Преступник

      Май проснулся во временно своей комнате гостевого дома. Чувствовал он себя, мягко говоря, неважно: болела голова, мышцы ныли, слабость по всему телу превращала парня в желе. В животе пусто: не ел нормально второй день. Окончательно разлепив глаза, Май свесил ноги с кровати и перетёк на пол. Было темно, так как окно закрывали тёмно-синие шторы, не пропускавшие свет. Капитан подполз к ним и резко дёрнул, сдавленно матернувшись из-за резко ударившего в глаза света: — И сколько я проспал? Было раннее утро. Переговоры уже должны были идти. Отметив это, Май прислушался к происходящему в доме, но было тихо. Силой оторвав свою тушку от пола, он пошёл к Данияру. Его там не было. Затем спустился на первый этаж и нашёл там Кирана и Кайлера: — Переговоры начались в шесть утра. Нас оставили приглядывать за тобой. — Вообще-то, только меня оставили следить за тобой, — вклинился Киран, — Кай наказан и сидит дома. — Во что ты опять вляпался? — Я, между прочим, волновался! За тобой пришел мерзкий Валентайн, и ты не вернулся! — Ага, и ты решил убить его, не разобравшись, в чем дело? — Киран ехидно посмотрел на Кайлера. — Данияр молчал, не говорил ничего, ну я и решил, что ты умер, и виновен в этом точно Валентайн! — Интересно, почему же? — у Мая слегка закружилась голова, и он присел к парням.  — Ну как почему? Это же Валентайн! — Железная логика, ничего не скажешь, — отметил Киран. — Короче, Кайлер пошел искать тебя, наткнулся на Маркуса, слово за слово, и придурки повалили друг друга на землю. Обнаружив пропажу Кайлера, мы с Данияром пошли искать его. Кстати, вовремя: там Джахан уже собирался разорвать обоих. — И что дальше? — Командир и Дʼжайя снова начали сраться друг с другом. Долго орали на всю резиденцию. Мы уже были готовы к тому, что начнется драка. Потом они, вроде как, успокоились, наказали обоих, вот, сидят дома. — Мне кажется, этот союз кончится тем, что мы поубиваемся и без помощи «Востока», — обречённо сказал Май и направился на кухню, где для него заботливый Данияр специально оставил завтрак. Пока он разогревал его, в гостиной вовсю слышался ор Кайлера и смех Кирана.        С ребятами Май познакомился уже будучи учащимся на старшем курсе в спецотделении Охотников. Ребёнок не мог выбрать для себя иное призвание, так как был сиротой, а все они по умолчанию отправляются обучаться именно на солдатов из-за вечного недокомплекта. Первые годы парню казалось это занятие весьма интересным, потому всегда старался угодить мастерам и преподавателям, пока не заметил, что с сирот требуют намного больше, чем от детей с родителями. Их оставляли после уроков на дополнительную физическую подготовку, до занятий обязательно бегали кросс, после обеда их водили на профессиональную расовую ориентацию, хотя такой урок был и в школе, на ночь снова бег. При этом никаких поощрений не было, наоборот, детей часто наказывали, били по рукам и ругали. Если родители всегда могли успокоить своих чад, покупали им всё, что они хотели, никогда не давали в обиду, то о сиротах никто никогда не беспокоился. Каждый праздник они получали какую-нибудь дешёвку, причём все подарки всегда были одинаковы. Если кто-то хотел иметь что-то красивое, новое, то на всё был один ответ: «Идите работать!». А кто возьмет их на работу? И характер Мая проявился во всей своей «красе». Он стал прогуливать занятия в школе, лентяйничать на беге, забил на расовую ориентацию, поскольку взамен не получал ничего. С доски позора его фотографию не снимали никогда. Постоянные выговоры, наказания, лишения его не волновали, так как когда он старался, то к нему относились точно так же.       Но парню исполнилось четырнадцать лет, и начались серьёзные проблемы. По законам организации, бунтарей вроде него могли исключить, выслав на территорию Империи. Таких случаев никогда не было, но правило пугало абсолютно всех детей, кроме твердолобого Мая. Он трижды попадал на грань исключения. Когда его собирались выгнать в первый раз, ему пришлось затихнуть на некоторое время и прикинуться примерным учеником, но ненадолго. Второй раз в пятнадцать лет: в целях профилактики его «выслали» на Черный Рынок. Май бродил по нему весь день, избегая опасных мест. Денег с собой не было, а раз уж он бездомный, то железобетонная логика решила зарабатывать на жизнь