Преступник

POV Май       Мне плохо. Не могу думать ни о чём другом. Сколько мы уже едем? Дня три? Здесь очень холодно, Кай даже простудился. Сам всё ещё держусь, но анемия от практически постоянной сдачи крови отнюдь не способствует улучшению моего состояния. От этого мёрзну сильнее. Такое чувство, что кто-то забыл дать отопление моему телу, и по венам, вместо горячей крови, кусочки льда передвигаются — настолько всё режет и колет от ледяного воздуха. Не могу придумать, чем себя развлечь. Касиар о чем-то спорит с Валентайном (кажется, о чести, хотя, признаюсь, ни у них, ни у нас её отродясь не было). Джахан «прилег на десять минут», а на деле на десять часов, и пока не желает просыпаться. Конечно, после стольких бессонных ночей даже такому муда… сильному вампиру будет хотеться спать. В общем, остаётся мне только смотреть в окно на жуткий лес, непрекращающийся снег и время от времени мелькающие горы. Вот только одно меня смущает — местные деревушки. Они пусты, в них ни души. Мы проехали три таких; нигде не горел свет. Пока успокаиваю себя тем, что мы на окраине Севера. Здесь нередко бросают дома, стремясь переселиться поближе к крупным городам. О чем я? Мне плохо…       Смотрю на Джахана, зная, что этим разбужу его. Ну, а что? Хватит спать! Действительно видно, что он измотан. Наш всемогущий сейчас похож на типичного вампира. Тёмные протертые джинсы, шерстяной коричневый свитер с виднеющейся из-под него такого же цвета футболкой, собранные в хвост чёрные волосы не выдают в нем чистокровного вампира-монстра, который оккупировал мое лежбище, устроив свалку на своем. Вот туда я реально боюсь смотреть. Куча формул, рисунков, цифр, букв на миллиарде листочков. Я б с ума сошел. А ему ничего. Успокаивает, говорит. Знаю я его «успокаивает», аж спина заныла.       Шум за дверью не предвещает ничего хорошего, как и взгляд невольно проснувшегося чистокровного. Делаю вид, что окно продолжает быть источником моей радости, и старательно пялюсь туда типа: « Ого, а вот этого дерева я еще не видел». Маркус и Кай не на шутку разошлись. Секунда, две, три… Вампир встал, подошёл к двери. Открыл (так, что чуть вагон не раздолбал). Сначала в купе влетел Маркус, затем мой товарищ. Окно, ты такое интересное. Не смотри на проблему, и она уйдет. А с гневом долбанутого вампира такое пройдёт? — Тебя, — показывает на Кайлера, — я разберу на органы. Больше пользы будет, — спокойно информирует Дʼжайя, — а тебе, — уже к Валентайну, — зашью рот и замурую в стену. Какого чёрта вы себе позволяете?       Все молчат. Ого, а вот этого дерева я правда ещё не видел. А нет, видел. — Я жду ответ. — Дышать стало намного тяжелее. Тишина, повисшая в купе, прервалась внезапно прихватившем меня приступом кашля. Три пары глаз уставились в спину. Не обращать внимание, не обращать внимание, не… — Да что вы уставились-то? — Откровенно не понимаю внезапно нахлынувший интерес ко мне, пока не почувствовал влагу на руке. Опа, красное… На руке… Что на этот раз решило отказать? Сколько мне там врачи прогнозировали? Лет пять? Или меньше? А я и забыл…       Мой волшебный приступ кашля заставил утихомириться всех. Никакого ора, ругани, войн. Воспаленное сознание подкидывает картинку, как я стою посреди боевых действий. Все как обычно: выстрелы, кровь, трупы. И тут я начинаю кашлять. И… устанавливается тишина. Перемирие. Перемирие из-за кашля. По ходу с мозгами у меня явно что-то не то.       Джахан заставил выпить очередную дрянь. Если честно, давно перестал следить за тем, что он мне дает или вкалывает. Подсунь он мне сейчас мышьяк, не задумываясь бы проглотил. Сам чудоврач-мясник уселся читать мою карту и прогнозы на продолжительность жизни, иногда поглядывая на меня. Что? Офигеваешь от моей живучести? Да я сам в шоке. Все в шоке. Кажется, я раскрыл секрет бессмертия, но, ввязавшись в эту историю, благополучно его похерил. А жаль. В пору задуматься о смысле жизни, о том, что я оставлю миру после себя. Задуматься, на что я потратил молодые годы в желании сбежать от социума и тем самым оставшись с перспективой быть забытым всеми спустя пару лет после смерти. Ни любви, ни детей, ничерта. В учебниках для охотников обо мне максимум напишут: «Был тем еще мудаком, но, более менее, с мозгами, залез к Дʼжайя, чуть не грохнул одного из его сыновей, но конкретно облажался и попал на операционный стол. Помним, не любим, не скорбим». Мда, ничего не скажешь. Развеселил сам себя. Стало настолько горько, что хочется забиться в угол и зарыдать, как истеричка. Нащупываю сигареты в кармане куртки. Буквально спрыгиваю с долбанной кровати и несусь в тамбур. Успокоиться, мне надо успокоиться. В спину слышу: — Тебе нельзя.       