Сергей Хаширама, — поведал Мордатый, плюхнув себе на тарелку картошки и указав на статую Первого Председателя. — Наш кровный враг. Он меня кинул. — Вы ему отомстили? — поинтересовался новенький ученик, Мстислав. — Тю, конечно, я ж Учиха! Запомни, Мстислав, у тебя очень хорошее имя. — Папе тоже нравится, — протянул Мстислав. — А кто твой папа? — спросила Светочка, попивая коньяк. — Не видел его. Мама говорит, что она замужем за моряком дальнего плавания, — лениво ответил Мстислав. — Он защищает наш город с моря, шоб же никакая гнида на него не напала. — Какой у тебя хороший папа, — восхитилась Света. — Интересно, встречал ли он там, на службе, моего жениха-пограничника… Сарочка поправила очки и мечтательно протянула: — Я тоже стану председателем. — Правильно, внученька, — кивнул Мордатый. — Отомсти селу за нашу семью. За то, что они не выбрали меня в свое время. — Председателем быть сложно, — предупредила Светочка. Никита, услышав это, хихикнул. — Да нихрена, Света, не пугай ребенка. Сарочка, я буду за тебя голосовать. Сарочка обрадовалась. — Будешь служить селу, — улыбнулся Никита. — Как батя твой, он пограничник. И, вспомнив о своем сокоманднике, которого не видел уже долгие годы, взгрустнул. — Как там Сеня…

* * *

Провинциальный город Быдлоград — … и я ей такой: «Карина, я должен служить во флоте, и защищать Задрищенск с моря, шоб же никакая гнида на него не напала, жди меня и я вернусь». Семен и Остромысл захохотали. — А все ради науки, — соврал Семен. — Кстати, как тебе моя диссертация? Остромысл смахнул тонким пальцем слезу восторга. — Я горжусь тобой, Семочка, — подтвердил он. — Шедевральная диссертация. Семен налил себе еще чаю. — Завтра я отправляюсь в поселок городского типа Хуево-Кукуево, — строго сказал Семен. — Говорят, там на месте залежей плутония выросла абрикоса. Если ты понимаешь, о чем я. Остромысл, поняв мысль, закивал. — Не бывать очередной Гуле Ооцуцуки, — отрезал Семен. — Порешаю там дела и приеду кандидатскую защищать. На том и решили. Рано утром, Семен Учиха вышел из дома с тяжелым рюкзаком и в гордом одиночестве отправился на автобусную остановку. Но что-то ему помешало. — Крутые парни не ездят на автобусе, — напомнил себе Сеня и побежал до Хуево-Кукуево через лес. Хоть у кого-то в жизни все было стабильно. И во веки веков будет село Малый Коноховск помнить три священных имени: председателя Никиты, мстителя Семена и медсестры Светланы. И увидит страна огромная подвиги их ратные да победы громкие. И да будут слагать о них внуки их легенды и баллады. И частушки о Никите. Впрочем, это уже совсем другая история. Такая же дивная, как история о березе и арматуре, навеки скрепившая сердца двух каратистов во вечной дружбе. Истории эти, вам, наверное, еще не рассказывали… было, значит, в отряде четверо каратистов…