воровством. Первая же попытка была удачной: он незаметно вытащил портмоне у одного очень богатого вампира, у которого были невероятно красивые и в то же время дорогие часы. Он с другими представителями разных рас стоял у прилавка, где торговали сарирцами. Пока продавец распинался перед клиентами, парень незаметно обворовал, как он решил, самого красивого, и дал дёру. В портмоне было много мелких денег типа банкнот, а также десять золотых монет, достоинством по двадцать каждая, ещё была карточка на имя Дилана Контарини. Май никогда в жизни не видел столько монет, да и фамилию такую тоже не слышал (во многом потому, что прогуливал профориентацию). Радость была недолгой, парня стали искать по всему Рынку приспешники Дилана. Впрочем, он с легкостью укрывался от них. А потом понял, что его всё равно разыщут и тогда навсегда вышлют с Рынка на территорию Империи, а это чревато очень серьёзными последствиями. Понадеявшись на никогда не улыбавшуюся ему удачу, Май сам отыскал Дилана. Он сидел один в открытом кафе с чашкой кровавого чая и ждал новостей от подчинённых. Май подошёл к нему и протянул портмоне. Дилан забрал его и очень зло посмотрел на мальчишку: — Как жаль, что я пообещал себе не жрать детей. — Май стоял, смотря пустыми глазами прямо на Дилана. — Ау, ты хотя бы для приличия испугайся. — А Май молча продолжал буравить взглядом вампира. — Даже ничего не взял, — сказал Контарини, пересчитывая деньги, — ты бы хоть для приличия стащил бы пару монет. — Он пытался вытащить из худощавого кареглазого парня хотя бы слово, чтобы после без угрызения совести на него поорать. — Ты немой что ли?! — Я могу идти? — тихим, ещё немного детским голосом сказал Май. Дилан опешил от такой наглости. — Стащил деньги у высшего и, вернув их, теперь надеешься отделаться испугом? Ха! — вампир засмеялся. — А Вы разве высший? — Фамилия Контарини тебе ни о чем не говорит, а? — мужчина надеялся, что сейчас парень поймет, кто перед ним, и в ужасе попытается убежать. — Нет. — … — А почему я должен пугаться невнимательного вампира? — язвительным тоном спросил Май. — Ты с луны свалился, да? — С самолета выкинули. — … Тут подошла официантка и предложила Контарини ещё чая. К удивлению Мая, он заказал сэндвич со множеством добавок и корзинку жареной картошки, вот только в тот день вместо кофе был сок, затем предложил парню пройти в кафе, чтобы никто из мимо проходящих не подумал ничего плохого о Дилане. В тот день было много посетителей, потому Май без страха пошел с ним. В следующий час вампир без остановки расспрашивал мальчика о его жизни. Май рассказал, почему оказался один на Рынке, чем изрядно рассмешил Контарини. В конце, Дилан «за потенциал» дал собеседнику три золотые монеты, достоинством каждой в десять, и отвел к аэропорту. Май запомнил лица ужаса преподавателей, прилетевших за ним.       В третий раз он оказался на грани отчисления достаточно быстро. Преподаватели ещё в самолете выяснили, что Дилан дал мальчику деньги, и потребовали отдать их им под предлогом «у сироток всё должно быть общим». Май быстро сообразил, что его всего-навсего обманывают, и никому ничего не дал. За это злые тётки распространили слух, что парень — жадина. Администрация же школы охотников не могла простить знакомство с высшим вампиром. В общем, цепляться к нему стали ещё больше. Для того чтобы действительно не вылететь из Организации, Май записался на специализацию по клану Дʼжайя. Среди всех учащихся он был единственным, кто взялся за их клан, потому не мог быть отчислен. Все ждали, когда приедет комиссия с проверкой обучаемости и исключит парня. На всю жизнь он запомнил ночи за учебниками, компьютером, какими-то конспектами, мерзкими и страшными фотографиями вампиров. В день икс он удивил абсолютно всех, правильно ответив на вопросы присланного молодого преподавателя — Данияра. Тот сказал, что Май знает даже больше него. Штамп, поставленный на дело проблемного ученика, запретил какое-либо его отчисление. Это была победа. Май, не боясь, снова прогуливал нелюбимые ему уроки, но большинство всё же стал посещать.       