Игнорирую, захлопываю дверь.       Одна сигарета была выкурена в одну затяжку, вторая в две, третья не пошла — выбросил нафиг, на четвертой лёгкие сказали, что я вконец охренел, и напомнили, что кто-то вообще-то умирать не хотел. А я не слушаю ничего: ни голос разума, ни банальное чувство… самосохранения, что ли? Просто думаю, пытаюсь вспомнить хоть что-то хорошее. Ни единой мысли в голове. Мне плохо. С каждой затяжкой тошнит еще больше. Надо прекращать. Остановись! Втянул фильтр. Фу, гадость! Привет, пятая. Блин, не работает. Почему мне так жарко? Остаюсь буквально в майке, в руках мешаются два тёплых, как шкура дикого зверя, свитера. Окна нараспашку. Я заморозил долбанный вагон. Да что со мной? Делаю еще одну затяжку, и кашель пробивает снова. Жду. Снова тяну ко рту сигарету, но цели своей она не достигла. Вырывают из рук, бросают в окно. Меня резко прижимают к себе. В последний раз такое чувствовал, когда Данияр держал в руках только очухавшегося пять лет назад меня. Помню, рыдал тогда. И сейчас плачу. Навзрыд… Прорывает просто. Стояли мы так долго. Джахан молчал. Я тоже. Не знаю, от шока или стыда за то, что позволил себе ТАКОЕ. Выбираю первый вариант. Держит меня крепко, прижимая. Не сказал ни слова. Прислонился к железной стене, взяв в охапку меня, и стоял так с закрытыми глазами. Прихожу в себя окончательно. Отпускает меня медленно. Пытается посмотреть мне в глаза, но я старательно прячу лицо. Теперь-то точно накатывает стыд. Говорит со мной не тем безвкусным тоном, как раньше, а будто с ребенком: — Сходи приведи себя в порядок в уборной и надень свитер. Потом быстро в купе. Десять минут тебе. Не придешь — заставлю Маркуса быть тебе нянькой, а потом обоим голову оторву, потому что выносите мне мозг. Иди.       Я слинял от него со скоростью света.       Вернулся ровно через десять минут. Захожу в купе, притворяясь дофига самодостаточным, делая вид, что не я тут разревелся на весь земной шар. Не я это был! Всем ясно? Меня подхватывает Кай, запихивает в руку чашку с чаем, швыряет все самое съедобное и тоном любящего отца заставляет все съесть. Что меня все в дети записывают-то? Возмущаться сил нет. Краем глаза замечаю, что Джахан пишет что-то уже не в своих листочках, а в моей карте, а рядом с ним куча препаратов и наполненные шприцы. Понимаю, что всё предназначено мне. Ловит мой взгляд, но тут же смотрит на Кайлера. Тот начинает болтать без умолку. Та-а-ак, понятно, сговорились?       Смотрю на карту местности. Скоро должна быть очередная деревушка. Если и эта будет пустой — значит, творится явно что-то нечистое. Говорю остальным. Меня поддерживает Маркус, тот тоже заметил неладное. Должно же, наконец, случиться что-то плохое?       Блин, бесят эти шприцы. Привычно спускает воздух оттуда, а у меня в голове мелькает, что было бы «весело», если бы пузырек остался. Да ты просто оптимист, Май! Дает мне какую-ту микстуру, объясняет для чего она и остальные препараты. Благополучно прослушал, уловив только что и в каком порядке надо выпить. Быстро все уничтожаю. Джахан садится рядом со мной. Задираю рукава свитера на обеих руках. Потрясный у них вид, ничего не скажешь. Синяки от постоянной иглы для переливания, какие-то ссадины, ушибы даже. Живого места нет. Вампир долго ищет, куда поставить очередной укол (хорошо, что в задницу ещё не стал). «Радует» меня, что один будет поставлен куда-то в спину. Ага, тот, что с самой длинной иглой. Берет руки и быстро вливает разноцветные жидкости мне в кровь. Профессионализм, ничего не скажешь, действительно пришедший с годами, а то и с веками. Поворачиваюсь к нему спиной. Опа, а сейчас было больновато. Долго водит руками, что-то прощупывает, недовольно хмыкает. А я молюсь, чтобы эта экзекуция побыстрее кончилась. Зачем-то растирает многострадальные руки. И…       Я не понял, как быстро это произошло. Сначала пришла лёгкость в голове, потом отпустило лёгкие, прошли ноющие суставы, а потом опустилась темнота. Тело стало отключать просто. Чувствую, что меня осторожно кладут на кровать, укрывают всем, чем можно. Говорят о чём-то, но я не понимаю. Вообще не разбираю слов. Даже не пугаюсь, просто засыпаю. Наконец-то. Мне не больно.       Сознание возвращается с трудом. Вижу слегка обеспокоенное лицо Джахана и нервно собирающих все наши вещи ребят. Чувствую руку вампира у себя на лбу: — Просыпайся, у нас проблемы.       Мозг включился. Словно нужную кнопку нажали. Резко осознаю, что шума от стука колёс нет. Мы стоим. Стоим там, где стоянки быть не должно. В лесу. В двух вагонах впереди нас доносятся крики…