Однажды, в очередной раз свалив с урока этики, он понял, что за ним следят. Зная весь лес, как свои пять пальцев, он завел преследователей в глушь, залез на дерево и наблюдал. Парень знал их: Киран и Кайлер: — Давай проследим за придурком, давай проследим за ним, бе-бе-бе. И что теперь? Недомерок где-то скрылся, а мы потерялись! Киран, ты идиот! — А ну заткнулся! Я что-нибудь придумаю сейчас. — Придумает он. Напугать молчуна тоже ты придумал, а в итоге напуган я! — Потому что ты истеричка! — Не истеричка я, — истошно завопил Кайлер. — Ха-ха-ха, вы оба истерички, — презрительно смотря на них, с дерева сказал Май. — А ты недоразвитый идиот. — Я бы на твоем месте замолчал. — Киран, и правда, не надо, — это сказал Кайлер, но тот не слушал. — Да тебя все презирают, а ты ещё важного из себя строишь. Все знают, что ты спишь с Контарини, шлюха! Май тогда впервые подрался с кем-то до разбитого носа и сбитых костяшек просто так, не на тренировке. От природы хилый Кай не мог разнять ребят. В конце концов, Май повалил Кирана на землю, тот сильно ударился головой о камень, но дал под дых ногой противнику. Они оба остановились. — Да кто вообще такую чушь мог выдумать?! — пытаясь отдышаться, возмущенно сказал Май. — Нам учительница по этике рассказала, — тихо произнес Кай. — Не знаю, кто больше тупой: она, у которой не все дома, или вы, поверившие слабоумной тетке… Как водится, после этого случая ребята подружились. В скором времени, с Маем стали общаться и другие ребята…        В полдень в дом вошло двенадцать человек, во главе с Данияром. Чертовски злым Данияром. На ходу сбрасывая пиджак, он сказал: — Я выебу его. — Кого? — Джахана. Смех Мая, кажется, слышала вся резиденция… Успокоившись, Данияр рассказал парням: — Мы ни о чем не договорились. Вообще. Час мы спорили, кто больше виноват: Кайлер или Валентайн? Ещё час мы пытались договориться об открытом доступе на законсервированные базы. Ещё час мы выясняли, кто будет командовать и так далее. Короче, пиздец всем. — С этими словами главнокомандующий ушел к себе. — Всё настолько плохо? — Вас там просто не было, — сказала Марина, — атмосфера была жуткая. — Они готовы были порвать друг друга, — добавил Джавьер. — Мда, а мы здесь всего-то второй день… А ведь Маю вечером снова идти к Джахану.       Подойдя уже к знакомой двери лаборатории, Май услышал: — Да пошло оно всё на хер! — какой-то непонятный звук и… звон разбитого стекла — Блять! Хорошо подумав, Май хотел было уйти, но: — А ну быстро иди сюда! И Май зашел. Картина была прекрасной: разбитые стеклянные колбы, какая-то жидкость на полу, пакет с кровью там же, бумаги везде, где только можно. Доска с формулами перечеркнута на середине цепочки реакций. Приглядевшись, Май увидел, что в одном месте перечеркнута шестёрка, а вместо неё красуется девятка, из-за ошибки вся формула полетела к чертям. — Трижды три равняется девяти, а у меня шести! Зашибись! Блять! — сам с собой говорил Джахан, а потом повернувшись: — Твой главнокомандующий — идиот! — Он о Вас такого же мнения. — Да что ты говоришь, мелкая зараза! Он мне и так об это поведал. — Вы не желаете идти на уступки. — Я и не собираюсь! — Потому от вас всё больше отворачиваются. Или я не прав? Сильных всегда хотят задавить. — Май знал это по себе. Джахан взбесился ещё больше. Он резко схватил парня за шею и нехило ударил головой о шкаф, последний тут же выхватил нож, но: — Джахан, Вы выглядите, как труп. — Ты не лучше. — Но я со своей рожей ничего поделать не могу, а у вас шансы ещё есть, — и, немного подумав, добавил, — совсем небольшие, правда. Отпустите! — Птичка, не беси меня, — сказал вампир, отходя от человека и садясь в кресло. Май сел на кушетку. На пару минут установилась тишина. — Я думал тяжело только с тобой будет, а главнокомандующего я быстро разведу. В итоге ни то, ни другое. Ещё Кайлер с Валентайном чуть не поубивали друг друга. — А Вы их. — Хотел только Кайлера. — О чем я и говорю, кроме клана никто для Вас не существует. — Джахан посмотрел на Мая, взгляд его был очень уставшим. — Тебе никогда не понять, что такое «семья». Мой клан — мои дети. Я всё делаю для них. — Вы ничего обо мне не знаете, чтобы утверждать про семью. — Ха-ха, ничего не знаю? Да о тебе и твоей нелюдимости легенды ходят. Ты полный социопат. Я бы на твоем месте уже руки наложил. — Да как вы смеете так говорить?! — А что такого? Ты когда-нибудь задумывался, что с тобой будет дальше? Когда перевалит за тридцать? Ты не станешь главой организации, тебе не доверят тренировать, быстро выведут из военного штаба и отправят на гражданскую. А знаешь, что в ней для тебя самое ужасное? Ты не сможешь послать весь мир в задницу и наслаждаться своим одиночеством! Гражданские обязаны работать, общаться между собой, жить вместе, что самое ужасное для тебя. Иначе вышлют в Империю. У меня вопрос: сколько ты так протянешь? Год? Два? Я даю не больше трёх… — Довольно! — это был крик. Самый настоящий крик. Недолеченная психика дала сбой. Май вцепился себе в волосы и силой пытался их вырвать. Это все было правдой. Это. Всё. Было. Правдой. Что дальше? Зачем ему жить вообще? Воздуха снова не хватало. Его совсем не было. Задыхался… пока его не перехватили, не отцепили руки от волос, не заставили насильно дышать. Джахан сидел рядом с ним, одной рукой прижимая маску к лицу, а другой, обхватив со спины, держал руки. Молчал. Оба молчали. Пока Май не увидел гербовой лист совета старейшин. Он поднял его с пола и прочитал. Джахан не мешал. Там было сказано, что часть клана будет казнена в ближайшее время, если не будут предоставлены активных действий по устранению мутантов. Потому вампир вывел из себя Мая, чтобы только тот был единственной истеричкой в комнате. — Но у меня ничего не получается. Совсем. Ни с вами договориться, ни формулу довести до конца, — неожиданно откровенно произнес Джахан. — С нами Вы ещё можете договориться. А вот с формулой… Сами вспомните, Вы резали мне руки, ноги и капали что-то прямо в них, был стартовый живой материал, — Май, на удивление, говорил очень спокойно, будто это было не с ним, — а сейчас Вы вынуждены работать даже не с конечным результатом. — Ты прав, но я не могу тебя разрезать. — Джахан с сожалением посмотрел на руку с печатью. — Но Вы можете разрезать уже полностью готовый материал. — Птичка, а ты тот ещё живодер. — Никогда не отрицал. — Предлагаешь ехать на Север? — Мутанты заняли базу, их там полно, а чтобы было, куда бежать, то мы запросим у эвакуированного начальства северной Организации ближайшие координаты законсервированного отделения. Джахан, может, отпустите меня? — Вампир был в опасной близости от шеи. — Тебя это напрягает? — он не отстранялся. — Очень. — Птичка, не считаешь ли ты нечестным, что у меня на руке стоит магическая хрень, а ты бегаешь, спокойненько злорадствуя. — Всё по заслугам. — А я есть хочу. — Но не меня же. Невкусный. — Ладно. В таком случае, скажи Линелле, чтобы немедленно купила мне съедобную сарирку, — провоцирует. — Вы издеваетесь! — Можешь занять место той несчастной. Или я сожру кого-нибудь. Разница в том, что ты останешься в живых, а вот сарирка… — Вы урод! — сказал Май, стягивая майку. — Знаю. — Джахан тут же придавил человека спиной к стене так, что он двинуться не мог. — Кто разрешил трогать шею? — Искусства шантажа. Не твоя, так разорву чью-нибудь другую.       Маю ничего не оставалось делать, как откинуться головой к стене. Джахан собой придавил его ноги, а руки крепко держал сам. Три дня. Он не ел три долгих дня. Терпеть не было сил. Удлинившиеся и заострившиеся зубы тому были подтверждением. Он впился. Прокусил кожу настолько резко, что жертва под ним дернулась и напряглась. Зубы, уже прорвавшие кожу, продолжали входить ещё глубже внутрь. Май чувствовал их. Всё тело свело, острая боль пронзала плечо и руку. Густая струйка крови текла по предплечью вниз, другая спускалась к торсу. И тут вновь резкая боль. Джахан снова укусил, струек стало ещё больше. Он пил. Долго, очень долго. От мест укусов стала распространяться другая уже тупая боль. Рука немела, перед глазами плыло. Май начал соскальзывать вниз, но вампир одним движением опять прижал его к стене и сам опёрся о неё рукой, сильнее смыкая зубы в шее человека. Казалось, это продолжалось час — настолько медленно шло время, на деле прошло несколько минут. Сознание начало уплывать, Май даже не замечал, что Джахан держит его рукой под спиной, вплотную прижимая к себе. Когда вампир закончил, он слизал кровь вокруг ран и положил практически ничего не соображающего Мая на кушетку. Заглянув в лицо, спросил: — Жив? Май хоть и мало что соображал, но понимал, кто перед ним, поэтому ответил в своем стиле: — Куда живее Вас. — Язвишь, значит, в порядке. Кстати, твоя идея с Севером очень даже ничего, обговорим сегодня же. Джахан пошел к шкафу с обычными медикаментами. Мая снова клонило в сон.